Crossed Hearts

Объявление

Новости
11.05 ♥ Майские теплые новости // Немного о рекламах на нужных, на касты и о сюрпризах на будущее!

28.03 ♥ Мартовские новости // О фанбазе, топах и денежной реформе!

01.03 ♥ Свежий выпуск новостей // О новых подарках, карточках, переписи персонажей и многом другом!

27.01 ♥ Плашки в подарок // В честь нового дизайна спешим порадовать участников возможностью обновить профиль!

26.01 ♥ Новости Харта // О новом дизайне, упрощенной регистрации для всех желающих, новых внеигровых разделах для развлечения, а также о наших новых модераторах и предстоящих дополнениях!

11.01 ♥ Свежая сводка новостей // Изменения в теме разбитых сердец и топов, а так же иные правила получения коллекционных карт.

01.01 ♥ Первые новости года // Небольшой поздравительно-вступительный выпуск, полный свежей информации.

30.12 ♥ Украшаем елочку! // Игрушки ждут, когда ими нарядят нашу прекрасную ель. Не забудьте оставить свои пожелания!

25.12 ♥ Новогодний маскарад // Вечеринка новогодних костюмов объявляется открытой!

08.12 ♥ Почтовый ящик Санта Клауса // Новогодние письма принимаются. Порадуйте любимок!

01.12 ♥ Спасение Нового Года началось // Участники распределены по командам. Вперед, к победе!

01.12 ♥ Новогодняя лотерея // Раздача подарков объявляется открытой!

пост от Wardruna Эрегион, красивый благословенный край, там даже дышалось иначе. Эльронд все еще не знал края прекраснее разрушенного Гондолина, но земли владыки Келебримбора все-таки внушали тот же восторг. Здесь не надо было строить блистательных городов (которых хватало в достатке), чтобы впечатлить любого гостя. Эрегион потрясал своей великолепной дикой, но такой податливой природой. Здесь располагались живые леса и даже камни умели, кажется, разговаривать.

пост от alchera Пальцы у Тиссаи острые, всегда находят старые шрамы, и боль напоминает Йеннифэр о той решимости, с какой она некогда цеплялась за осколок зеркала, в котором все еще отражалась Янка. Ее глаза рябили бешенством, когда Тиссая стягивала раны магией, иглой скользившая по краям и за гранью возможного. Понимание происходящего пришло не сразу, и все же даже при Янке, глупой девке, было достойное качество принимать ответственность за свои решения – даже если они ошибочны.

пост от epic Геральт мог только догадываться, кто именно ждёт его по ту сторону двери. Как, впрочем, и обо всём в своей жизни, все воспоминания упрямо продолжали сбегать от любых попыток их потревожить. Потому, когда перед ним вдруг оказалась на удивление очаровательная юная девушка, глаза ведьмака слегка расширились в искреннем удивлении. Он, конечно, догадывался, что ноги сами привели его к важному человеку в его прошлой жизни.

эпизод недели
навигация по форуму
очень ждем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossed Hearts » Основы основ » Долг платежом красен // the witcher


Долг платежом красен // the witcher

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/mUHs6Vn.jpg

Долг платежом красенТеперь у него дела,
он борется против зла,
У него есть копье и конь
и оба крыла.
©

Тир-на-Лиа - Яблоневый Остров

Я принес не их головы, Ласточка. Коли я не нарушаю клятв - то ты?

written by Цирилла & Эредин

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

Отредактировано Shadowrun (2022-02-18 15:44:57)

+2

2

[indent] Кавалькада сотрясает купол небосвода - это даже не иллюзия, но прорывная магия Навигатора. Каждый вход в пространство Эредин ощущает как будто ныряет на глубину, через толщу ледяной воды - на одно мгновение, чтобы вынырнуть и бросить горстью ужас старого, действенного для любых живых существ устрашения. И реже, звякнуть ножнами, из которых сегодня он клинок не достанет. Дважды за оборот не обнажить оружия - так было впервые. Он сдержал себя даже под холодным и злым взглядом фиалковых глаз, непростительно дерзко залаявшей ему в лицо магикой. Йеннифер, мать Цириллы не по крови. Но Эредин видит как крепко связана названная мать и дочь - по их характеру, скрипучему и вязкой злости. Они обе не уели принимать гостей, обе гонят от себя загодя, не слушая. Эредин только руку поднял, останавливая гневливого Имлериха. Белоголовый ведьмак куда лучше держит себя перед противником, кто и не противник вовсе и не был им. До поры.
Эредин оглядывает с жадностью мир рукотворный правнучкой лары Даррен - невозможно спутать магию Цириллы с кем либо другим и тут правота и предвидение Лиса сбываются во всём. Она воистину их спасение. Вот кто может дать эльфам новое, не замаранное ни кровью, ни распрями, девственно чистый мир. Цирилла проводник из белого Хлада, Эредин не хотел в её исключительность верить до последнего, на была ценна как Навигатор сильнее прочих, но это оказалось грандиознее.
Мир крохотный, карман, а не громада, даже так поражает. Никто до того не был способен так просто открывать врата, Эредин чувствует как особенно молчит Карантир, последний сломанный ген Авалакха, тот, в кого Авалакх верить не захотел, предпочитая гоняться за ненадёжным людским семенем. Что же. За это путешествие Эредин узнал больше, чем мог. Больше чем надеялся - надеялся он лишь исполнить капризное желание Цири.

