вверх
вниз

Crossed Hearts

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossed Hearts » Медиатека » World of Warcraft, персонажи и их истории


World of Warcraft, персонажи и их истории

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/732448.png

уголок начинающего фаната.

Отредактировано Sunny (2022-09-03 21:19:06)

0

2

взято отсюда

Джайна Праудмур

Дочь лорда-адмирала, Джайна большую часть жизни провела в обстановке сдержанного изобилия, характерного для прибрежного королевства ее отца – Кул-Тираса. В юности она была близкой подругой принца Артаса и принца высших эльфов Кель'таса, которые часто соперничали за ее расположение. В конечном итоге, Артас был более успешен, но и его постигла неудача. Слухи о зародившемся между Артасом и Джайной романе поползли по Лордерону, что заставило смущенных влюбленных старательно скрывать подробности своих встреч.

Довольно рано Джайна связала себя с мистической магией, исследуемой Кирин-Тором, группой магов, живущих в парящем над землей городе Даларане, где по сей день сохраняется нейтралитет между представителями Орды и Альянса. Ее наставником стал один из величайших магов, Архимаг Антонидас.

Из-за своих обязанностей Артас и Джайна с трудом сохраняли близкие отношения - Артас был принцем, Джайна - училась, и у них не хватало времени на частые встречи. Впрочем, Артас довольно часто прибывал в Даларан к Джайне, но в конечном итоге они решили временно расстаться - это предложил Артас, а Джайна согласилась.

Позже, когда Джайна была уже взрослее, по Северному Лордерону начала распространяться чума. Чума была магического происхождения, и умершие от нее люди превращались в нежить. Антонидас пытался узнать о чуме больше, а Джайна помогала ему. Она подслушала разговор Антонидаса с незнакомцем, который требовал, чтобы Антонидас немедленно вел свои войска через море в Калимдор, но архимаг счел его обычным сумасшедшим. Джайне показалось иначе, она возразила учителю, что, может, к тому человеку стоит прислушаться, но Антонидас решил иначе и отправил Джайну встретиться с Артасом, чтобы вместе с ним расследовать, кто создал чуму.

Артас и Джайна узнали, откуда шла чума - из Андорала, торговой столицы Лордерона. Болезнь передавалась через отравленное магией зерно. Узнали они, и кто создал чуму - маг-отступник Кел'Тузад, ранее тоже один из членов Кирин-Тора. Они преследовали его, и, в конечном итоге, Артас его убил. Но зараженное зерно никуда не делось, более того - продолжало распространяться.

Джайна оставила Артаса возле уже обреченного города Дольный Очаг, и отправилась за помощью к Утеру Светоносному - учителю Артаса, воину-паладину, который, по ее мнению, мог бы помочь. Они успели вовремя и помогли Артасу оттеснить атаку нежити. Кроме проблемы чумы, существовали также демоны Плети, и Повелитель Ужаса Мал'ганис - по словам Кел'тузада, в распространении чумы виноват был в первую очередь демон. Артас отправился за ним в город Стратхольм - вместе с Утером и Джайной.

Они опоздали. Зерно уже раздали жителям. Все трое понимали, что это значит - все жители города, кто съест зерно, а может, уже съел - очень скоро обратятся в голодную нежить и нападут на них. Артас принял решение – очистить город от всех жителей до того как это произойдет, но Утер не мог заставить себя убить невинных людей, чьим единственным преступлением было то, что они заражены. Жители Стратхольма были обречены в любом случае, даже те, кто не съел зерно - пали бы жертвами тех, кто съел.

Утер отказался подчиняться приказу Артаса убить всех. Артас обвинил его в измене и потребовал, чтобы те, кто верен Короне, остались и помогли ему уничтожить город. Джайна не осталась - она надеялась успеть найти какой-то другой выход вместе с Утером.

Но они снова опоздали. Артас уничтожил Стратхольм, что ужаснуло Джайну - она не думала, что тот может быть настолько жестоким.
Зато там Джайна вновь встретила того человека, которого Антонидас счел сумасшедшим - на самом деле это был древний Пророк Медив. он убедил Джайну плыть в Калимдор, и наконец она не опоздала - город Лордерон был под осадой и почти пал, но Джайне удалось переломить ход боя и спасти тысячи невинных жизней.

0

3

взято отсюда

Даэлин Праудмур

«Может ли ваша кровь искупить геноцид, орк? Твоя Орда убила множество невинных на пути от Штормграда до Лордерона. Неужели вы действительно думаете, что вы можете просто возместить все, и мы простим вам вашу вину так легко? Нет, ваш вид не изменится и я никогда не перестану сражаться с вами.» ©

Адмирал Даэлин Праудмур был главнокомандующим морских сил Альянса. Его мореплавательская нация Кул-Тирас была единственным народом с крупным военно-морским флотом. Его корабли считались лучшими в человеческих королевствах. Адмирал люто ненавидел орков, особенно после того, как они убили его старшего сына Дерека, потопив при этом его флот.

Увидев, что Лордерон разрушен демонами, Даэлин собрал свой флот и поплыл в Калимдор на поиски выживших, в первую очередь желая найти Джайну.  Заодно он совершал набеги на поселения орков. Оказавшись в Тераморе, государстве, основанном Джайной, он был счастлив видеть дочь живой, но шокирован тем, что Джайна подружилась с орками и решила налаживать мирные отношения с Ордой.

«— Джайна. Да будут благословенны звезды, я наконец-то нашел тебя! Я погрузился в отчаяние, когда узнал о падении Лордерона. Но я знал, что ты найдешь способ сбежать… Я… что это? Огр?
— Отец, стой! Орда больше не наш враг! Теперь у орков есть собственное королевство. Мы…
— Ты всегда была наивной, дочка. Ты не достаточно взрослая, чтобы помнить всё то, что эти монстры сотворили с нашей родиной. Оркам и всему их роду нельзя доверять. Все они — твари. И их нужно уничтожить как тварей.
— Я не позволю тебе, отец. Ты не понимаешь.
— Я понимаю куда больше, чем ты думаешь, моя милая. Возможно, со временем, ты тоже это поймешь. Схватить их всех!» ©

Джайна же была шокирована тем, сколько в ее отце ненависти, и сделала выбор не в его пользу, оставшись в стороне, когда Даэлин сражался с орками. В результате он погиб, как и все моряки его флота.

Мой отец не просто хотел победить. Он ненавидел орков. Он хотел сокрушить, растоптать их, стереть их с лица земли. ©

Но когда орки под предводительством Громмаша Адского Крика уничтожили Терамор - Джайна многое переосмыслила. Навестив братскую могилу у Терамора перед новой войной, она подняла с морского дна корабль - тот самый корабль ее отца, причаливший к Калимдору, чтобы найти ее, и именно на этом корабле-призраке впоследствии спасла союзников из Альянса.

Кроме всего прочего, на той могиле Джайна сказала
«Теперь я понимаю, отец».

0

4

История Джайны и падения Терамора.

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Для этого я решил повести Орду в битву, которая вернет нас на правильный путь, – продолжал Гаррош, неторопливо обводя взглядом лица собравшихся и оценивая положение. – Целью первой атаки станет крепость Северной Стражи. Ее мы сровняем с землей. А как только вернем эти земли себе, двинемся дальше. Следующий шаг – Терамор!

Бейн и не помнил, как поднялся, однако в следующий же миг обнаружил, что стоит на ногах. И не он один. Конечно, одни закричали «ура», но и крики протеста звучали немногим тише.

– Вождь, но леди Джайна слишком могущественна! – выкрикнул кто-то – судя по голосу, один из Отрекшихся. – Долгое время она сидит тихо и ничего не предпринимает. Разбуди ее – и тут же вспыхнет война! Война, к которой мы не готовы!

– Она уже не единожды поступала честно, хотя могла бы прибегнуть к силе или обману! – закричал и Бейн. – Ее дипломатические старания, ее решение сотрудничать с вождем Траллом спасли без счета жизней! Неспровоцированное нападение на ее земли не принесет Орде доброй славы, да и разума в этом – ни на грош!

Многие одобрительно зароптали. Другие правители Альянса подобных симпатий никому не внушали, но леди Джайну в Орде уважали. Этот ропот обнадеживал, однако следующие же слова Гарроша снова ввергли Бейна в отчаяние.

– Во-первых, – прорычал Гаррош, – Тралл передал главенство над Ордой мне. Что он делал, а что – нет, больше уже неважно. Я – вождь, все вы клялись в верности мне, и слушать должны меня. А те, кто торопится осудить мой план, просто не знают, в чем он состоит. Молчите и слушайте!

Ропот стих, однако не все из поднявшихся уселись по местам.

***

— Настало время Орды царствовать в Калимдоре, и Калимдор будет нашим! А Терамор – это ключ ко всему континенту. Ну, понимаете? – Теперь Гаррош взирал на членов Орды, точно на малых детей. – Мы сокрушим Терамор, и подкреплений с юга Альянсу больше не видать.

***

– Гаррош! – заговорил он. – Здесь не найдется никого, кто мог бы сказать, будто я не люблю Орды. Как и тех, кто мог бы сказать, будто я не уважаю твой титул.

Гаррош молчал. Он прекрасно помнил, что не пришел Бейну на помощь в минуту нужды, однако этот таурен до сих пор признает его вождем. Мало этого: однажды Бейн даже спас Гаррошу жизнь, а потому заставить его замолчать орк даже не попытался… до поры.

– Я знаю эту леди. Ты – нет. Она неустанно трудится на благо мира и вполне понимает, что мы не чудовища, но разумные существа – такие же, как и те, что составляют Альянс, – продолжал Бейн, окинув острым взглядом толпу.

При виде этого все возможные склочники, кто мог бы поддаться соблазну возмутиться тем, что он почитает людей, ночных эльфов, дворфов, дренеев, воргенов и гномов «такими же разумными существами», почли за лучшее придержать языки.

– В ее доме я получил помощь и приют. Она помогла мне в то время, когда на подмогу не пришли даже члены Орды. Она не заслуживает подобного предательства. Она…

***

Джайна прикрыла лицо ладонями, глубоко вздохнула, собралась с силами и послала за Страдалицей.

– Буди Тервоша и вызывай назад Киннди. Я жду их в библиотеке.

– Могу я узнать, что происходит?

Остановившись на пороге, Джайна устало оглянулась на телохранительницу и подругу.

– Война, – коротко и просто ответила она.

***

Джайна почтительно склонила голову.

– Позвольте начать с того, что, согласившись выслушать мою просьбу, вы оказали мне великую честь. Буду кратка. Всем вам известно: я – дипломат, сторонница умеренных взглядов. Многие годы я, не покладая рук, добиваюсь примирения Альянса с Ордой, установления мира в Азероте. То, что сейчас я прошу Кирин-Тор о помощи в обороне города Альянса, наглядно демонстрирует весь ужас и несправедливость сложившегося положения.

С этими словами она медленно двинулась по кругу, заглядывая в глаза каждому из собравшихся: пусть убедятся в ее искренности. Пожалуй, от Кадгара стоило ожидать согласия. Постичь настроение Карлейна с Ансаремом оказалось труднее: оба стояли, скрестив руки на груди, и лица их не выражали никаких чувств.

– Орда уничтожила крепость Северной Стражи. Для этого Гаррош Адский Крик не только собрал армию из всех рас Орды. Его шаманы при помощи темной магии повели в бой огненных великанов – элементалей непредсказуемых и жестоких. Подобное насилие над природой может прогневать стихии настолько, что все это приведет к новому подобию Катаклизма.

Говоря, Джайна двигалась дальше. Модера одарила ее едва различимой улыбкой, а Этас, так и не снявший шлема, был неподвижен, словно каменная статуя.

– Теперь их взгляды устремлены в сторону Терамора. Оборона наша крепка, а король Вариан согласился прислать нам помощь в виде военного флота Седьмого Легиона.

– Тогда зачем же тебе наша помощь? – спросил Карлейн. – Терамор – военное поселение с весьма внушительной репутацией. При поддержке флота вы, безусловно, сможете обратить Орду в постыдное бегство.

Услышав его замечание, Этас повернулся к нему, но промолчал. Что-то думает он, верховный маг из эльфов крови?

– Затем, что силы Орды собраны в кулак и готовы к походу, а флот его величества прибудет лишь через несколько дней, – ответила Джайна, повернувшись к Этасу. – Я предпочитаю лязгу мечей состязание умов, однако должна защитить народ, доверивший мне свои жизни. Драться с Ордой мне не хочется, но если без этого не обойтись, я буду драться. И… всей душой надеюсь: если Кирин-Тор согласится помочь Терамору в столь трудный час, когда город так уязвим, мы сможем предотвратить нападение и решить дело миром.

– Если ты, Джайна Праудмур, полагаешь, будто Орда остановится, видя свою победу, – бархатным голосом заговорил Этас, – то за все годы на поприще дипломатии ты не узнала о них ничего.

– Возможно, увидев магов Кирин-Тора, они остановятся, – возразила Джайна. – Прошу вас… там, в Тераморе, семьи. Да, я готова защищать их до последней капли крови, и расквартированные в городе солдаты – тоже, но нас может не хватить. А если Терамор падет, вслед за ним падет весь Калимдор. Тогда ничто не помешает Орде напасть на Ясеневый лес и Тельдрассил и вытеснить ночных эльфов из их исконных владений. Гаррош желает завладеть всем континентом, а, при всем к вам уважении, не может же этого хотеть весь Кирин-Тор в целом! Если, конечно, действительно блюдет нейтралитет…

– Это мы понимаем, – сказал Карлейн. – Тебе нет нужды рассказывать нам о наших же внутренних делах.

– Я и не собиралась, – ответила Джайна. – Я лишь рассчитываю на вашу мудрость. Поймите, это не просьба принять нашу сторону. Это просьба спасти жизни мирных людей и помочь сохранить равновесие, которое и без того уже заметно пошатнулось.

Словно услышав некий сигнал, доступный лишь их ушам, все маги, как один, сделали шаг назад.

– Благодарю, леди Джайна, – сказал Ронин, явно давая понять, что разговор завершен и ей пора уходить. – Прежде, чем принимать решение, мы все обсудим и спросим, что думают по этому поводу остальные. О принятом решении я сообщу.

Вновь тихий гул открывающегося портала… и Джайна шагнула на чистую (возможно, даже слишком чистую) даларанскую мостовую, чувствуя себя несмышленой девчонкой, которой велели пойти прибрать в комнате, если не хочет остаться без ужина. К тому, чтоб ее столь бесцеремонно выставляли за порог, она не привыкла… но если хоть кто-то и имел на это право, то уж Совет Шести – наверняка.

***

– Терамор – государство. Основанное мной, чтобы сиять, как маяк надежды на мир во всем мире. То самое, которое я обещала защищать. То самое, о котором обещала заботиться. В Кирин-Торе я была бы просто одной из многих. А здесь… – Джайна взмахнула рукой, словно указывая на весь город и всех его жителей разом. – Сейчас я не могу оставить их, Ронин. А может, и никогда не смогу. Ты это понимаешь. Я нужна Терамору. Что бы ты ни говорил, я не в силах поверить, будто в качестве одного из членов Кирин-Тора принесу Азероту больше пользы, чем как правитель и дипломат.

Ронин кивнул – возможно, не без сожаления.

– Да, ты и есть Терамор, – согласился он.

***

От размышлений мага отвлек шум – поначалу негромкий, но с каждой минутой усиливающийся механический стрекот. Ронин поднял взгляд, и сердце его на миг замерло.

К городу с юго-востока приближался гоблинский небесный галеон. Неповторимый силуэт выдавал его с головой, однако под днищем он нес еще что-то, поначалу неразличимое в тени огромного корпуса. Но вот воздушный корабль слегка изменил курс, и в лучах предзакатного солнца ярко блеснул круглый бок…

…мана-бомбы.

Эти треклятые штуки – бомбы, заряженные чистой магической силой, несущие мгновенную гибель всему живому – создали эльфы крови. Размер их варьировался от случая к случаю. Те бомбы, с которыми Ронину доводилось иметь дело прежде, могли сравниться размерами с человеком. Эта же, словно бы изготовленная из тонких стеклянных нитей, спаянных в одно целое, едва не превосходила величиной несший ее галеон. И если она заряжена энергией Радужного Средоточия…

***

«Мана-бомба!»