Капризное ли - он выдержал отчуждённое, враждебное приветствие единственных людей, за кого так держится Ласточка. Калечные, умершие, но выжившие только по её желанию, они действительно ей важны. Возможно настолько же, как Эредину важен его вымирающий народ. Эредин делает одно предложение, так редко он гонец мира, даже больше - исполнитель чужой воли. Но, к его неявному удивлению, Йеннифер отказывает первая. Сначала она ему не верит - они оба ему не верят, пока Эредин, переступив через гордость, не произносит клятвы в том, что Цирилла жива и в Тир-на-Лиа она не пленница. Слова со скрипом падают с языка, ему не нравится подчиняться, всё нутро хочет оскалиться.

- Ради Elle, - повторяет он себе. - ради них.

Второй отказ, снова чародейки. Может быть - её голову принести проще? Он думает об этом всего секунду, а потом Йеннифер соизволила пояснить.


- Ты их не привёз, - констатирует Авалакх и на его лице нет даже тени издёвки. Он просто знал что так будет и это снисхождение хуже всего. Их соперничество за внимание Цириллы длится с первого дня её пребывания здесь. Лис не делился зачем ему нужна девчонка, ему не доверял Эредин. Вероятно их противостояние не имеет смысла, возможно им стоило бы найти компромисс, в конечном итоге они на одной стороне.
Вернее - у них одна задача и разные методы. Эредин слишком ревностно охраняет Цири, будто она безусловно присвоена ему. Присвоена как ловчему, но он позволяет Цирилле беседовать с Авалакхом, делает то, что не сделала бы много лет назад - даёт ей выбор.
Это куда больше, чем можно рассчитывать от генерала Дикой Охоты.

- Но её желание исполнено, - Эредин видит в глазах Лиса живой интерес. Так где же они? Рычаг нужен обоим, но лучшей ищейкой всегда был Эредин. И уже тут он победитель. Он тянет под узды своего коня и животное широко раздувает ноздри, скалит зубы на чужой запах, чужой шлейф магии.  Эредин проходит мимо Лиса, не задевая того плечом, он идёт, чтобы отыскать Цириллу. Осталось немногое, уговорить её побороть собственную гордыню, ведь она так отчаянно не хочет даже разделить с ним седло. не поперёк же, как безвольная добыча, но почти равной.
Почти.
Для того чтобы убрать условность, нужно всего лишь перестать считать его врагом.

Он находит её, когда в конюшнях рабыня передаёт ему письмо, в лаборатории у Авалакха, так вот к чему Лис так хотел увидеть неуспех Эредина. Но выдержки и хитрости Кревана хватит, чтобы не рассказать обо всём Цирилле - он будет слушателем. Эредину не нравятся кулуарные игры Знающего, только в этот раз свою гордость нужно усмирять Ястребу.

- Мне нужно с тобой поговорить, - без обиняков сообщает он, в проходе, витой лозами и стеклом арке, ему приходится наклонить голову и положение это раздражает до мысленного рыка. Лис знал насколько неестественно Эредин выглядит в любых подобного типа помещениях. Крохотная, почти мальчишеская, но насмешка. - Это не ждёт, - добавляет он, когда к Цириле подплывает Креван со своим блаженным обликом самого смиренного на всей Спирали существа.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

Отредактировано Shadowrun (2022-02-18 20:01:51)