Едва Кейлек понял, что заключено внутри этой обманчиво прекрасной на вид сферы, от нахлынувших мыслей едва не закружилась голова. Выходит, вот что задумали гнусные воры из Орды! Такой огромной мана-бомбы он и представить себе не мог. Терамор будет буквально стерт с лица земли.

Хотя, если бомба взорвется в воздухе…

Что ж, тогда все, пожалуй, окажется не так страшно. Вот только для него эта авантюра обернется чистым самоубийством.

При мысли о том, что он больше никогда не увидит собратьев-синих, особенно милую Киригосу, не говоря уж о Джайне Праудмур, сердце на миг пронзила острая боль. Но ведь все это ради Джайны, ради ее народа! Если ценой его жизни можно спасти от смерти ее, выбор – проще некуда. Однажды он уже был вынужден беспомощно наблюдать, как жертвует собою Анвина, и новой гибели той, кого любит, не допустит ни за что.

***

Взглянув наружу, Джайна невольно ахнула.

– Неужели Радужное Средоточие?

– Да, – подтвердил Ронин. – Оно питает силой самую большую мана-бомбу, какую когда-либо видел мир. И создает нейтрализующее поле, чтобы никто не сумел уйти. Я, – он резко развернулся к Джайне, – смогу ее обезвредить. Но сначала помоги мне. Я отведу нейтрализующее поле. Ненадолго, но эти люди успеют перейти в безопасное место.

Джайна окинула взглядом своих верных помощников.

– Конечно!

Пальцы Ронина запорхали в воздухе. Пробормотав заклинание, он кивнул Джайне, и та начала отворять портал. Однако… что это? Она собиралась отправить раненых прямиком в Штормград, но по ту сторону портала мелькнул вовсе не огромный каменный город, а крохотный островок – всего лишь одинокая скала из тех, что во множестве рассеянны по Великому морю.

Джайна в недоумении повернулась к Ронину.

– Зачем ты перенаправил мой портал?

– Требует… меньше… энергии, – с трудом прокряхтел Ронин. Лоб его покрылся крупными бисеринами пота, пряди рыжих волос липли к раскрасневшейся коже.

Объяснение не имело ни малейшего смысла. Джайна открыла было рот, но Ронин зарычал:

– Не спорь… Уходите все, живо!

Помощники Джайны повиновались и один за другим поспешили в клубящийся вихрем портал. Но Джайна не торопилась уходить. Здесь явно что-то не так. Зачем он…

И тут ей все сделалось ясно.

– Ты не можешь ее обезвредить! Ты задумал погибнуть здесь!

– Зат… кнись. Ступай! Чтобы спасти Верису… Шандрису… и всех, кого удастся… я должен втянуть бомбу сюда, прямо сюда! Стены башни насквозь пронизаны магией. Думаю, этого хватит, чтоб локализовать взрыв. Не будь дурой, Джайна. Уходи!

Глаза Джайны округлились от ужаса.

– Нет! Я этого не допущу! У тебя же семья! Ты глава Кирин-Тора!

Сосредоточенно смеженные, веки Ронина дрогнули, приподнялись. Взгляд его был полон ярости и мольбы, все тело дрожало от неимоверного напряжения. Удерживать портал открытым, несмотря на нейтрализующее поле… как ему только хватает сил?

– А ты – его будущее!

– Нет! Вовсе нет! Терамор – мой город, я должна остаться здесь и защищать его!

– Джайна, если ты не поспешишь, мы оба погибнем, и все мои старания затащить эту треклятую бомбу сюда, чтоб не позволить ей ударить в центр города, пойдут прахом. Ты этого хочешь? Этого добиваешься?

«Конечно, нет». Но не могла же она допустить, чтоб ради нее Ронин пожертвовал жизнью!

– Я тебя не оставлю! – воскликнула Джайна, обернувшись к окну, чтобы взглянуть на бомбу. – Может быть, вместе мы сумеем обезвредить ее!

Чтоб перекрыть шум машин небесного галеона, приходилось кричать во весь голос.

***

Увидев, как падает Калесгос, Джайна отчаянно вскрикнула, и в этот самый миг небесный галеон сбросил свой страшный груз.

Что было дальше? Об этом ей не вспомнить никогда в жизни. Ее словно бы что-то толкнуло сзади и в то же время потянуло во все еще открытый, кружащийся вихрем портал. Протестующе вскрикнув, Джайна рванулась прочь, выгнула шею и оглянулась – как раз вовремя, чтобы увидеть ад, разверзшийся позади.

Весь мир засиял ослепительной белизной. Стены башни покрылись трещинами. Тело Ронина, выпрямившегося во весь рост, раскинувшего руки в стороны, бесстрашно взиравшего в лицо надвигавшейся гибели, внезапно стало пурпурным. На долю секунды он словно застыл во времени, а в следующий миг взорвался, обратившись в облако бледно-лилового праха. Между тем Джайну уносило все дальше и дальше. Оставшийся позади Терамор накрыло исполинской пурпурной волной магической энергии, в ушах зазвенели отчаянные, исполненные невыразимого ужаса крики, а после портал захлопнулся, и больше Джайна не видела ничего.

***

...он указал в сторону Терамора, будто взгляды стоявших вокруг и без того не были прикованы к свидетельству учиненных им разрушений.

– Смотрите! Все это сделали мы! Узрите же славу Орды!

Уму непостижимо! Неужто никто из них не видит?.. Сколь многие, слишком многие радуются, глядя на погубленный город, битком набитый трупами людей, принявших такую страшную, мучительную смерть! Радуются, хотя их обманом вовлекли в штурм Терамора, в то время как Гаррош мог выиграть эту битву, не пожертвовав жизнью ни одного из воинов Орды! Что до самого Бейна, он даже не знал, какой из этих двух поступков достоин большего презрения.

***

Первым, что ощутила Джайна, придя в сознание, оказалась боль – вот только волшебница совершенно не помнила, отчего все может так жутко болеть. Казалось, каждая капля крови в жилах, каждый мускул и нерв, каждый дюйм кожи охвачен жгучим холодом. Не открывая глаз, она негромко застонала, шевельнулась, чтобы сменить позу, но лишь зашипела от новой вспышки боли. Больно было даже дышать, а воздух, вырывавшийся изо рта, казался просто-таки ледяным.

Открыв глаза, Джайна моргнула, села, скрипнув зубами от боли, стряхнула со щеки песок и напрягла память. Произошло что-то… что-то несказанно, неописуемо ужасное. Возможно… возможно, на самом деле ей вовсе не хочется об этом вспоминать?

Внезапный порыв ветра – и на глаза со лба упала прядь волос. Джайна машинально подняла руку, чтобы отбросить ее назад, но в следующий же миг замерла от изумления, глядя на пойманный локон.

Волосы Джайны всегда, всю жизнь были светлыми. «Цвета солнечного луча», – как говаривал отец, когда она была маленькой.

Теперь цвет их из солнечного сделался лунным.

Словно балансируя на грани, отделяющей неведение от знания, Джайна в отчаянии подумала: «Нет!» – и рухнула вниз, за грань.

«Мой дом… мой народ…»

Неудержимо дрожа всем телом, она нетвердо поднялась на ноги. Тех, кто сопровождал ее, нигде было не видно. Джайна осталась одна. Наедине с тем, что готовилась увидеть.

Собравшись с духом, она огляделась. Что это? Небо точно разорвано на части!

Утро было в самом разгаре, но там, в прорехах, мерцали звезды. В небесной вышине вспыхивали и гасли волшебные аномалии. Над жалкими руинами некогда славного города насмешливо, издевательски плясали огни цвета зияющих ран и жутких кровоподтеков.

В глазах помутилось от слез.

***

– Все погибло, – пробормотала она. От боли и потрясения голос прозвучал глухо, с явственной хрипотцой. – Все погибло – весь город, все до одного… Мы дрались изо всех сил, мы дрались отважно, и мы победили, Кейлек, мы победили…

Нет, он не пытался утешить ее словами – просто стиснул в объятиях еще крепче. Слов, что могли бы принести утешение, не существовало ни в одном языке на всем свете, и Джайна была рада, что он понимает это.

– Мое королевство… и все генералы… и Тяжкобой, и Тирис’алан, и Обри, и Ронин… о, Свет милосердный, Ронин… Зачем он сделал это, Кейлек, зачем? Зачем он спас мою жизнь? Ведь это я, я во всем виновата!

Вот теперь Кейлек, слегка отстранившись, чтоб пристально взглянуть ей в глаза, заговорил.

– Нет, – резко, решительно сказал он. – Нет, Джайна. Твоей вины во всем этом нет, и даже не смей винить себя в чем-либо. Если уж тут кто и виноват, то только я, упустивший это проклятое Радужное Средоточие из-под самого носа. Ну, а взрыв… с этим ты ничего поделать не могла. С таким справиться никому не под силу. Взрыв мана-бомбы, заряженной энергией Радужного Средоточия… Я находился от него дальше многих – и то был отброшен в море, как воробей. Ты не могла сделать ничего. Да и любой другой не смог бы.

***

– Я должна вернуться в город, – глухо проговорила она. – Кто-нибудь… мог остаться в живых. Быть может, я смогу им чем-то помочь.

Синие глаза Кейлека округлились от изумления.

– Джайна, прошу тебя, не надо. Сейчас там опасно.

– Опасно?! – вспылила Джайна, высвободив руки из его пальцев и отшатнувшись назад. – Опасно?! Но как я могу оставаться в безопасности, Кейлек? Терамор… Терамор был моим королевством. И все эти люди были моим народом. Мой долг – проверить, нельзя ли им хоть чем-то помочь!

– Джайна, – умоляюще заговорил Кейлек, шагнув к ней, – теперь это место насквозь пропитано магической энергией. Да, ты успела спастись, но взрыв зацепил и тебя…

Казалось, душевная боль, охватившая Джайну, куда мучительнее, страшнее страданий тела.

– Да? – зарычала она. – Чем же он повредил мне, Кейлек?

Секунду помедлив, Кейлек предельно спокойно ответил:

– Твои волосы побелели. Осталась только одна золотистая прядь. Твои глаза… тоже мерцают белым.

Джайна похолодела. Если взрыв вызвал столь очевидные внешние изменения, какими же могут оказаться иные, недоступные взгляду? Невольно схватившись за сердце, Джайна что есть сил прижала ладонь к груди, будто это каким-то непостижимым образом могло унять, успокоить невыносимую боль.

– Я понимаю, как тебе хочется сделать хоть что-нибудь, хоть что-нибудь, да предпринять, – продолжал Кейлек. – Но можно же поступить иначе. Джайна, там, в городе, не осталось ни одной живой души. Ради чего подвергать себя новому риску? Мы можем вернуться позже, когда опасность минует, и…

– Здесь нет никаких «мы», Кейлек, – с горечью сказала Джайна.

Обида, отразившаяся на его прекрасном лице, усугубила боль в сердце, но теперь Джайна была ей рада. Страдания. Только собственные страдания способны приглушить, утолить иные муки, причиняемые осознанием жуткого факта – того обстоятельства, что из всех живых душ, явившихся в Терамор, ей на помощь, осталась в живых только она одна. Жестокая, всепоглощающая очистительная боль – вот то, что ей сейчас нужно.

– Есть только я, – продолжала она, – мои решения, моя вина перед всеми, кто остался там. Я собираюсь проверить, не смогу ли хоть что-нибудь сделать, не смогу ли спасти хоть одну жизнь. И сделаю это одна. Как всегда. Не смей следовать за мной.

Отредактировано Sunny (2022-09-03 13:17:19)

0

5

Погибший Терамор

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Отправляясь в Терамор, Джайна думала, будто вполне готова к тому, что увидит. Увы, она жестоко ошибалась. Ничто на свете не в силах подготовить здравый ум к тому, что сотворил с городом взрыв мана-бомбы.

Первой на глаза попалась ее башня – вернее, место, где еще вчера стояла ее башня. Прекрасное белокаменное строение, и обширная библиотека, и маленькая уютная гостиная – все это исчезло, как не бывало. Осталась лишь дымящаяся воронка, пугающе напоминавшая ту, что до сих пор зияла среди предгорий Хилсбрада, на берегу озера Лордамер. Вот только та брешь в земле была оставлена городом, отправившимся на войну, а эта являла собою итог отчаянной попытки Ронина предотвратить катастрофу. Попытки, стоившей ему жизни…

Смерть окружала Джайну со всех сторон, обволакивала, ошеломляла. Смерть чувствовалась в силуэтах опустевших домов, ни один из которых не остался нетронутым. Смерть чувствовалась в земле под ногами, и в грохочущем, буйном небе над головой. И, уж конечно, явственнее всего смерть чувствовалась в телах погибших, распростертых там, где застал их взрыв.

Целители покоились рядом с теми, кто нуждался в их помощи, так и не сняв рук с пациентов. Всадники и в смерти не расстались с лошадьми. Солдаты погибли, не успев обнажить оружия – столь неожиданен и неотвратим оказался удар. Насыщенный магией воздух потрескивал, шипел, гудел, поднимая дыбом побелевшие волосы. Двигаясь, точно сомнамбула, осторожно переставляя ноги, Джайна шла по развалинам собственной жизни. Шла и со странной безмятежностью окидывала взглядом все, что взрыв разбросал по земле. Вон там – щетка для волос, а там – оторванная рука… а здесь, у края воронки, трепещет на ветру россыпь книжных страниц. Джайна машинально нагнулась, чтоб подобрать их, но одну из страниц взрыв мана-бомбы изменил столь основательно, что бумага рассыпалась в прах при первом же прикосновении. У арсенала лежал в луже крови один из солдат, а в трех шагах от него, на уровне глаз, парил в воздухе другой. Из пробоины в его латах лениво струились вверх замерзшие капельки алой жидкости.

Вдруг под ногу подвернулось что-то мягкое. Поспешно отпрянув назад, Джайна опустила взгляд. На земле, у самых ног, лежало тельце крысы, мерцавшее неярким пурпурным светом. В пасти зверька до сих пор был зажат кусочек совершенно обычного, вполне съедобного на вид сыра. Да, Кейлек предупреждал: такого взрыва не пережить никому. По-видимому, даже крысам…

Джайна покачала головой. Нет. Нет, хоть кто-то да должен, обязан был уцелеть. Не может же эта бомба губить всё и вся!

С мрачной решимостью она шла вперед, а где могла – разбирала завалы, надеясь услышать сквозь гул и треск в расколотом небе зовущий на помощь голос. Таким образом она отыскала Страдалицу, лежавшую поверх тела орка, очевидно, ею же и убитого. Склонившись над павшей воительницей, Джайна смахнула с ее лица пряди длинных темно-синих волос… и ахнула: волосы треснули, рассыпались на мелкие осколки, будто тонкие стеклянные нити. Страдалица погибла с мечом в руке и с тем самым, издавна знакомым мрачным выражением на лице. Погибла так же, как и жила, защищая Джайну и Терамор.

Притупленная ужасом, боль в сердце зашевелилась, дала почувствовать себя вновь, будто онемевшая во сне рука. Стараясь не думать о ней, Джайна двинулась дальше. Вот и они, дорогие друзья, Обри и Маркус Джонатан, Тирис’алан и оба дворфа. А вон, поперек конька проломленной крыши – тело лейтенанта Адена. Взрыв сделал его сверкающие латы пурпурно-черными.

Внезапно в голове прояснилось, точно Джайна разом пришла в себя и вновь начала мыслить рационально.

«Остановись. Прекрати. Кейлек был прав. Уходи, Джайна. Ты видела довольно. Теперь ты точно знаешь: живых здесь нет. Уходи же, да поскорее, не то увидишь слишком много».