+1

3

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

В кабинете Кревана пахло старостью, сырью и немного - старомодностью. Кто бы мог подумать, что существа, созданные из дыма, росы и легкого ветра могут внушать собой болотный ужас. Именно с болотом сейчас ассоциировались Aen Elle. Злые, пахучие, отвратительные, покрытые бородавками существа, до которых не хочется дотрагиваться. Счастливые в своей трясине, будто бы это не болото, а кристально чистое море. Они давно не выходили за пределы Тир на Лиа, а там, в тех краях, которые уже вряд ли представляют собой какую-то опасность, царила настоящая свободная красота. Эльфы так боялись ее, что дрожали при одном упоминании берега Белого моря, того самого, с которого в памяти очень старых Элле, за эту землю сошли остальные. Эти воспоминания можно по строчкам прочитать в рукописях, оставленных в библиотеке, но найти их так же тяжело, как и в принципе тех, у кого остались отголоски тех воспоминаний. Теперь их называют безумцами, потому что они помнят того, чего на самом деле не существовало.
Раса Aen Elle не вымирала, потому что они не могли размножаться. Они просто не видели в этом смысла. Их осталось совсем мало на фоне постоянного потока рабов из разных миров. Статные, красивые и очень одинокие. Многие даже не признаются в том, что нуждаются в чем-то. Цири было жалко этих существ. Но больше всего ей было жалко себя, то, что она попала в такую ситуацию, снова позволила себе стать их заложницей.
Сегодня она услышала приговор. В тот момент, когда она уходила за Эредином, пожертвовав Кэлпи, Цири думала, что диктует свои условия. И в том, что у нее снова все превратилось в песок и ушло сквозь пальцы виноваты не эльфы, а всего лишь стечение обстоятельств. С живыми спорить проще, чем с судьбой, Цирилла понимала это только сейчас. Возможно, она взрослела. Неминуемо взрослела, понимая, что не все проблемы решаются мечом и едким словом. Не все идет так, как ей хочется, даже если она готова бороться за это. Сегодня Цирилла примирялась с тем, что получала, но даже в этом она чувствовала слабость. Примиряться - это не ее путь, нет. Геральт, ведьмаки, матушка Йен, они все учили ее кусаться, они учили ее сражаться, что бы ни произошло. И что теперь? Придется опустить руки?
- Это зависит ни от меня, ни от тебя, Зариэль, - Цирилла поморщилась. Она не любила, когда ее называли Зираэль. Это нее имя, а чье-то другое, у этого имени другое предназначение, другая жизнь, другая смерть. Цирилла из Цинтры проживает свою жизнь и неважно, из каких генов она была слеплена. Несмотря ни на что, она родилась как обычный человек, а не выращена в пробирке. - Фактически, они мертвы.
Она и слышать этого не хотела. В ее руке было черное перо и Цири сломала его, сжав в ладонь.
- Не говори этого, они живы.
- Ты обманываешь себя, - отмахнулся Лис и снова принял свое привычное место за рабочим столом. Цири видела, его обременяет их беседа, он не хотел разговаривать с неприступной скалой, однако когда вернулся Эредин, Цири все поняла.
У нее блестели глаза. Не то от злости, не то от грусти, но выглядела она, словно фурия, готова вцепиться в лицо любому, кто принесет ей плохую новость. Стоял Эредин и больше никого не было, ни Йен, ни Геральта, которых Цири желала увидеть. Один только взгляд, убедиться в том, что с ними все в порядке. Вернуть их домой, дать им спокойную жизнь, которую они заслужили. Заслужили заботой о ней. Столько крови было пролито! Столько врагов было убито! И все ради чего... ради такого дрянного конца.
Она повернулась, сжав губы.
- Говори, - ответила Цирилла и повела одним плечом.
Было ли ей что скрывать от Кревана? Он все равно всё знал, однако одним только взглядом она дала Эредину понять, что догадывается, о чем идет речь. И она готова уйти, чтобы поговорить. Поможет ли это ей? Нет. Но не слышать комментарии Аваллак'ха. Не слышать.
Она и так зажата.
- Я знаю, чего ты хочешь сказать. И я отвечу тебе, - смело заявила Цири - у меня нет ни одной причины больше вам помогать. Вам обоим. И вашей расе.