Но Джайна не могла уйти. Страдалица найдена, теперь нужно отыскать остальных. Где Тервош, что так долго был ей другом? Где стражник Байрон, где жрец Аллен Брайт, где хозяйка таверны Джанин, наотрез отказавшаяся покинуть город? Где они все? И где же…

С первого взгляда тело казалось детским – тем-то и привлекло внимание Джайны. Детей из Терамора эвакуировали всех до одного. Кто это может быть?

В следующий миг ей все сделалось ясно.

Едва дыша, при всем желании не в силах отвести взгляд в сторону, Джайна замерла на месте, а затем ноги сами собой, шаг за шагом, как деревянные, понесли ее к мертвому телу.

Киннди лежала ничком в недвижной луже собственной крови. При виде алых клякс, запекшихся в ее волосах, Джайне отчаянно захотелось плюхнуть ученицу в ванну, помочь ей отмыться дочиста, переодеть в свежие, новые одеяния мага…

Упав на колени, она взяла девочку за плечо, чтобы перевернуть ее на спину… и тело Киннди рассыпалось, превратившись в блестящую пурпурную пыль.

И тогда Джайна закричала.

Пронзительно завопила от ужаса, лихорадочно сгребая с земли мелкий кристаллический порошок – все, что осталось от умной, веселой, полной жизни молодой гномки. Завыла от скорби, от горечи утраты, от чувства собственной вины, а больше всего – от ярости. От ярости на Орду. От ярости на Гарроша и всех, кто следовал за ним. От ярости на Бейна Кровавое Копыто, который предостерег ее, однако позволил всему этому произойти. А может, даже знал, что произойдет?

Мало-помалу крик перешел в сдавленные хриплые рыдания, отдававшиеся болью в горле. Плача навзрыд, Джайна сгребала и сгребала в горсти пурпурный песок, чтобы хоть так удержать Киннди при себе, но прах упрямо сочился на землю сквозь пальцы, и чем дальше, тем громче, тем горестнее звучал ее плач.

Нет, это уже не война. Даже не бойня. Это – полное, окончательное уничтожение, издали, с безопасного расстояния. Самый жестокий, самый трусливый способ убийства, какой только можно себе вообразить.

На мертвой земле что-то блеснуло, словно бы подавая сигнал. Взглянув на солнечный зайчик, Джайна медленно, с трудом поднялась на ноги и, покачиваясь, точно пьяная, двинулась в сторону странного отблеска.

То был осколок серебристого стекла, не больше ее ладони. Нагнувшись, Джайна подобрала его. Поначалу она не сумела понять что это, но затем душевная боль пронзила грудь сильнее прежнего. Как много воспоминаний! Веселая, оживленная улыбка болтающего с ней Андуина… шрам на лице Вариана… Кейлек, прячущийся во время разговора за углом… Ронин…

Вдруг сбоку, невдалеке, раздались шаги. Вопреки всем доводам разума надеясь, что хоть кому-то да удалось уцелеть, Джайна резко обернулась и подняла взгляд.

Огромные, закованные в латы, зеленокожие… По крайней мере, двадцать пять, а то и более тридцати орков деловито обшаривали развалины. Вот один бросил находку в кошель на поясе, что-то сказал остальным, и к неумолчному треску и грохоту прибавился резкий, лающий орочий хохот.

Забыв об осколке зеркала, почти не замечая боли в порезанной острыми гранями ладони, Джайна крепко стиснула кулаки.

Прошло не меньше минуты, но вот, наконец, один из орков заметил ее, стоящую во весь рост среди безлюдных руин. Обнажив в улыбке желтые клыки, он ткнул в бок одного из товарищей. Самый большой, облаченный в лучший доспех – очевидно, предводитель небольшого отряда разведчиков, вне всяких сомнений, посланных трусом-Гаррошем убедиться, что выживших в городе нет, – крякнул от удивления и заговорил на ломаном всеобщем:

– Маленький госпожа. Моя не знать, как ты остаться жить. Моя исправить этот ошибка.

Орки обнажили оружие – топоры, палаши, тускло, жирно блестящие от яда кинжалы. Тут и губы самой Джайны помимо ее воли расплылись в широкой, жуткой улыбке. Очевидно, озадаченные сей неожиданной реакцией, орки взглянули на нее внимательнее, и их предводитель захохотал.

– Мы поймать и убить Джайна Праудмур! – сказал он.

– И отнести голова к вождь Гаррош! – добавил еще один орк.

Гаррош…

Джайна даже не удостоила их ответом. Просто отбросила осколок зеркала и подняла руки. Волна магической энергии, усиленная остаточным действием мана-бомбы, накрыла всех до одного. Ослабшие, орки дрогнули, подались назад. Одна из них, вооруженная кинжалом женщина, выронила из непослушных пальцев клинок и едва не упала, потеряв равновесие. Более сильные мужчины встряхнулись, оправились, вновь вскинули оружие и, спеша сократить расстояние, рванулись вперед.

Лицо Джайны скривилось в довольной ухмылке. Орки буквально застыли на месте, по колено скованные глыбами льда. Пальцы Джайны запорхали в воздухе, сплетая чары, призывая огонь, и в гущу врага с треском, плюясь искрами, врезался огромный огненный шар. Ослабленные ударом магической энергии, шестеро не устояли, скорчились на земле и с дикими воплями сгорели заживо. Еще десятеро, получив страшные ожоги, забились в мучительных судорогах. Вскоре и этим настанет конец. Но вот чары развеялись, и уцелевшие орки снова – на сей раз с чуть большей осторожностью – двинулись к Джайне.

Навстречу им ударил конус студеного воздуха. Теперь они двигались, точно увязая в грязи, и огненные шары Джайны уложили еще четверых. Смерть их оказалась мгновенной. Новая волна магической энергии, не стоившая Джайне ни малейших трудов, тоже не пропала даром, и орков осталось десять. Шестеро из них едва держались на ногах, четверо почти не пострадали. В ладонях Джайны вновь вспыхнул огонь, все десятеро рухнули, как подкошенные, и Джайна накрыла их еще одной волной магической энергии.

Когда она, наконец, опустила руки и откинула со лба взмокшие от пота пряди побелевших волос, все орки были мертвы. Все, кроме одного. Грудь его тяжко вздымалась и опадала, из горла рвался хрип, дрожащее тело корчилось в судорогах.

Склонившись к земле, Джайна подобрала брошенный осколок зеркала, но даже не взглянула на него. Медленно, величаво переступая через тела врагов, чувствуя, как сердце переполняется ледяным торжеством, она подошла к единственному уцелевшему.

Орк неудержимо закашлялся. Из клыкастой пасти хлынула красно-черная кровь. Все тело его было покрыто ожогами, от страшного жара латный доспех расплавился, растекшись по коже. Должно быть, это ужасно болезненно. Вот и прекрасно.

Джайна склонилась над орком так низко, что зловоние его хриплого дыхания защекотало ноздри. Орк поднял взгляд, и его крохотные глазки едва не вылезли на лоб. От ужаса. От страха перед Джайной Праудмур – дипломатом, миротворцем, другом орков.

– Весь твой народ – презренные трусы, – прошипела Джайна. – Все вы – не более, чем бешеные псы, и с вами нужно покончить. На милосердие вам плевать? Значит, и вы пощады не ждите. Хотите резни и крови? Гаррош захлебнется в крови!

Дикий вопль – и зеркальный осколок вонзился в зеленую шею, в узкую щель меж наплечником и горжетом. Из раны, пачкая руку, обдав брызгами щеки, хлынула кровь.

Умирающий орк заворочался, пытаясь откатиться вбок, но Джайна стиснула в ладонях его голову: пусть смотрит, пусть видит ее, пока жизнь не вытечет из него до последней капли.

Наконец орк затих. Оставив осколок разбитого зеркала в орочьем горле, Джайна поднялась на ноги, и двинулась дальше. Нужно запечатлеть в памяти всё – все ужасы разорения, учиненного Ордой в Тераморе.

С каждым шагом, с каждой новой жуткой картиной, открывшейся взору, в груди все сильней и сильней вскипала холодная ярость. От пристаней в гавани не осталось ни щепки. Странно, но это зрелище отчего-то не вызывало столь тягостных ощущений, как вид огромной воронки на месте…

Джайна моргнула. Сама того не желая, будто влекомая неведомой силой, она развернулась и отправилась назад – туда, где еще вчера высилась ее башня. Откуда эти знакомые мурашки по коже – верный признак роста напряжения магической энергии? Да, ею пронизан насквозь весь город, но, судя по ощущениям, причина несчастья все ближе и ближе.

Сердце в груди застучало быстрее, и Джайна ускорила шаг. Приблизившись к воронке, она смежила веки, но тут же велела себе открыть глаза. В воронку заглядывать не хотелось, но Джайна понимала: придется.

Как же он был прост и прекрасен – этот обычный, мерцающий пурпуром шар, испускавший волны магической энергии! Выглядел он крайне хрупким, и все же взрыв, обративший в прах целый город, не оставил на его поверхности ни единой царапины.

Что ж, Калесгос ничуть не преувеличил ни его мощи, ни – как это ни прискорбно – масштабов вреда, который способна причинить эта мощь, угодив в нечистые руки. Казалось, здесь, рядом с реликвией, волны ее энергии едва ли не омывают кожу. Волосы Джайны поднялись дыбом, в глазах на миг защипало, но это ощущение тут же прошло. Несомненно, теперь глаза засветятся ярче прежнего, но Джайна, несмотря на опасность, целеустремленно полезла вниз.

Останков Ронина нигде видно не было. Похоже, ему удалось привлечь бомбу прямо к себе. Теперь от него остались лишь двое детей, скорбящая вдова – если, конечно, Вериса во время взрыва была достаточно далеко от города, чтоб уцелеть – и память. При этой мысли рот переполнился горечью. Ронин погиб, спасая ее… и Джайна не допустит, чтоб его гибель оказалась напрасной.

Размышляя обо всем этом, Джайна спустилась ко дну воронки. Высота Радужного Средоточия вдвое превышала ее рост, а уж о его тяжести не стоило и говорить. Разумеется, она могла бы телепортировать реликвию вместе с собой, спрятать где-нибудь до поры до времени, но важнее всего сейчас было другое – укрыть ее от Калесгоса. Как? Решение пришло в голову почти сразу же. Кейлек неплохо знает ее и даже небезразличен к ней… Склонившись вперед, Джайна прижала ладонь к округлому боку реликвии, почувствовала мягкий, упругий напор энергии и трезво, расчетливо принялась окутывать Радужное Средоточие чарами, вкладывая в него все свои черты, не забывая ни о величайших достоинствах, ни о ничтожнейших слабостях. Начав искать Радужное Средоточие, Кейлек почувствует только ее. Воспользовавшись его чувствами, она, Джайна Праудмур, обманет его и на правах единственного уцелевшего жителя, да вдобавок правительницы Терамора, оставит Радужное Средоточие себе.

Орда желает войны. В стремлении сокрушить врага она пустилась на жуткую, невообразимо жуткую гнусность.

Что ж, они хотят войны – они ее получат. Джайна исполнит их желание.

И с превеликим удовольствием.

0

6

Джайна, король Вариан, принц Андуин и месть

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Заклинание телепортации перенесло Джайну в штормградскую Аллею Героев, прямо к подножию изваяния генерала Туралиона. Обычно аллею патрулировал генерал Джонатан, но теперь всадника, готового приветствовать прибывающих в город гостей или в любую минуту сопровождать короля в путь, поблизости не было.

Джайна окинула задумчивым взглядом леса, окружавшие башни, еще не отстроенные после налета Смертокрыла. Радужное Средоточие было надежно спрятано поблизости, дабы, на взгляд Калесгоса, сливаться с самой Джайной в единое целое, но любыми иными «приготовлениями» к встрече с Варианом Джайна пренебрегла. Ее лицо и одежды остались грязны, тело усеяно мелкими ссадинами, царапинами и пятнами кровоподтеков, но ей было все равно. В конце концов, она явилась не на званый ужин и не на праздник, а значит, ни в ванне, ни в косметике, ни даже в чистой одежде нет никакой нужды. Сюда, в Штормград, Джайну привела иная, куда более серьезная и безрадостная причина. Посему единственной данью заботе о внешности оказался темный плащ с капюшоном, опущенным как можно ниже, чтоб спрятать побелевшие волосы с единственной золотистой прядью.

Очевидно, весть об ужасной судьбе Терамора докатилась и до Штормграда. Жизнь в городе в любой час дня и ночи била ключом, но теперь все вокруг дышало тревогой и мрачной целеустремленностью. Солдаты, патрулировавшие улицы, больше не приветствовали встречных беззаботными кивками, но деловито двигались вперед, бдительно вглядываясь в толпы прохожих. Яркие, синие с золотом знамена были спущены, а вместо них над городом реяли простые черные траурные флаги.

Плотнее запахнув плащ и еще ниже опустив на глаза край капюшона, Джайна двинулась в сторону крепости.

– Стой! – резко, повелительно окликнули ее сбоку.

Джайна обернулась на окрик, инстинктивно вскинула руки, чтобы сплести заклинание, но вовремя остановилась. То был вовсе не воин Орды, пожелавший напасть на нее, а всего-навсего один из штормградских стражников. Обнажив меч, он грозно нахмурился, но, стоило ему встретиться с нею взглядом, вся его строгость сменилась крайним изумлением.

– Ваша преданность долгу достойна всяческой похвалы, сэр, – с усилием улыбнувшись, сказала Джайна. – Я – леди Джайна Праудмур, следую на аудиенцию с вашим королем.

С этими словами она слегка – ровно настолько, чтоб стражник сумел разглядеть черты ее лица – приподняла капюшон. Личного знакомства с этим человеком она не припоминала, но, может быть, им доводилось встречаться во время ее многочисленных официальных визитов? Впрочем, если и нет, она – лицо достаточно известное, чтобы ее узнали.

Приглядевшись, стражник, пусть и не сразу, но спрятал меч в ножны и поклонился.

– Прошу простить меня, леди Джайна. Нам сообщили, что в Тераморе не уцелело ни одного человека, кроме тех, кому посчастливилось находиться за городом. Благодарение Свету, вы живы.

«Что-что, а Свет здесь совсем ни при чем, – подумала Джайна. – Все дело в самопожертвовании Ронина». Правда, она до сих пор не могла понять, отчего Ронин решил спасти ее жизнь ценой собственной. Его – мужа, отца двоих близнецов, главу Кирин-Тора – удерживало на этой земле много большее, чем ее. Скорее, это ей, Джайне, следовало погибнуть вместе со своим городом – вместе с городом, что доверился ей, а она не смогла уберечь его от беды.

Но, так или иначе, а стражник не имел в виду ничего дурного. Совсем наоборот.

– Спасибо, – ответила Джайна.

– Как видите, мы готовимся к войне, – продолжал стражник. – Каждый из нас… все мы были потрясены, услышав о…

Не в силах более вынести этого разговора, Джайна вскинула руку.

– Благодарю за заботу, – сказала она, – но меня ждет Вариан. Провожать ни к чему, дорогу я знаю.

Нет, Вариан вовсе не ждал ее визита. Он, как и все, считал ее мертвой, погибшей вместе с Киннди, Страдалицей, Тервошем, и…

– Не сомневаюсь, леди. Если вам что-то потребуется – все, что угодно, любой из штормградских стражей почтет за честь помочь вам.

***

– Джайна! Хвала Свету!

Едва сдержав облегченный вздох, Джайна повернулась к королю-воину, широким шагом вошедшему в двери. Кто-кто, а Вариан лелеял личную ненависть к оркам с давних времен. Андуин… Андуин пока слишком юн, чтоб все понять, но однажды поймет. А вот Вариан (в этом Джайна не сомневалась) способен понять все сейчас – сию же минуту, когда это особенно важно.

Одет король был попросту, по-домашнему, выглядел усталым, осунувшимся, однако в глазах его блеснул огонек радости и облегчения. Впрочем, при виде постигших Джайну перемен этот огонек тут же угас, уступив место изумлению.

– Да, – раздраженно зарычала Джайна, – мне удалось остаться в живых только потому, что верховный маг Ронин силой втолкнул меня в портал, который вел в безопасное место! И то взрыв меня зацепил – по крайней мере, слегка.

Не ожидавший подобной прямоты, Вариан поднял бровь, однако кивнул, принимая объяснение и более не заостряя внимания на переменах в Джайниной внешности.

– Думаю, ты будешь рада услышать, что спастись удалось не одной тебе, – сказал он. – Вериса Ветрокрылая, Шандриса Оперенная Луна, и все их разведчики тоже живы. Взрыв застал их вдали от города. Теперь они вернулись по домам и призывают к войне.

Об овдовевшей Верисе и ее близнецах, оставшихся без отца, Джайне не хотелось даже думать.

– Да, этим вестям я рада от первого до последнего слова, – подтвердила она. – И… Вариан, я должна перед тобой извиниться. Ты был совершенно прав. Я вновь и вновь твердила, что до сердец Орды можно достучаться, что с Ордой возможно жить в мире. Все это время я жестоко ошибалась. Удар по Терамору как нельзя лучше доказал: жить в мире с Ордой нельзя, и ты знал это даже тогда, когда я, ослепленная надеждой, не замечала истины под самым носом. Орде нужно отомстить. Немедля. Все они вскоре вернутся назад, в Оргриммар. Перед соблазном отпраздновать блестящую победу над Альянсом Гаррош не устоит.

Ее ожесточенность заставила Андуина вздрогнуть, но Джайна неуклонно продолжала. Казалось, слова сами рвутся с губ:

– По улицам потекут реки эля, в городе соберется вся армия. Лучшего момента для удара и не придумаешь.

– Джайна… – заговорил Вариан.

Но Джайна его не слушала. Не в силах устоять на месте, она зашагала из угла в угол и, возбужденно, едва ли не лихорадочно жестикулируя, заговорила громче прежнего:

– Договоримся с калдорай: пусть их корабли присоединятся к нашему флоту. Захватим Орду врасплох. Перебьем орков, а их столицу сотрем с лица земли. И позаботимся, чтобы от этого поражения они не оправились никогда. Мы…

– Джайна… – Голос Вариана звучал предельно ровно. Шагнув навстречу, он поймал Джайну за запястья и мягко, но непреклонно остановил ее на полпути. – Джайна, мне нужно, чтоб ты успокоилась. Сию же минуту.

Не веря своим ушам, Джайна подняла на него испытующий, недоуменный взгляд. Да как он может говорить о спокойствии?

– Уверен, ты этого еще не знаешь, однако Орда окружила весь континент непроницаемым кольцом блокады. Таким образом, калдорай не смогут помочь нам, даже если захотят. Нет, я не хочу сказать, будто мы спустим Орде подобную гнусность. Конечно, мы нанесем ответный удар. Но сделаем это разумно, согласно всем правилам стратегии.

***

Джайна вновь устремила взгляд на Вариана.

– У меня есть нечто полезное. Очень полезное, – сказала она. – В моих руках оказалось оружие невероятной мощи. Оно уничтожит Оргриммар так же верно, как Орда уничтожила Терамор. Но действовать нужно немедля, сейчас же, пока вся армия Гарроша собрана в одном месте. Как знать, когда еще он повторит подобную глупость? Если замешкаемся, момент будет упущен!

Последнее слово Джайна едва не выкрикнула, пальцы ее, словно по собственной воле, сжались в кулаки. Ударить энергией Радужного Средоточия по Гаррошу и его драгоценному Оргриммару? Да, это более чем справедливо!

– Сейчас мы можем истребить этих подлых зеленомордых до послед…

– Джайна!

Удивленная резким, отчаянным возгласом Андуина, Джайна умолкла.

– Случившееся в Тераморе – не просто трагедия, – заговорил Вариан, мягко, однако настойчиво развернув Джайну к себе. – Во-первых, это невосполнимая утрата для нас, а во-вторых – чудовищная низость со стороны Гарроша. Однако отягощать общее горе новыми бессмысленными потерями среди солдат Альянса мы не вправе.

– И даже в Орде могут найтись те, кому случившееся не по душе, – добавил Андуин. – Например, таурены. Да что там – честью и орки весьма дорожат!

Но Джайна лишь покачала головой.

– Нет. Больше нет. Поздно, Андуин, слишком поздно. После того что они сотворили, дороги назад для них нет. Ты просто не видел, что они… – Голос ее задрожал, осекся, и Джайна на миг утратила дар речи. – Мы должны отомстить. И ждать нельзя. Кто знает, какое еще злодейство совершат Гаррош и Орда, если мы ничего не предпримем? Вариан, неужели ты не понимаешь? Еще одного Терамора допустить нельзя!

– Не волнуйся, удар мы нанесем. Но сделаем это на наших условиях.

Рывком высвободив руки, Джайна сделала шаг назад.

– Не знаю, что с тобой сталось, Вариан Ринн, но ты превратился в труса. А ты, Андуин… Жаль, что и я приложила руку к тому, чтоб воспитать тебя легковерным наивным ребенком. Надежды на мир нет. Времени на долгосрочные стратегические планы – тоже. Участь Орды в моих руках. Упускать шанс истребить ее под корень – просто глупо!

– Джайна! – хором воскликнули оба, отец и сын, такие разные с виду, но… как же похожи эти молящие взгляды, устремленные на нее!

Будто по команде, Вариан с Андуином шагнули вперед, простерли к ней руки…

Но Джайна решительно повернулась к обоим спиной.

0

7

Джайна и Вериса

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Наш мир… такое чувство, будто весь мир свихнулся. Да, на арене я насмотрелся жестокости, безумия и крови. Но вот того, что довелось повидать Джайне, не ожидал увидеть никогда.

– А как ты… как ты думаешь, она сумеет оправиться? От ран, нанесенных ее душе этим зрелищем?

– Надеюсь, сынок, – только и смог сказать Вариан. – Надеюсь.

***

Войдя в аванзал, Джайна медленно поднялась по ступеням наверх. В Аметистовой цитадели царило траурное безмолвие. Казалось, боль источают сами стены. Прежде Даларан – изящество зданий и улиц, и, мало этого, магия, насквозь пронизывающая все вокруг – неизменно создавал у нее впечатление необычайной легкости. Теперь же город отяжелел, словно свинцом налился. Гнет собственного горя обострял чувство родства, чувство общности с теми, кто тоже потерял если не все, то очень и очень многое.

Десяток крайне сильных магов, включая сюда самого главу Кирин-Тора… и одного изменника, что, пусть отчасти, но тоже виновен в этой горькой утрате. Понятно, отчего даже в воздухе словно бы веет печалью!

– Леди Праудмур?

Этот голос едва не звенел от сдерживаемой муки. Стоило обернуться на оклик – сердце Джайны наполнилось состраданием.

Среди огромного безлюдного зала стояла Вериса Ветрокрылая. Серебристо-синие латы сверкают чистотой, полученные в сражении раны исцелены либо заживают… Все, кроме одной – той, что, видимо, не заживет никогда.

Вдова Ронина выглядела бы безмятежной, словно ожившая статуя, если бы не огонь ярости в синих глазах. Вот только на кого направлена эта ярость? На Орду, погубившую ее мужа, на Джайну, а может, на саму себя, оставшуюся в живых?

– Предводитель следопытов… Вериса, – заговорила Джайна. – Я… у меня просто нет слов.

– Слова здесь ни к чему, – без околичностей ответила Вериса, покачав головой. – Время не говорить, а действовать. Я ждала вас с тех самых пор, как услышала, что вы живы. Я знала: вы непременно придете. Умоляю, помогите мне добиться от Кирин-Тора необходимых действий. Вы уцелели, мой возлюбленный – нет. Вы, я да горстка Стражей ночных эльфов – вот и все, кто может рассказать миру о бойне в Тераморе. Очевидно, вы здесь затем, чтоб обратиться к Кирин-Тору. Могу я узнать, о чем вы намерены говорить с ними?

Джайна знала: Вериса возглавляет Серебряный Союз, созданный ею самой, дабы предотвратить возможную измену со стороны Похитителей Солнца – эльфов крови, коим дано позволение примкнуть к Кирин-Тору. Как таковая, Вериса пользовалась немалой популярностью и убеждений своих отнюдь не скрывала, но официального права голоса в Кирин-Торе не имела. Официально такого права не имела и сама Джайна, однако к ней – единственному живому свидетелю бедствия, да вдобавок той, кого сам Ронин решил переправить в безопасное место, притягивая мана-бомбу к себе – непременно должны были прислушаться.

При мысли об ушедшем Ронине Джайне невольно вспомнился один разговор. Тот самый, когда Ронин сказал ей, что многие в Кирин-Торе жалеют о решении Джайны и предпочли бы видеть ее в своих рядах.

Что ж, возможно, Джайна не принадлежит к Кирин-Тору, но, тем не менее, ее выслушают.

Тем временем Вериса молча ждала ответа. Лицо ее застыло, точно каменное, однако под этой неподвижной маской, несомненно, бушевал вихрь муки и ярости. Тронутая ее чувствами, Джайна шагнула к ней и выпалила:

– В минуту гибели Ронин заботился только о двух вещах. Он хотел спасти вас и постарался переправить меня подальше от опасности. Обе мы обязаны ему жизнью.

– Что?!

– Бомба взорвалась там, где взорвалась, оттого, что Ронин вызвал огонь на себя. Прибегнув к магии, он направил бомбу в мою башню, надежно защищенную всевозможными охранными чарами, чтобы взрыв причинил как можно меньше вреда.

Неподвижная маска дала трещину. Слушая Джайну, Вериса поднесла дрожащую руку к губам.

– Он… он сказал мне, что я должна уцелеть. Будто бы я – будущее Кирин-Тора, и если не войду в портал, который он с великим трудом удерживает открытым, мы оба погибнем, и все его старания пойдут прахом. Я отказалась уходить, и тогда он втолкнул меня в портал силой. Вериса, я… я не понимаю, отчего он так поступил. Терамор – мой город, мне за него и умирать. Однако за Терамор погиб он. Этого я не забуду до самой смерти, и сделаю все, чтоб оказаться достойной его самопожертвования. Вериса, я была там. Я видела, что они сотворили. И буду убеждать совет сделать все возможное, чтобы Орда больше никогда не сумела набрать такой силы. Чтоб впредь никому не пришлось страдать, как пострадали мы.

Не в силах сдерживать дрожь в губах, Вериса улыбнулась. А в следующий же миг обе крепко обнялись, и щеку Джайны обожгли горячие слезы.

0

8

Джайна и Кирин-Тор

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Благодарю вас за то, что согласились меня выслушать, – сказала Джайна. – Простите, но я обойдусь без формальностей. Недавно я пришла к вам просить Кирин-Тор о помощи в обороне Терамора. Вы согласились, за что я очень вам благодарна. И вместе с вами скорблю о гибели верховного мага Ронина. Он умер, как настоящий герой. Ему я обязана жизнью. Посрамленная его подвигом, клянусь почтить память Ронина всем, что в моих силах. Не стану попусту играть словами. Я пришла, чтобы просить вас примкнуть к Альянсу в войне с Ордой. Армия Орды собралась в Оргриммаре на пиршество – праздник в честь учиненной бойни. Ударив немедля, мы уничтожим их всех, и больше они не смогут творить столь чудовищных злодеяний.

– Даларан блюдет нейтралитет, – ответила Модера. – И в Терамор мы пришли лишь затем, чтоб защищать да помогать советами.

– Не ограничься вы этим, возможно, картографы будущего не забыли бы Терамора еще долгое время, – парировала Джайна. – Ронин сделал все, что мог, пожертвовал жизнью, стараясь остановить мана-бомбу. Будь с ним больше магов, будь с ним вся мощь Кирин-Тора, он мог бы остаться в живых!

– Поступок Гарроша… потряс меня до глубины души, – вмешался Этас. – Не кто иной, как я, в ответе за вред, причиненный обороне одним из моих Похитителей Солнца. Однако удар по Оргриммару – это не ответ.

***

Видя их нерешительность, их слепоту, Джайна не верила собственным глазам.

– Что же еще вам нужно, чтобы понять: рано или поздно Орда двинется и на вас? «Нейтралитета» они не понимают, как не понимают ни «дипломатии», ни «порядочности». Заполонив Калимдор, они пойдут на Восточные Королевства, а затем придут сюда, к вам. Ваш отказ остановить их означает, что однажды – вскоре – Орда затопит сам Даларан! Прошу вас, ударим же, пока не поздно! Однажды Даларан уже снялся с места, так давайте и ныне сделаем то же самое. Летим в Оргриммар. Ударим сверху, пока все они лежат в пьяном забытьи и грезят о покорении мира! Вы уже потеряли Ронина и целый город. Что еще нужно, чтоб вы решились действовать? Падение Тельдрассила? Мировое Древо в огне?

– Леди Джайна, – заговорила Модера, – пережитое тобой просто неописуемо. Ты лицезрела несказанные ужасы и видела гибель друга, который отдал за тебя жизнь. Поверь, поступков Орды никто из нас не одобряет. Но… мы должны посоветоваться, взвесить все и решить, что делать дальше. Когда же решение будет достигнуто, мы призовем тебя и обо всем сообщим.

Джайна стиснула зубы, сдерживая поток горьких упреков, рвущихся с языка. Они поступят, как должно. Иначе и быть не может.

0

9

Джайна и Кирин-Тор [2]

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Вот уже в третий раз Джайна стояла посреди этого странного, но прекрасного зала, перед членами Совета Шести, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Леди Джайна Праудмур, – заговорил Кадгар, – прежде, чем я сообщу тебе наше решение, знай: все мы, до единого члена, от всей души осуждаем атаку на Терамор. То, что произошло – гнусность, достойная лишь презрения. Орда непременно узнает о нашем неудовольствии и будет предупреждена о непозволительности столь бессмысленных разрушений. Однако времена наступили смутные. Особенно для тех из нас, кто владеет магией и будет управлять, руководить ее применением. Совсем недавно мы решили предложить тебе весь наш опыт и мудрость. И даже согласились помочь в обороне Терамора. Из-за этого решения мы были преданы одним из нас и потеряли нескольких лучших магов, включая главу Кирин-Тора, верховного мага Ронина. Ныне, леди, положение магии в нашем мире весьма и весьма плачевно. Никто не знает, кому и что надлежит делать. Лишившись Аспекта, синие утратили бесценную реликвию, использованную похитителями для массового истребления, какого не знала история, а у нас нет даже главы, что мог бы помочь советом или принять решение, взяв ответственность на себя.

У Джайны похолодело в желудке. Сдержаться и не сжать кулаков удалось лишь ценой немалых усилий. Она уже знала, каков будет их ответ.

– Как можем мы заботиться об Азероте, не наведя порядка в собственных рядах? – продолжал Кадгар. – Нам требуются преобразования, нам нужно определить истинную причину неустройства. Пойми, леди Джайна: мы не в силах дать тебе то, чего не имеем. А не имеем мы ни малейшего, хоть сколь-нибудь отчетливого представления, что необходимо предпринять дальше. Ты пришла к нам с просьбой поддержать Альянс всей мощью наших магов. Ты просишь переместить Даларан к Оргриммару и стереть с лица земли целый город. Но мы не можем сделать этого, Джайна. Просто не можем. Мы едва-едва доросли до того, чтобы терпеть в своих рядах представителей Орды, Похитителей Солнца, а ты просишь нас уничтожить Оргриммар? В мире вот-вот вспыхнет гражданская война, а наше участие в ней неизбежно кончится тем, что и этот многострадальный город тоже расколется надвое. А если даже и нет, если Кирин-Тор и Даларан окажутся в состоянии не допустить раскола, как быть с оргриммарскими купцами, ремесленниками, содержателями таверн, которые даже не думали идти на Терамор войной? Во имя милосердия, леди Джайна, в Оргриммаре есть даже сиротский приют! Мы не имеем права – и ни за что не станем – уничтожать ни в чем не повинных мирных жителей.

Совладать с дрожью в голосе удалось не сразу. Пришлось немного подождать.

– Эти сироты вырастут в воинов Орды, – напомнила Джайна. – В приюте они научатся ненавидеть Альянс и злоумышлять против нас. Нет, Кадгар, в этом Светом забытом городе невинных нет. Ни в чем не повинных членов Орды нет больше нигде во всем Азероте.

Прежде, чем Кадгар успел хоть что-то ответить, она произнесла заклинание и открыла портал. Последним, что она видела, делая шаг вперед, были его глаза – глаза юного старца, исполненные скорби.

0

10

Джайна в Даларане

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Перенеслась Джайна совсем недалеко – в главное книгохранилище. Давным-давно, живя и учась в Даларане, она бывала здесь не раз и не два. Переступив порог в сопровождении одного из кирин-торских библиотекарей, она почувствовала, как воздух вокруг всколыхнулся, овевая тело, но тут же утих. В былые времена, дабы свободно входить в библиотеку, ей пришлось наложить на себя особое опознавательное заклинание, и посему охранные чары помнили ее до сих пор.

***

Убедившись, что ей никто не помешает, Джайна обратила взор к книгам. На первый взгляд, задача ей предстояла просто-таки грандиозная! Огромный зал, бессчетные книжные полки от пола до потолка… Из собственного опыта Джайна знала: никакого порядка здесь нет. Что ж, хаос и лишенные какой-либо логики методы расстановки книг наверняка поставят в тупик обычного вора, однако магу не воспрепятствуют ничуть.

Джайна взмахнула рукой. Кончики пальцев окутались неярким светом. На миг прижав мерцающие пальцы к вискам, Джайна протянула руку вперед. Едва различимое облачко бледно-лилового тумана спорхнуло с ладони и поднялось к верхним полкам. Оба взялись за дело: в то время как Джайна изучала копии книг да ярлыки на футлярах со свитками при помощи обычных человеческих чувств, мерцающий волшебный туман взялся за поиски иными методами.

Шло время. На полках нашлось множество книг, за чтением коих Джайна с радостью провела бы не один день, но сегодня они не возбуждали в ней ни малейшего интереса. Сегодня она думала лишь об одном и неуклонно стремилась к цели, читая заглавие за заглавием и возвращая древние тома на место. Не то. Опять не то. Но ничего. Главное – не сдаваться. Это же Даларан. То, что ей нужно, должно, обязано быть здесь.

Вдруг сбоку, в углу, что-то вспыхнуло, и Джайна с улыбкой повернулась к облачку волшебного тумана. Крохотный сгусток магии сделал свое дело, отыскал кое-что на полке с редчайшими во всем собрании книгами, самыми опасными, накрепко запечатанными предохранительными чарами, а порой вдобавок невидимыми.

Взгляд Джайны заскользил по корешкам. «Грезя с драконами: Подлинная история Аспектов Азерота»… «Смерть, Посмертие и посреди»… «Что ведомо титанам»…

Вот! «К вопросу о шестой стихии: нетрадиционные методы увеличения мощи тайной магии и манипуляции оной».

Джайна осторожно потянулась к книжному корешку. Казалось, ладонь ее коснулась живого существа: еще немного, и переплет вздрогнет под ищущими пальцами. Стоило снять книгу с полки, как та замерцала, окутавшись пурпурной аурой, охранительные чары негромко загудели. Ахнув от неожиданности, Джайна едва не выронила том: пурпурная дымка в воздухе сгустилась и обрела знакомые черты.

Прямо на нее строго, остерегающе взирал образ верховного мага Антонидаса.

– Этот труд не для праздных умов и не для любопытствующих глаз, – зазвучал в тишине такой знакомый, такой любимый голос. – Да, любые знания надлежит хранить, но ими нельзя пользоваться неразумно. Остановись, друг – или же продолжай, если знаешь путь.

С этим лик Антонидаса растаял в воздухе.

Джайна закусила губу. Вверяя книгу великой библиотеке, каждый из магов налагал на нее собственную охранительную печать. Значит, эту книгу – вполне возможно, еще до рождения Джайны – обнаружил и поставил сюда, на полку, сам Антонидас! И с тех пор ее, судя по слою пыли, никто не тревожил. Может, это – своего рода знак? Может, ей эта книга и предназначена?

***

Вот и оно. Радужное Средоточие.

Джайна принялась за чтение, неуклонно пролистывая увлекательные, но в эту минуту совершенно ненужные подробности вроде рассказа о том, как драконы создали его и для каких надобностей использовали. Сейчас ее ничуть не заботило, что было сделано с помощью Радужного Средоточия в прошлом. На что оно способно, она видела собственными глазами. Куда важнее другое: что можно сделать с его помощью сейчас.

«…существенное увеличение мощности. При надлежащем целенаправленном применении объект позволяет значительно усилить магические воздействия любого рода. В поддержку собственной теории, полагающей тайную магию особым, самостоятельным стихийным элементом, автор скромно напоминает о том, что истории известен, по крайней мере, один документально зафиксированный случай использования Радужного Средоточия в целях порабощения и подчинения воле мага различных духов стихий, сиречь элементалей, и последующего управления оными».

Еще немного – и голова пойдет кругом от радости! Поднявшись на ноги, Джайна огляделась по сторонам, убедилась, что, кроме нее, в огромном зале нет ни души, бережно обернула книгу полой плаща, быстрым шагом вышла из книгохранилища и двинулась вниз, наружу.

0

11

Ненависть Джайны

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Сделав все, что могла, дабы остаться неузнанной, Джайна самым обыденным способом – никакой телепортации! – отправилась в Кабестан. Там она купила у оказавшегося на мели путешественника грифона и полетела на юг. Тем же путем Орда шла на крепость Северной Стражи. Горькая мысль… но ничего: пусть она жарче разожжет ярость в сердце.

Когда впереди показались руины крепости Северной Стражи, ныне занятые Ордой, пришлось сглотнуть комок, подступивший к горлу. При виде красно-черных знамен Орды и кораблей, оставшихся на страже, тогда как остальной флот ушел, окружив Калимдор, сердце словно пронзило осколком льда.

Направив грифона к земле, Джайна спешилась, еще раз проверила, на месте ли тот небольшой мешочек, что она постоянно держала при себе, и резко хлопнула ладонью по львиному крупу. Грифон, раздраженно захлопав крыльями, взмыл в воздух, и Джайна довольно кивнула. Вскоре он отыщет путь в Кабестан, а там и нового хозяина – чему тот, несомненно, будет очень и очень рад. Ей, Джайне, зверь был больше не нужен. Повернувшись лицом к востоку, она пробормотала заклинание телепортации и через пару секунд перенеслась на остров Битв.

– Эй, там, мисси, – грубо окликнул ее человек в рваных штанах по колено, в распахнутой на груди рубахе и с абордажной саблей в руке. – Явилась с пиратами поиграть, а?

Джайна оглянулась. Глаза ее вспыхнули белым огнем.

– Нет времени, – сказала она, едва ли не рассеянно метнув в лиходея огненный шар.

Объятый пламенем, незадачливый пират отчаянно завопил, шарахнулся назад, забился в судорогах и упал замертво.

Ничуть не тронутая этим зрелищем, Джайна повернулась к его товарищам, со злобными криками устремившимся к ней. К Орде они – по крайней мере, в большинстве – не принадлежали, однако кому придет в голову плакать по этим головорезам, погубившим немало жизней? С этими мыслями Джайна двинулась сквозь лагерь, безжалостно истребляя своих несостоявшихся убийц – людей, троллей, дворфов, огра в нелепой крохотной шляпе на лысой макушке – огнем, льдом и чародейской энергией.

Очистив все здания, вырезав всех, кто мог бы ее отвлечь, Джайна повернулась к северу. Рука ее скользнула в мешочек, и… Вот оно, Радужное Средоточие, благодаря сведениям, почерпнутым из украденного в даларанской библиотеке фолианта, уменьшенное настолько, что уместилось в ладони. Пора начинать строить планы.

***

Соленый бриз играл прядями побелевших волос. Сосредоточившись, Джайна возложила руки на Радужное Средоточие. Если она верно поняла, как действует эта штука, то это – проводник, а в умелых руках и усилитель чародейской энергии. Кожу ладоней слегка защекотало, обдало холодом, и вдруг…

По поверхности шара пробежала узкая трещина. Радужное Средоточие начало раскрываться, точно огромный глаз.

Не ожидавшая этого, Джайна ахнула, но ладоней от шара не отняла. Пока она управляет течением магии, Радужное Средоточие будет повиноваться.

Ослепительная вспышка – и от Радужного Средоточия к океану протянулся луч света.

Не прерывая контакта, Джайна подняла руку и зашевелила пальцами, сплетая знакомое заклинание. Прежде это заклинание позволяло сотворить всего одного элементаля. Теперь же – создало разом десяток. Десять блестящих, переливчатых порабощенных водяных элементалей выстроились в ряд над морскими волнами! Глаза сверкают, подобия рук закованы в цепи…

Рассмеявшись от радости, Джайна сотворила еще десяток, и еще, и еще, и вскоре вокруг, куда ни глянь, почти не осталось незачарованной воды. В иное время подобный труд оказался бы ей не под силу – если б и справилась, то к этому моменту уже валилась бы с ног. Сейчас Джайна чувствовала себя такой же бодрой и полной сил, как перед началом. Радужное Средоточие проделало все за нее. Понятно, отчего Орда позарилась на такую вещь.

***

«Теперь начнем слияние».

Заклинаний для таких вещей у нее не имелось. Насколько ей было известно, подобных чар просто не существовало. Но ведь Радужному Средоточию подобные мелочи нипочем! Стоило как следует сосредоточиться на своих намерениях, и пальцы запорхали в воздухе, точно по наитию.

И Радужное Средоточие – а с ним и элементали – повиновались.

Многие тысячи духов водной стихии начали сливаться друг с дружкой – нет, не теряя формы, но соединяясь в нечто большее, становясь одним целым. Джайна улыбнулась. При виде успеха сердце затрепетало, точно пойманная птица, и она начала упрочивать связь, превращая тысячи разрозненных элементалей, приплясывавших на поверхности, в волну.

В исполинскую приливную волну.

Волна росла, росла ввысь и вширь. Взмах рукой снизу вверх – и водяная стена поднялась на дыбы. В необъятной толще воды еще мерцали глаза и волшебные цепи, сковавшие водяные руки, но, пока пленительница велит им оставаться вместе, элементали не разделятся.

Джайна не торопилась. Путь до цели приливной волны далек, элементалей потребуется немало, и для успеха задуманного за ними нужен глаз да глаз… но вот, наконец, все почти было готово. Еще несколько духов, еще десять-двадцать футов высоты, и…

***

– Джайна!

В этом глубоком, звучном голосе слышалась радость и боль. Не отнимая ладони от Радужного Средоточия, Джайна обернулась на оклик. Волна дрогнула, заколебалась.

– Тралл! – воскликнула Джайна, намеренно не назвав его «истинным именем». – Что ты здесь делаешь?

Радость на его лице померкла.

– Я так рад видеть старого друга в живых… но я был призван сюда, чтобы остановить тебя.

Он назвал ее «старым другом». Да, они были друзьями, разве нет? Друзьями, работавшими рука об руку, предотвращая войны, спасая жизни граждан обеих сторон – и Орды, и Альянса.

Все это так. Но оставаться друзьями они больше не могли.

Тралл двинулся к ней, умоляюще протягивая вперед руки. Молот Рока остался на перевязи за его спиной.

– Мне было видение – цунами, огромная волна, обрушившаяся на Оргриммар. А родилась эта волна здесь. Вот я и пришел сюда, откликнувшись на мольбы стихий. Пришел, чтоб этого не случилось. Но мне – ни в грезах, ни в опасениях – и в голову не могло прийти, что я найду здесь тебя, живую… и готовую устроить такое жуткое бедствие. Прошу тебя, Джайна, отпусти их. Выпусти их на волю.

– Не могу, Тралл, – дрогнувшим голосом ответила Джайна. – Я должна это сделать.

– Я слышал, что стряслось с Терамором, Джайна, – продолжая медленно приближаться, сказал Тралл. – И вместе с тобой скорблю о многих, умерших такой жестокой смертью. Но, сделав с Оргриммаром то же, что сделала с Терамором Орда, ты не вернешь к жизни никого. Ты всего-навсего погубишь еще больше ни в чем не повинных жизней.

– Скорбишь?! – зарычала Джайна. – Да это же ты, ты, Тралл, виноват в уничтожении Терамора! Это ты оставил Гарроша во главе Орды! Я упрашивала, умоляла тебя вернуться и отстранить его от власти. Я знала: однажды он сотворит нечто ужасное – и вот, пожалуйста! Да, пусть это – дело рук Гарроша, но ты виноват в том, что вверил ему такую власть!

Потрясенный ее словами, Тралл замер на месте, как вкопанный.

– Что ж, Джайна, пусть во всем виноват я. Предки свидетели, свою вину я сознаю. Только не ищи отмщения за павших в Тераморе, истребляя мой народ!

– Народ?! – эхом откликнулась Джайна. – Нет, народом я их больше назвать не могу. Они – не народ, они – звери, чудовища. Как и ты сам! Отец был прав… но для того, чтоб я поняла это, понадобилась гибель целого города. Я была слепа и не видела, что такое орки, а все – из-за тебя. Поддавшись на твою хитрость, я верила, будто орки – не кровожадное зверье, будто с вами можно жить в мире. Но ты лгал. Идет война, Тралл, а война несет с собой страдания и боль. Война отвратительна, однако развязали ее вы! Ваша Орда уничтожила Терамор, а теперь блокирует подступы к калимдорским городам Альянса. Жители множества городов взяты в заложники и подвергаются нападениям. Что ж, в эту самую минуту Вариан ведет флот в бой, на прорыв блокады. Покончив со своим делом, я приду ему на помощь, и вот тогда посмотрим, кто у кого в заложниках! Но прежде всего я сотру с лица земли город, названный в честь Оргрима Молота Рока, столицу земель, названных в честь твоего отца!

– Джайна! Нет, не надо, прошу тебя, нет!

Ухмылка, один-единственный взмах ладони – и Джайна выпустила приливную волну на волю.

Ужасный вопль – жалобный крик тысяч порабощенных элементалей – разорвал тишину, и исполинская волна, набирая ход, покатилась на север.

***

Джайна с рыком взмахнула рукой. Вынужденные против собственной воли бороться с узами ветра, элементали жалобно застонали. Тралл закряхтел и с удивлением обнаружил, что все его тело дрожит от натуги. Да, Джайна была сильным магом, но против него – тем более, вопреки воле стихий – выстоять никак не могла. Впрочем… Конечно, Радужного Средоточия Тралл никогда не видал, но как оно выглядит, знал. С его помощью были созданы мощные волноловы, направлявшие токи магической силы Азерота в Нексус, оно даровало жизнь пятиглавому дракону Хроматусу… и вот теперь оказалось в руках мастера-мага.

Только сейчас Тралл с ужасом понял, как жестоко ошибся. Удивительным было вовсе не то, что в эту минуту Джайна сильнее него. Тот факт, что ему удается хоть как-то противостоять ей – вот настоящее чудо!

– Джайна, – заговорил он сквозь стиснутые от напряжения зубы, – твоя боль вполне объяснима. То, что было сделано – сущее зверство. Но нельзя же требовать крови детей в уплату за преступления Гарроша!

Встряхнув побелевшими волосами с единственной золотистой прядью, Джайна повернулась к нему, холодно, зловеще сверкнула глазами, растопырила пальцы и простерла руку вперед. Удар мерцающего белого с пурпуром сгустка энергии отшвырнул Тралла прочь. На секунду в глазах помутилось. Не в силах вдохнуть, Тралл рухнул спиной на песок. Все тело охватила дрожь, но он заставил себя подняться и снова направить все силы на обуздание огромной волны.

Нет, удар был нанесен не затем, чтобы ослабить его связь со стихиями. Джайна разила насмерть, а вот он, Тралл, никак не мог заставить себя ответить тем же: ведь леди Праудмур когда-то была и еще может остаться одним из самых дорогих ему друзей. Серьезная помеха в бою… для него, но не для нее.

0

12

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Ты только оттягиваешь неизбежное, – процедила сквозь зубы волшебница.

Взмах руки, пурпурно-белая вспышка чародейской энергии, и волки, страдальчески взвыв, вернулись в тот мир, откуда явились на зов.

– Пока в моих руках Радужное Средоточие, тебе меня не одолеть. Все это… – внезапно ее злость сменилась душевной мукой. – Впрочем, тебе не понять. Ты не был там и ничего не видел. Откуда тебе знать, что сталось с Терамором и со мной…

Видеть терзания Джайны было куда тяжелее, чем ощущать ее злость. Казалось, она превратилась в сплошную открытую рану и хочет лишь одного – страданий тех, кто причинил боль ей. И, мало этого, готова заставить страдать всех, кто когда-либо даровал ей надежду… Глядя на нее, Тралл сочувствовал ее горю от всей души, однако это ни на миг не поколебало его решимости.

– Да, ты права, – отвечал он. Услышав это, Джайна удивленно подняла брови. – Ты права, меня там не было. Однако я прекрасно вижу, что произошло с тобой. Что сделал с тобою Гаррош. Так бейся с Гаррошем – я не стану мешать. Но не заставляй невинных – детей, Джайна! – расплачиваться жизнью за его злодеяния! Подумай: убив их, ты убьешь само будущее!

– Для тех, кто принял мучительную смерть в Тераморе, никакого будущего уже нет! Отчего же для орков должно быть будущее, когда и Киннди, и Тервош, и многие другие добрые, достойные люди его лишены? – огрызнулась Джайна. И тихо, будто лишь для самой себя, добавила: – Отчего будущее должно существовать хоть для кого-нибудь?

И волна вырвалась на волю.

***

Вода рвалась на волю, Воздух сдерживал ее натиск, а он, Тралл, остался совершенно беспомощен перед женщиной, стоявшей на берегу, всего в нескольких ярдах. Когда-то он называл ее другом… но теперь она непреклонно стремилась превратиться в воплощение самой смерти.

– Отпусти ветер, Тралл! – крикнула Джайна.

Не отрывая ладони от Радужного Средоточия, она занесла свободную руку над головой, и вокруг нее, подхватив полы ее одеяния, заиграв серебристо-белыми волосами, закружил вихрь чародейской энергии.

– Отпусти ветер, или я убью тебя на месте, и ты все равно проиграешь!

– Давай! – выдохнул Тралл. – Рази! Отрекись от всего, что прежде даровало тебе беспристрастность и сострадание! Ибо я не позволю этой волне обрушиться на Оргриммар, пока в груди моей бьется сердце!

На миг ему показалось, будто Джайна колеблется, но в следующую секунду на лице ее вновь отразилась непреклонная решимость.

– Что ж, так тому и быть, – пробормотала она, собирая энергию в горсть.

***

Отшатнувшись от приземлившегося перед ней Калесгоса, Джайна едва не упала с ног.

– Отойди, Кейлек! – зарычала она, с трудом удержав равновесие. – Это не твой бой!

Калесгос принял облик эльфа-полукровки, но так и остался стоять между нею и Траллом.

– Да, но вот это, понимаешь ли, мое, – отвечал он. – Радужное Средоточие принадлежит не тебе, а стае синих драконов. Его похитили и совершили с его помощью ужасающую подлость. Я не могу допустить, и не допущу, чтобы подобное повторилось.

– То, что делаю я, не подлость! – вскричала Джайна. – Это справедливое возмездие! Кейлек, ведь ты же побывал в Тераморе. Ты видел, что от него осталось. Да, ты не знал их всех так же близко, как я, но Страдалица, и Тервош, и К-киннди… они ведь были и твоими друзьями! А теперь от Киннди не осталось ничего, кроме песка. Кроме мелкого песка, Кейлек!

Голос ее задрожал, и Джайна умолкла. Нет, Кейлек даже не думал о бое, хотя она по-прежнему была готова нанести удар. Хотя рука ее по-прежнему лежала на Радужном Средоточии…

0

13

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Мне тоже доводилось терять любимых, – сказал он. – И боль твою я, пусть и не до конца, но хоть отчасти, да понимаю.

С этими словами он сделал шаг вперед, умоляюще протягивая к ней руку.

– Стой! Не двигайся! – крикнула Джайна, вновь окутавшись вихрем потрескивающей чародейской силы. – Что ты можешь знать о моих чувствах?! Ничего!

Кейлек остановился, однако не отступил.

– Ты так в этом уверена? Хорошо. Услышишь нечто знакомое – откликнись. Вначале – непонимание. За ним приходит чувство вины, сомнения в собственных решениях, а дальше – оцепенение, потому что тебе не постичь, не вынести всего навалившегося сразу… разве что понемногу, словно постепенно приоткрываешь заслонку потайного фонаря. Странное потрясение всякий раз, когда снова, и снова, и снова осознаешь, что больше никогда – никогда! – не увидишь тех, кого любишь. Ну, а затем – гнев. Ярость. Неодолимое желание сделать больно тому, кто причинил боль тебе. Убить того, кто убил их. Но, знаешь что, Джайна? Это ничему не поможет! Пусть ты утопишь весь Оргриммар – от этого Киннди не встретит тебя в Тераморе. И Тервош не вернется к своим травам на грядках. И Страдалица не будет сидеть в углу, точа меч и испепеляя всех взглядом в свое удовольствие. Никто из них не вернется назад!

Сердце Джайны сжалось от гнетущей тоски. Но нет, она не могла прислушаться к этим словам, ведь каждое – мучительно горькая правда. Правда… но, согласившись с нею, придется расстаться с праведным гневом.

– Что ж, у них будет компания, – процедила она.

– Тогда тебе лучше всего тоже присоединиться к ним, – неумолимо откликнулся Кейлек, – потому что, сделав это, ужиться с самой собой ты не сможешь. Все то, о чем я говорил, Джайна… все это я пережил сам. Все эти чувства были так глубоки и сильны, что я просто не мог понять, отчего сердце еще продолжает биться. Я понимаю, каково тебе. А еще… а еще знаю: ты сможешь исцелиться. Медленно, шаг за шагом, но сможешь. Если только не сделаешь с собой такое, от чего не оправишься до самой смерти. Поверь: спустишь эту волну на Оргриммар – погибнешь так же верно, как и все те, о ком ты будто бы скорбишь.

– Я в самом деле скорблю о них! – взвизгнула Джайна. – Без всяких «будто бы»! Кейлек, я ведь едва в силах дышать. Я не могу уснуть. Закрою глаза – и вижу их лица, такие, как прежде… а в следующий миг – их мертвые тела. Орда должна заплатить за их гибель!

– Да, Джайна. Но казнить их не тебе. И не так.

Это сказал не Калесгос, а Тралл. Джайна устремила полный ярости взгляд на него.

– Есть правосудие, а есть месть, – продолжал орк. – Ты должна отличать одно от другого, не то предашь тех, кто любил тебя.

– Гаррош…

– Гаррош – вор, трус и мясник, – спокойно перебил ее Тралл. – А ты собираешься поступить в точности как он – и даже пользуешься той самой реликвией, что стерла с лица земли Терамор. Ты впрямь этого хочешь? Чтоб даже твой народ запомнил тебя такой же, как Гаррош?

Джайна отшатнулась, словно ее хлестнули по щеке. Нет, он – орк, такой же, как и все прочие, отец был абсолютно прав. Тралл просто хитрит, пытаясь сбить ее с толку.

– Я делаю то, что считаю единственно верным! – закричала она, отчаянно замотав головой.

– Точно так же думал и Артас, когда вырезал всех жителей Стратхольма, – напомнил Кейлек.

С удивлением и ужасом Джайна пристально смотрела на Кейлека, а тот спокойно, будто ничего не замечая, продолжал:

– И ведь заметь: в его сердце не было ненависти к тем, кого он убивал. Значит, вот кем ты хочешь остаться в истории, Джайна Праудмур? Еще одним Гаррошем? Еще одним Артасом?

Колени Джайны подогнулись. Разом обмякнув, но так и не отняв ладони от Радужного Средоточия, осела она на песок. Голова пошла кругом, душевные муки затмили разум.

Артас…

«Я не могу видеть, как ты творишь подобное».

Да, так и пришлось ей сказать ему после отчаянных уговоров изменить решение. А после, плача о том, в кого превратился Артас, уехать прочь вместе с Утером. Медленно, словно голова ее вдруг отяжелела на целую тысячу фунтов, она повернулась и перевела взгляд на собственную ладонь поверх округлого бока Радужного Средоточия. Такая простая вещь… а сколько в ней мощи, и сколько горя она способна причинить! Подумать только: ее энергия позволила пробудить к жизни Хроматуса – жуткое чудище о пяти головах. И перенаправить токи магической силы Азерота в Нексус. И создать мощнейшую в истории мана-бомбу, обращающую в прах ни в чем не повинных юных девушек.

И позволит навеки стереть с лица земли Оргриммар…

Тут ей вспомнилось, как Артас насмехался над Антонидасом в тот день, когда Архимонд уничтожил Даларан, и перед глазами вновь возникло лицо старого друга и наставника, вылепленное из пурпурной дымки. «Этот труд не для праздных умов и не для любопытствующих глаз. Да, любые знания надлежит хранить, но ими нельзя пользоваться неразумно. Остановись, друг – или же продолжай, если знаешь путь».

Ей так хотелось оправдать содеянное, что она, пусть даже вынужденная взломать магическую печать, приняла появление Антонидаса за поощрение. Но это было не так.

«Продолжай, если знаешь путь».

Однако она не знала пути! Сбилась с дороги, брела наугад. Скорее уж, его недолгое появление было предостережением, а не знаком одобрения. В душе Джайна прекрасно понимала, как воспринял бы Антонидас то, что она собиралась сделать, и это понимание резало, точно ножом по горлу.

Ладонь, лежавшая на боку Радужного Средоточия, сжалась в кулак.

Медленно поднявшись на ноги, Джайна обратила мокрое от слез лицо к Кейлеку, а после и к Траллу.

– После всего содеянного Гаррош может быть мне только врагом. И вся Орда, пока он – ее вождь, тоже. Сейчас в моей власти сотни водяных элементалей. И я этим воспользуюсь.

Тралл с Кейлеком насторожились.

Джайна с усилием сглотнула.

– Я воспользуюсь этим, чтобы помочь Альянсу, – проговорила она сквозь подступивший к горлу комок. – Чтоб защитить свой народ. Я не Гаррош и не стану уничтожать целый город. Я не Артас и не стану истреблять безоружных мирных жителей. У меня своя голова на плечах.

Стоило этим словам прозвучать, приливная волна распалась на части. Исполинская стена воды вновь превратилась в сотни водяных элементалей. Все они закачались на волнах, ожидая приказов Джайны.

– Ты в полном праве воевать с Ордой, Джайна, – сказал Тралл. – Но теперь кровь на твоих руках будет кровью воинов, а не детей. Пройдет время, и душа твоя будет этому рада.

– Души моей, Тралл, ты больше не знаешь, – возразила Джайна. – Я не мясник, но призывать к миру любой ценой уже не стану. Без твоего правления Орда опасна, с ней нужно биться везде и всюду – и побеждать. Возможно, тогда в Азероте и наступит мир. Но не прежде.

Что бы она ни говорила о своей душе, при виде грусти на лице Тралла сердце болезненно сжалось. Погибшими в Тераморе и в крепости Северной Стражи потери вовсе не ограничивались. Их многолетняя дружба, которой оба так дорожили, которую так берегли, тоже пала жертвой войны. Долгое, долгое время – а может, и никогда – ей больше не назвать Тралла другом, и он понимает это не хуже нее.

0

14

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Работая крыльями, Калесгос осторожно нес Джайну в правой передней лапе, а та прижимала к груди Радужное Средоточие. Оба держали путь к северу. Джайна сама не знала, отчего вдруг ей так захотелось взглянуть на столицу Орды, но Кейлек явно поверил в перемену ее намерений и не возразил ни словом. Возможно, ей хочется убедиться, что там в самом деле есть ни в чем не повинные мирные жители и выбор ее верен? Или все дело в надежде разыскать Гарроша и разнести его в клочья? Как знать…

Внизу, покорно следуя за быстро летящим драконом, не отставая от него ни на шаг, мчалась толпа призванных Джайной водяных элементалей. Она могла призывать их и отпускать на волю, когда пожелает: Радужного Средоточия Кейлек вернуть не требовал. Если б он только знал, как она благодарна ему за эту безмолвную, но, очевидно, непоколебимую веру в нее!

По пути мимо островов Эха и побережья, метко прозванного Берегом Разбитых Кораблей, Джайна призвала еще нескольких разъяренных, неуправляемых элементалей присоединиться к собратьям. Вид остовов множества разбитых судов, пусть и старых, навевал печаль и гнев. Хотелось бы ей знать, в каком месте Вариан решил нанести удар…

Когда впереди показалась бухта Острорука, Джайна ахнула, округлив глаза от ужаса и потрясения. Флот… Она-то думала, флот бьется с Ордой у крепости Оперенной Луны или у Темных берегов, а он – здесь! Здесь… и ведет сражение.

«Ведь я могла уничтожить наш флот, – подумала она. – Направив сюда приливную волну… я сокрушила бы и Оргриммар, и весь флот Альянса…»

От облегчения и благодарности к Траллу с Калесгосом помутилось в глазах. Однако сейчас не время для слабости и обмороков. Пора действовать, и действовать быстро. Флот Вариана атаковали не просто корабли Орды: очевидно, Гаррош призвал на помощь кракенов, чтоб те расправились с силами Альянса за него. На крепость Северной Стражи он послал огненных великанов, на Терамор сбросил мана-бомбу, и здесь действует трусливо, наверняка, принуждая к подчинению природные стихии и магические реликвии.

– Ближе! – крикнула Джайна Калесгосу.

Кейлек сложил крылья, спикировал вниз, вновь расправил их только над самым морем и, едва не задевая гребней соленых волн, помчался вперед. Тем временем Джайна покрепче прижала к груди Радужное Средоточие, вскинула кверху ладонь свободной руки и зашевелила пальцами, бормоча заклинание.

***

Вариан извернулся, готовясь к бою, однако тут же услышал знакомый голос.

– Вариан!

Ну конечно! Водяные элементали…

Вцепившись в коготь синего дракона, он огляделся и увидел в другой лапе исполинской рептилии Джайну. Ветер трепал ее побелевшие волосы, глаза по-прежнему сверкали странным волшебным огнем, однако кое-что в ней изменилось. Теперь в ее взгляде чувствовалась грусть, смирение, и даже своего рода умиротворенность – во время прошлой встречи Вариан ничего подобного не заметил.

Джайна указала вниз. Опустив взгляд, Вариан только покачал головой. Ну и картина! Кораблей Орды поблизости не было, ни одного, хотя теперь-то он видел, что вдалеке, у берега, поджидая тех, кому удастся прорваться, стоит наготове немало судов. Кракены – целых восемь кракенов! – больше не представляли собой никакой опасности. Их исполинские туши мирно приплясывали на волнах, поблескивая в лучах солнца. При мысли о том, как много судов уничтожено этими жуткими тварями, сердце болезненно екнуло, однако и уцелевших тоже оказалось немало.

Послушные воле Джайны, водяные элементали замерли в ожидании новых приказов. Отсюда, с высоты, они казались совсем крохотными.

– Так ты нанесла удар по кракенам, – сказал Вариан. – Не по Оргриммару.

– Да, – подтвердила Джайна. – Не по Оргриммару.

Вариан устало улыбнулся.

– Ты спасла флот, Джайна. Спасибо тебе.

0

15

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

К тому времени, как Вариан достиг берега и ловко выпрыгнул из шлюпки, Калесгос успел приземлиться и принять человекоподобный облик. Рядом с ним стояла и Джайна. Подойдя к ним, Вариан с чувством пожал обоим руки.

– Сегодня вы дважды помогли нам спасти Альянс, – сказал он. – И мы вернули себе потерянный плацдарм в Калимдоре.

– Рада оказаться полезной, – просто ответила Джайна. – Но что же дальше?

– Дальше Гарроша ждет именно то, чего он ожидал, – коварно усмехнулся Вариан.

Джайна озадаченно подняла брови.

– Я не скрывал намерений двинуть флот к блокированным городам, – пояснил король Штормграда. – После сегодняшней трепки и потери крепости Северной Стражи Гаррошу придется отступить. А это значит, что мы вернем наши порты, не потеряв больше ни одного воина Альянса. Хотя… – Вариан посерьезнел. – Хотя нам, конечно, тоже досталось. Не прибудь вы вовремя, кракены не оставили бы от флота ни щепки. А без Терамора, без Северной Стражи и без флота… – он покачал головой. – Что тогда сталось бы с Альянсом, не хочется даже думать.

***

Сколько же времени миновало с тех пор, как Джайну постиг свой, собственный катаклизм? Счет дням она потеряла, но наверняка не так уж много – не более полумесяца. Всего две недели, и даже меньше, прошло с тех пор, как она беспокоилась только о нежелании Тралла отстранить Гарроша от власти, да о смятении в собственном сердце. С тех пор, как она в компании Киннди объедалась вкуснейшими сладостями, а всерьез опасалась лишь одного – что ученица снова заляпает книгу глазурью…

Жизнь закаляла ее, точно меч – безжалостно, деловито выхватывая из пламени страдания, погружая в стужу ненависти и жажды мщения, вновь возвращая в горнило душевных мук, ковала, сминала, перековывала… Но теперь она, подобно стали, способна вынести многое. Больше ее не согнуть, не сломить ничему – ни скорби, ни боли, ни ярости.

***

– Джайна, – сказал он, – решение еще не поздно изменить.

Но Джайна покачала головой.

– Нет, Кейлек, со мной все в порядке. Мне просто… нужно еще раз увидеть все это. Собственными глазами – теперь мой взор стал чище.

Взор ее и вправду сделался чище – и в переносном, и в буквальном смысле слова. Пагубная чародейская энергия мало-помалу покидала тело. Разумеется, волосы, если не считать единственной золотистой пряди, так и остались белы – этого уже не исправить, однако глаза больше не мерцали странным белым огнем. Терамор тоже избавлялся от губительных магических осадков, и теперь Джайна могла вернуться в город без опасений (по крайней мере, не боясь за здоровье).

Поднявшись на невысокий пологий холм, оба вышли к дороге. Мертвых тел здесь не оказалось: Ваймора и тех, кто столь доблестно защищал город с моря, горожане успели если не похоронить, то подобрать до взрыва бомбы, а погибших воинов Орды, по-видимому, унесли свои. Пурпурное сияние чародейской энергии померкло, но полосы магических брешей по-прежнему колыхались, реяли в небесах, словно огромные ленты, даже при свете дня открывая вид на иные миры. Взглянув на израненное небо, а следом – на распахнутые ворота, Джайна сглотнула подступивший к горлу комок.

***

Успев повидать учиненные разрушения, Джайна была хотя бы отчасти готова к открывшейся взору картине. Увы, даже знакомое, это зрелище ничуть не утратило ужасающей трагичности. При виде павших сердце снова и снова рвалось на части. Искаженные либо разрушенные магией, дома так и стояли пустыми, но, к счастью, хотя бы земля начала исцеляться и больше не отзывалась на каждый шаг болью да отторжением.

В спину дохнуло холодным ветром. Все тело охватила дрожь. В недоумении Джайна покосилась на создателя ветра – на Кейлека, но тут же поняла, в чем дело, и к сердцу ее подступила волна скорбной благодарности. Если б не холод и сила ветра, смрад от великого множества трупов сделался бы невыносимым.

– Нельзя оставлять их всех попросту лежать здесь, – проговорила Джайна, ничуть не удивившись дрожи в собственном голосе.

– Нельзя, – согласился Кейлек, спеша ободрить ее. – Но теперь-то здесь безопасно, и мы сможем… попрощаться с ними, как подобает.

Поначалу он наверняка хотел сказать «похоронить», но от кое-кого из погибших не осталось и тел для захоронения. Одно хорошо: те, что прежде нелепо парили в воздухе, поддались силе земного притяжения и теперь, как и положено от природы, покоились на земле.

Беспорядочно разбросанные повсюду вещи, примеченные Джайной в прошлый раз, по большей части исчезли. При виде этого в сердце вскипела злость, но Джайна поспешно погасила ее жар. Да, Гаррош нанес городу сокрушительный и постыдный удар, однако теперь Орда побеждена, а Джайна явилась сюда не ради злобы и ненависти. Настало время созерцания и скорби.

***

Тело Страдалицы лежало там же, где Джайна нашла его прежде. А вот и Обри, и Маркус…

– Их тела, – проговорила она. – Они выглядят совсем…

– Совсем как раньше, – подтвердил Кейлек. – Чародейская энергия покинула их.

Больше он не сказал ничего. Большего и не требовалось. Джайна без слов поняла: если сейчас мягко погладить иссиня-черные волосы Страдалицы, они не рассыплются, словно стеклянные нити. Стоило ей подождать…

Скорбь сделалась невыносимой.

– О, Кейлек… Если бы я догадалась не трогать Киннди…

– Джайна, мы соберем все, что от нее осталось, с любовью и нежностью, – сказал Кейлек, удерживая ее от самобичевания. – Хотя я слышал, ее родители уже нашли куда более приятный способ почтить ее память.

Все самообладание Джайны рассыпалось в прах. Из груди вырвался громкий, полный беспомощной скорби стон, и прежде, чем Джайна сумела понять, что происходит, Калесгос подхватил ее на руки. Сильные, теплые, руки его сомкнулись вокруг ее тела, и Джайна зарыдала, припав щекой к его груди. Калесгос принялся покачивать ее, будто ребенка. Едва судорожные всхлипы перешли в приглушенный плач, Джайна услышала ровное биение его сердца у самого уха и… и его голос – негромкое нежное пение.

Этот язык был ей незнаком, но понимать слов и не требовалось. То была мелодичная, печальная элегия – песнь скорби о павших, возможно, сложенная еще до рождения Калесгоса, а то и прежде, чем на свете появились Аспекты. Ведь так же верно, как в свой час с востока придет новый день, в свой час этот день умрет на западе. Что в мире может быть древнее смерти? Разве что сама жизнь…

***

– Ронин, – сказала Джайна.

Кейлек кивнул и опустил ее на ноги. Стоило им разомкнуть объятия, Джайна вздрогнула: в разделившем их воздухе веяло холодом, но пальцы Кейлека в ее ладонях неизменно хранили тепло. Медленно, в благоговейном молчании, оба направились к воронке. Вспоминая последние минуты верховного мага, Джайна сморгнула слезу. Вот он толкает ее в портал, а в следующий миг башня рушится, буйный ветер подхватывает пурпурный прах и несет его вдаль, на все четыре стороны света…

– Его смерть была не напрасной, – напомнил Кейлек. – Если бы магия башни не ослабила взрыва, последствия могли оказаться куда страшнее.

– Он хотел спасти Верису, – откликнулась Джайна. – Хотел, чтоб она жила, чтоб у его детей была мать, если уж больше не будет…

Завершить фразы она не смогла, и, помолчав, продолжала:

– Он пришел на помощь… откликнувшись на мою просьбу. Знаешь… – Остановившись, она повернулась лицом к Калесгосу. – Знаешь, совсем недавно я боролась за мир изо всех сил. И чувствовала себя белой вороной, видя, что все это словно бы никого больше не заботит.

– А тебе самой мир все еще нужен? – спросил Кейлек.

Джайна задумчиво склонила голову набок и наморщила лоб.

– Ну, не то, чтобы больше не нужен… Нужен. Я уже не та, что вчера, и не горю желанием мстить. Но… я и не та, кто так страстно желал гармонии между Ордой и Альянсом. Нет, Кейлек, после того, что сделал Гаррош, пока он стоит во главе Орды, гармонии между нами… быть не может. Я больше не верю, что все можно решить миром. И, таким образом… больше не знаю, где мое место.

Калесгос изумленно приподнял бровь.

– А по-моему, знаешь, – сказал он.

Джайна озадаченно сдвинула брови, но тут же поняла: да, он прав. Ей больше всего на свете хотелось домой. Домой – туда, где она росла, не зная горя, а после ушла навстречу своей судьбе. Помнится, Кейлек говорил, будто все на свете идет своим чередом, словно бы по спирали… Похоже, ее жизнь начинает новый виток.

– Даларан, – проговорила она. – Кирин-Тор. Да, когда-то я училась там со всем прилежанием. И сейчас меня тянет туда, как уж давно не тянуло. – Вздохнув, она еще раз окинула взглядом окрестные руины. – Вот и Ронин думал то же. Он позаботился о том, чтобы спасти меня, а незадолго до этого говорил, будто я – будущее Кирин-Тора. Что ж, нужно, по крайней мере, дать им шанс вежливо выставить меня за порог.

– Ты и без них, сама по себе, добилась невиданной силы, – напомнил Кейлек. – По-моему, твое возвращение для них – большая удача, и сами они, уверен, с этим согласятся. Ронин в своем мнении был вовсе не одинок.

***

«Перемены, – подумала Джайна. – Они несут боль, они несут радость, и абсолютно неизбежны. Но мы, каждый из нас – все равно, что феникс. Стоит лишь захотеть, мы возрождаемся даже из пепла».

0

16

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Карлейн выпрямился во весь рост, расправил плечи, скрестил руки на груди и воззрился на Джайну.

– Леди Джайна Праудмур, – заговорил он, – ты ведь явилась сюда не просто затем, чтоб вернуть эту книгу.

– Да, – подтвердила Джайна. – Я… я нижайше прошу позволения примкнуть к Кирин-Тору на правах простого мага.

***

– Леди Праудмур?

Голос принадлежал Кадгару. Внутренне трепеща, Джайна обернулась к нему.

– На просьбу принять тебя в наше почтенное сообщество на правах простого мага мы должны ответить отказом.

Разочарование и обида оказались еще острее, чем она ожидала.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мои поступки непростительны.

– Однако их вполне можно искупить, – возразил Кадгар. – Но дело в другом. Пожалуй, ты вряд ли сможешь исполнять обязанности простого мага, возглавляя Кирин-Тор, не так ли?

– Что?! – Это слово вырвалось изо рта изумленным писком, приличествующим разве что неопытной девчонке, но уж никак не ей, зрелой ученой женщине. – Но я ведь… Я даже не…

Не находя слов, она безмолвно уставилась на Кадгара.

– Чтобы спасти тебя, леди Джайна, Ронин пожертвовал жизнью. А еще он говорил тебе, что ты – будущее Кирин-Тора.

– Да, говорил, – кивнула Джайна, – но я не поняла, что это может значить. В то время я даже не принадлежала к Кирин-Тору.

– Вот и никто из нас не понимал, отчего он упорно на этом настаивает, – подтвердила Модера. – Но Вериса нашла в его столе шкатулку, в которой хранятся несколько свитков с пророчествами, сделанными ни более, ни менее, как самим Кориалстразом.

Джайна с Кейлеком переглянулись.

– И в… в одном из них упоминалась я?

– Ну, не по имени, но… – Кадгар вынул из кармана свиток и протянул его Джайне. – Будь добра, прочти вслух.

Дрожащими руками приняв свиток, Джайна нетвердым голосом прочла:

– Ржави на смену жди серебра.
Златом сверкала, взыскуя добра,
Гордая леди, но боль униженья
Мысли ее обратила к сраженьям.

Ныне – алмаз, не сапфиры во взоре
Той, к кому власть перейдет в Кирин-Торе,
Ныне владычица мертвого края
Слышит лишь марш, что на бой призывает,

Остерегайся: злобы полны,
К берегу рвутся приливы войны.

Все совпадало. На смену Ронину, рыжему, точно ржавчина, придет леди Джайна Праудмур, чьи золотистые волосы стали светлы, как серебро, а сапфировые глаза, пусть и не так уж долго, однако мерцали холодным алмазным блеском. И про «боль униженья» – тоже правда. И – да, теперь она, хоть и на собственный лад, твердо придерживается провоенной позиции…

Ошеломленная, Джайна подняла взгляд на членов совета.

– Но… выбирать меня, руководствуясь только этим…

– Не только этим. Ты всегда отличалась силой, леди Джайна. Силой магии и силой духа, – неожиданно заговорил Этас Похититель Солнца. – Даже во время испытаний и искушений. И вот, столкнувшись лицом к лицу с невообразимым ужасом и немыслимым соблазном, да вдобавок, возможно, подвергшись пагубному воздействию мана-бомбы, ты все же предпочла злобе и мщению путь чести и справедливости. Признай: вряд ли тебе когда-нибудь доведется еще раз испытать соблазн столь великой силы. Мало этого – думаю, никто, ни один из нас, окажись он на твоем месте, не справился бы лучше. Да что там «лучше»… пожалуй, никто из нас не сделал бы и половины того, что сделала ты.

***

Джайна вновь слегка улыбнулась, и в ее ладони возник небольшой бледно-лиловый шар чародейской энергии.

– Все на свете идет своим чередом. Словно бы по спирали. – Джайна пронзила волшебный шар пальцем, шар распался на части и вновь слился воедино, а на его поверхности закружился, замелькал калейдоскоп символов, знаков и цифр. – Все на свете меняется – и снаружи, и изнутри. Магия неизменна и непостоянна, как сама жизнь. И мы – это тоже магия.

Подняв руку, она подтолкнула волшебный шар кверху. В следующий миг за ним последовали дюжины, сотни других – ведь к этому прощальному жесту смогли присоединиться даже те, кому не хватило места на церемонии. Мерцая в сгущавшихся сумерках, словно бледно-лиловые светлячки, шарики устремились к небу, и несмотря ни на что – ни на трагедию Терамора, ни на катастрофу, едва не учиненную ею самой, ни на скорбь о погибшем Ронине – сердце Джайны словно бы тоже воспарило ввысь.

«Все на свете меняется, – думала она. – И я, и Тралл, и Гаррош, и Вариан… и весь Азерот».

0

17

Джайна и Андуин

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

– Узнаю этот грязный плащ, – с широкой улыбкой сказало отражение принца Андуина Ринна.

Леди Джайна Праудмур улыбнулась ему в ответ. Связанные если не кровным родством, то искренней привязанностью, они с «племянником» общались посредством зачарованного зеркала, которое Джайна держала надежно спрятанным за книжным шкафом. Если прочесть нужное заклинание, отражение комнаты исчезало, и зеркало превращалось в нечто вроде окна. Примерно такое же заклинание служит магам для того, чтобы перемещаться самим и перемещать спутников из одного места в другое.

И вот однажды Андуин неожиданно появился в зеркале в тот самый момент, когда Джайна возвращалась с одной из тайных встреч с Траллом, в то время – вождем Орды. Парнишка смышленый, принц догадался, что у нее на уме, и теперь у них имелась общая тайна.

– Да, одурачить тебя мне никогда не удавалось, – признала Джайна. – Как там тебе живется среди дренеев?

Кое о чем из того, что Андуин мог бы рассказать, она способна была догадаться, не дожидаясь ответа. Принц вырос – и вовсе не только телом. Даже в зеркале, окрашивавшем его лицо в синие тона, было заметно, что подбородок мальчика сделался куда более волевым, а взгляд – спокойнее и мудрее.

– Изумительно, тетушка Джайна, – ответил он. – Правда, в мире происходит столько событий, в которых мне хотелось бы поучаствовать, но я понимаю, что должен оставаться здесь. Здесь я узнаю2 что-то новое чуть ли не каждый день! Смертельно жаль, что не могу тебе помочь, но…

– Обеспечить будущее, ради которого ты растешь, предназначено судьбой другим, Андуин, – сказала Джайна. – Ну, а твое предназначение именно в том, что ты делаешь сейчас – и делаешь, надо заметить, неплохо. Продолжай учебу. Продолжай узнавать новое. Ты прав: именно там ты и должен сейчас оставаться.

Андуин переступил с ноги на ногу и внезапно вновь показался Джайне совсем мальчишкой.

– Знаю, – со вздохом ответил он. – Знаю. Просто… просто порой тяжело.

– Ничего. Придет время, и ты еще будешь скучать по этим простым мирным временам, – утешила его Джайна.

На краткое время мысли ее устремились в прошлое, во времена собственной юности. Окруженная любовью отца и брата, бережно опекаемая гувернанткой и наставниками, Джайна с великой радостью училась и исполняла обязанности юной леди, даже несмотря на военный порядок, царивший в семье. Да, в то время последнее обстоятельство не на шутку раздражало, но теперь прежняя жизнь казалась милой и нежной, будто розовый лепесток.

Андуин с притворной досадой поднял взгляд к небу.

– Передавай мои наилучшие пожелания Траллу, – сказал он.

– Полагаю, это вряд ли благоразумно, – с улыбкой откликнулась Джайна, прикрывая золотистые волосы капюшоном плаща. – Рада слышать, что у тебя все в порядке. Будь здоров, Андуин.

– Хорошо, тетушка Джайна. И будь осторожна.

Образ в зеркале помутнел и исчез. Джайна на миг замерла, не успев затянуть капюшон. «Будь осторожна»… Да, он действительно вырос!

***

Собравшись с духом, Джайна отправилась назад, ждать вызова к королю. Однако новообретенное самообладание распалось, рассыпалось на куски немедля после того, как навстречу ей, со всеми подобающими почестями препровожденной в личные покои Вариана, из-за стола поднялся не рослый темноволосый отставной гладиатор, а худощавый светлоголовый мальчишка.

– Тетушка Джайна! – с облегчением вскричал Андуин, бросившись к ней и крепко стиснув ее в объятиях. – Ты жива!

Джайна застыла на месте, даже не подняв рук, чтобы обнять его в ответ. Немедля почувствовав это, Андуин отстранился, а разглядев ее новую, измененную магией внешность, изумленно вытаращил глаза.

– Что ты здесь делаешь? – резче, чем ей самой того хотелось бы, спросила Джайна.

– Я волновался за тебя, – пояснил Андуин. – Когда мы узнали, что стряслось с Терамором… меня потянуло домой. Я знал: если ты жива, то обязательно навестишь Штормград.

Джайна умолкла, не отрывая от него глаз. Что она могла сказать? Как объяснить ему, наивному ребенку, весь ужас того, что творилось у нее на глазах? Он так неискушен, так неопытен, что даже не представляет себе истинной сущности врага. «Такой же неискушенной и неопытной когда-то была и я…»

***

– Наверное, столько рабочих в одном месте я в жизни еще нигде не видал – даже в Стальгорне, – сказал Андуин.

По его собственной просьбе он оставался дома до отплытия флота, а после этого собирался вернуться к дренеям и возобновить учебу. Обрадованный его решением, Вариан улыбнулся сыну. Нежданная встреча с Джайной не на шутку удивила и расстроила их обоих. Особенно Андуина: увидев миролюбивую «тетушку Джайну» исполненной такой ненависти, он был потрясен до глубины души. В тот вечер они – человек, некогда искренне симпатизировавший новым убеждениям Джайны, и мальчик, ужасавшийся им – допоздна говорили о том, что творят с людьми скорбь и горечь утраты, и как калечат людские души война и кровопролитие.

***

Повинуясь кивку Вариана, вперед вышел Андуин, ждавший сигнала в сторонке, за одной из огромных пушек. Принц был одет в синее с желтым – в цвета Альянса, его золотистые волосы украшал простой серебряный венец, а сопровождали его два паладина-дренея в великолепных сияющих латах. Конечно, оба были куда выше и шире в плечах, однако все взгляды устремились не к ним, а к Андуину. Встреченный овациями и криками «ура», принц слегка покраснел: к подобным появлениям перед народом он еще не привык.

Андуин поднял руки, призывая толпу к тишине, и заговорил.

– Боюсь, я никогда не смогу посылать воинов на бой с радостью, – сказал он, – пусть даже более справедливого повода и не вообразить. Орда выступила против нас в манере слишком жестокой, чтоб оставить это без внимания. Всякий, кто верит в справедливость и порядочность, должен – обязан – восстать против ужасов Терамора!

Внимательно слушая речь сына, Вариан вспомнил и описание последствий взрыва, и сострадательную, рациональную, миролюбивую Джайну, внезапно возжелавшую – да что там, возжаждавшую! – крови и мщения.

– Если мы не возьмемся за дело немедля, если эти отважные солдаты и моряки сегодня не отправятся в плавание, значит, мы потакаем злодейству. Поощряем… нет, даже подталкиваем Орду к новому кровопролитию, к новым убийствам невинных. Гаррош Адский Крик откровенно заявил, что хочет очистить от Альянса весь Калимдор. Безропотно смириться с этим мы не можем. Бывают времена, когда даже самые кроткие духом должны заявить: «Довольно!» – и вот такой час настал. – Принц поднял руки и прикрыл глаза. – А чтобы доказать праведность нашего дела, непорочность цели, ради которой наш флот снимается с якоря… взываю к тебе, Свет всеблагой: коснись всех тех, кто готов жертвовать собой, защищая невинных!

Поднятые руки Андуина окутались нежным мерцающим ореолом. Охватив все его тело, сияние поднялось ввысь и повисло над толпой, озаряя и тех, кто готовился к бою, и тех, кто с любовью провожал их в сражение.

– Молю Свет о том, чтоб все вы бились с честью, с достоинством и с отвагой! Пусть же направит ваше оружие справедливость ваших помыслов и дел! Призываю всех даже в самом разгаре сражения не забывать: злобе и ненависти в ваших сердцах места нет. Пусть они станут храмами памяти трагически погибших. Даже на краткий миг не забывайте: вы бьетесь за справедливость, но не ради истребления. Ради победы, но не ради мести. Я знаю, я всей душой чувствую: если вы пойдете на бой, помня все это так твердо, что ни гнев, ни боль не поколеблет ваших сердец, победа будет за нами. Благослови вас Свет, воины Альянса!

Казалось, Вариан чувствует прикосновение Света всем телом. Казалось, Свет овевает его, будто нежный бриз, проникает в самое сердце, как и сказал Андуин. В душе воцарился мир и спокойствие, мускулы налились силой.

Он видел: сын говорит от всей души, видел, как быстро, охотно Свет снизошел к нему и благословил его. Видел, как любит Андуина народ.

«Ах, сын мой, да ты уже превзошел всех нас! Каким же ты станешь королем!»

Протрубил рог. Настало время подняться на борт. Повсюду вокруг родные прощались с солдатами: пожилые пары – с взрослыми детьми, розовощекие девушки – с возлюбленными. Услышав сигнал, толпа медленно двинулась к трапам. В воздухе зарябило от взмахов платков и посылаемых воздушных поцелуев.

Улыбнувшись сыну, сопровождаемому двумя паладинами, Вариан двинулся к флагманскому кораблю.

– Ты хорошо сказал, сын мой.

– Рад, что ты так считаешь, – отвечал Андуин. – Я говорил только то, что подсказывало сердце.

Рука Вариана легла на плечо юноши.

– И оно не ошиблось ни в одном слове. Я всегда гордился и горжусь тобой, Андуин.

Лицо принца озарилось озорной улыбкой.

– Так ты больше не считаешь меня бесхребетным пацифистом?

– О, это уже нечестно, – запротестовал Вариан. – Нет, не считаю. Я рад, что ты осознал: иногда войны необходимы.

Андуин разом посерьезнел.

– Да, осознал, – сказал он. – Хотелось бы мне, чтоб все было иначе, но это невозможно. Я… я просто рад, что ты не таков, как Джайна. Я ведь молился и за нее.

Ну да, а как же иначе…

– Андуин… эта война, в необходимости которой мы с тобой не сомневаемся… ты понимаешь: я могу с нее не вернуться.

– Понимаю, отец, – кивнул Андуин.

– И если я не вернусь, ты вполне готов – более чем готов занять мое место. Я горжусь тобой. Я знаю, ты будешь править мудро и справедливо. Штормград останется в надежных руках. Надежнее не придумаешь.

Глаза Андуина подозрительно заблестели.

– Отец… я… спасибо тебе. Я постараюсь стать хорошим королем. Но… я бы хотел, чтоб это случилось как можно позже.

– Я тоже, – согласился Вариан.

Неуклюже, но крепко обняв сына, он прислонился лбом к Андуинову лбу, развернулся, легкой поступью сбежал на причал, смешался с толпой моряков и направился к флагманскому судну.

На войну.

***

Джайне стало неловко.

– Да, что касается кое-каких слов, сказанных в ваш с Андуином адрес… – начала она.

Но Вариан вскинул ладонь, прерывая ее.

– Я, – с кривой усмешкой сказал он, – пожалуй, меньше всех на свете склонен осуждать то, что сделано и сказано в пылу гнева или во власти жажды мщения. А Андуин молился за тебя. И я буду рад сообщить ему, что его молитвы услышаны.

– Спасибо, – от всей души сказала Джайна.

0

18

Джайна и те, кого она любила

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

Го’эл улыбнулся, блеснув острыми клыками.

– Я уже говорил: то, что для тебя будет правильным, знаешь только ты сама. Но еще скажу вот что: какой путь ни выбери, куда бы он ни привел, он будет куда легче и приятнее, если рядом с тобой окажется спутник жизни. Лично я убежден в этом твердо.

Все это напомнило Джайне о Кель’тасе Солнечном Скитальце и об Артасе Менетиле, и эти воспоминания оказались неожиданно, непривычно горькими. Некогда оба они были такими светлыми, такими прекрасными… и оба любили ее. Одним она восхищалась и очень его уважала, другого любила взаимной любовью. Но оба пали, поддавшись зову темных сил и слабостей собственных душ. Подумав об этом, Джайна невесело улыбнулась, отринула прочь досаду, горечь и сомнения и накрыла бледными тонкими пальцами зеленую лапищу орка.

– Пожалуй, я не слишком разумна в выборе спутников жизни, – сказала она. – Вот выбирать друзей – это мне удается куда лучше.

***

Глядя на ученицу, Джайна вспомнила последнюю встречу с собственным наставником, с Антонидасом. Дело было в его кабинете, среди восхитительного рабочего беспорядка; она упрашивала, умоляла позволить ей остаться и вместе с ним защищать Даларан от Артаса Менетила – а Артас уже был рядом, за окном. Казалось, его насмешки ранят больнее острых стрел. Как же отчаянно ей хотелось уберечь дивный город магов от бед… и как же горько было сознавать, что беду принес сюда он – ее Артас… Но Антонидас не позволил ей остаться. «Сбереги жизни тех, о ком ты обещала заботиться, Джайна Праудмур, – сказал он. – Здесь один лишний маг… ничего не изменит».

***

...сердце Джайны сжалось от нахлынувшей грусти. В тот год Артас пригласил ее в Лордерон, на традиционное сожжение соломенного чучела – «плетеного человека». Обычай гласил, что вместе с этим чучелом сгорает все, от чего хочешь избавиться. К восторгу зрителей, Джайна зажгла плетеного человека при помощи огненного шара, а позже, ночью, они с Артасом словно бы околдовали друг друга. В отсветах пламени, догоравшего за окном, Джайна сама взяла Артаса за руку и потянула к кровати. В ту ночь они впервые стали близки.

Отредактировано Sunny (2022-09-03 14:25:24)

0

19

Джайна приходит на помощь Андуину (кажется, это корабль ее отца)

0

20

Джайна и ее брат

«я все еще твой брат, Джайна. и я останусь им навсегда»

0

21

Джайна и Тралл

«- Орда, Альянс... Мы ходим по кругу снова и снова, Джайна. А потом все рушится. Что теперь изменилось?
- Мы, Тралл.»

0

22

Мать Джайны и ее видения

0

23

Джайна и ее мать Кэтрин Праудмур

«моя дочь давно мертва».

«надежда все же вернулась. с тобой, лорд-адмирал».

0

24

кошмар Джайны с участием ее отца

горит звезда для дочери морей,
сияет ярче всех.
и для отца нет ничего милей,
чем мой веселый смех.
....
беги, беги, от дочери морей -
я помню этот миг.
шумел прибой все яростней и злей,
унося предсмертный крик.

https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/732448.png

Нахлынувшие чувства причиняли такую боль, что лучше бы ей действительно обратиться в камень. В следующий миг колени ее подогнулись, и Джайна простерлась ниц перед огромной статуей, изображавшей гордого человека с длинными волосами, ниспадавшими на плечи из-под широкополой шляпы. Аккуратно подрезанные усы, пристальный взгляд каменных глаз устремлен куда-то вдаль, рука, лишившаяся двух пальцев, покоится на эфесе сабли, другая уперта в бок… Сверху вниз, от правой подошвы до самого центра груди, змеилась трещина. Подняв дрожащую руку, Джайна легонько коснулась носка каменного сапога.

– Неужели с тех пор, как я выбрала этот путь, прошло всего каких-то пять лет? – прошептала она. – Я предпочла заключить союз с чужими, с врагом, с орками… и бросила тебя, папа. Вместо того, чтоб принять сторону родной крови, я упрекнула тебя в нетерпимости. Заявила, что истинный путь – путь не войны, но мира. А ты ответил, что ненавидишь их и будешь драться с ними всю жизнь. А я сказала, что они – тоже разумные существа и тоже заслуживают шанса на жизнь. И вот теперь ты мертв. Ты мертв, а мой город разрушен…

Из глаз покатились слезы, и Джайна с отстраненным равнодушием отметила, что слезинки слегка мерцают и отливают пурпуром. Жидкая магическая энергия… Разбившись о каменный постамент статуи, слезы тут же исчезли, превратившись в тонкие струйки фиолетового пара. Статую, неумолимо взиравшую на нее с высоты, словно заволокло пурпурно-белой дымкой.

– Папа… прости меня, папа. Прости. Это я позволила Орде накопить столько сил. Это я подарила им шанс погубить так много людей. Ты был прав, папа. Абсолютно прав! Но я тебя не послушала, и поняла это только теперь… теперь, когда уже поздно. Только… только все это… и показало мне, как ты был прав.

Всхлипнув, она утерла полные слез глаза рукавом.

– Но отомстить за тебя еще не поздно. И за тебя, и за К-киннди, и за Страдалицу, и за Тервоша, и за Ронина, и за Обри, и за всех генералов… и за каждого, кто в эту ночь погиб в Тераморе. Они заплатят. Орда заплатит за все. Я уничтожу Гарроша, вот увидишь. Уничтожу собственными руками, если только смогу. Уничтожу и его самого, и всех этих проклятых зеленокожих головорезов. Обещаю, папа. Больше я тебя не предам. Больше я не позволю им губить наш народ. Никогда. Обещаю. Клянусь.

«Джайна Праудмур. Приливы войны» © Кристи Голден

0

25

Андуин после гибели отца

«отец, я не справлюсь. эта ноша слишком тяжела.  мне не стать таким, как ты».

0

26

«Как многие из вас, я знаю, что такое - терять близких.
Мой отец... король Вариан Ринн, отдал жизнь за свой народ.
Он знал - никто, даже сам король, не может быть важнее Альянса».

0

27

Андуин и Гневион

0

28

« — Орда всегда будет прикована к своему прошлому.
- Не только Орда совершала ошибки. Артас. Даэлин. И у нас хватает черных страниц.
- Нам не построить мост между Ордой и Альянсом, пусть даже за тысячу лет. Ты знаешь это.
- Тогда за что мы сражаемся?»

« — Зик'хан, где наш дом?
- Оргриммар?
- Не город. Дом.

- Азерот.
- А наш?
- Азерот.
....
- Сейчас в мире есть только две значимые силы.
Та, что хочет погубить наш мир, и та, что его защитит.»

0

29

похищение короля

0

30

BEWARE THE DAUGHTER OF THE SEA

https://i.imgur.com/P2N4KsX.gif https://i.imgur.com/3kmmPdG.gif
https://i.imgur.com/rnz69Jy.gif https://i.imgur.com/GeGJ78x.gif

BEWARE, BEWARE OF ME

0


Вы здесь » Crossed Hearts » Медиатека » World of Warcraft, персонажи и их истории