+1

4

[indent] В кабинете Кревана затхло и тесно, весь кабинет - его глаза и его уши, это злит зоркого Ястреба и Эредин с требованием глядит на Цириллу. Снова она смелым львёнком рычит, пытается задеть дерзостью, но выдают глаза. В них злое отчаяние, от этого они кажутся ещё зеленее. В злости Цирилла становилась красивее. Не тщедушная копия Ларры, но королева по которой Эредин скучал тысячи лет. Он думает порой - не слишком ли мягок и предвзят? Ведь даже рабыни его не радуют больше, их умелые ласки и  стоны, всё идёт фоном, не нужным, лишним. Он когда-то не захотел сущую девчонку, щуплую, недоросшую, но такую уверенную в себе и собственном бессмертии. А теперь ему совестно перед женщиной, которая смотрит на Эредина как на кровного врага. Будто он, вместо вестей, привёз с собой у седла головы её родителей. И много лет назад именно в этом был бы его истинный поступок. Без жалости и без чести к той, кто тогда чести не заслуживал. Эредину так казалось.
Он смотрит на Цириллу и выдерживает её тяжелый зелёный взгляд, отводит медленно внимание на Лиса, тот застыл напротив Цири. Бесстрастно наблюдает за Эредином, не улыбается, сосредоточен и готов слушать. Лис или, всё-таки, змея?
Кто на самом деле дал то зелье Цирилле, приготовив его королю Ольх? Ведь никто доселе этот вопрос вслух не задал, даже Эредин.

- Поговорим наедине, - он снова смотрит на Цири и ей это говорит. Не бросает как приказ, голос звучит мягче, наверное непривычно для неё. Авалах-то помнит, он помнит многое из прошлого самого Эредина. К сожалению, они оба слишком много присутствовали в том прошлом. Не братья и совсем не друзья. Но вместе покидали золотые врата истинного мира. Вместе потеряли настоящую гавань вместе. Увидели погибель своего народа.
Эредин выходит первым, за кабинетом Кревана раскинулся сад дивной архитектуры. Тут нет ни единого плетения и не единой статуи, которую бы создали рукотворно. Тонкое искусство магии, парящие ткани на тонких, будто из эфира сотканных телах, лозы танцующие между собой тончайшим плетением.
Красота без смысла, но с шиком, не нужная. Слишком возвышенная, непонятная и непринятая Эредином. Он из собственных рабынь предпочитал тех, у кого круглые уши, а не полукровная с эльфами смесь. Они более живые, в них нет убийственной ломкости и больше живой, животной страсти.

Он чувствует Цирллу за спиной и сделав десяток шагов, не слишком широких, чтобы она не бежала за ним, но просто неторопливо усевала, остановился. Обернулся, глядя снизу вверх. В эту бешеную, густую зелень глаз. Цири тоже чужда этому ворожейскому саду. Её платье с вкраплением железных пластин и юбка из тонких кольчужных колец.

- Они живы, - наконец разнимает он губы. - Геральт и Йеннифер, твои ведьмак и чародейка живы. Я знаю где они, направление нашёл Карантир, - Эредин следит за реакцией Цири. Не Зариэль, нет. Сколько же можно, Креван, ловить ушедший навсегда образ. Кто из нас больше одержим прошлым?

- Я говорил с ними. Я сказал, - он осёкся, резко замолчав. И, сделав незаметный выдох, будто раздавил голову невидимой змее - гордости - продолжил:

- Поклялся им, что ты жива. Не пленница, - он не видит изменений. Только требование, нетерпение. Новую волну злости почти физически ощущает. Она их презирает - всех эльфов. Эредин чувствует, ему это не нравится. Нет, его это злит в ответ. Только он первый согласился на сделку. - Они отказались ехать. Но если я скажу почему, ты снова решишь, что я тебе лгу. Мне ведь делать нечего, как быть гонцом, - в его голосе железом режется нетерпение. - Я отвезу тебя к ним. Ты сама поговоришь с чародейкой. И они не будут иллюзией, я не умею создавать такое, - я не Креван. - Тем более в чужом мире. В твоём, Цирилла. Ты их спасла и твоей милостью они дышат. Ты готова их увидеть? - Эредин склонил голову. Ему хочется протянуть ладонь и поймать подбородок Цириллы между пальцев - держит себя. Она ненавидит эту фривольность, гордая девочка. Не Лиса, его.

- Ты готова поверить мне? И сейчас мы не будем обсуждать нашу сделку. Потом, - Эредин ждёт ответа. И впервые для себя он готов ждать долго.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

Отредактировано Shadowrun (2022-02-21 02:09:50)

+1

5

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Никогда никому не верь, этому ее учила жизнь. Теперь Цирилла находилась не на своей территории, даже не в своем мире, если хоть один из бесконечного количества миров можно было назвать своим. Так далеко от своего "дома", что и представить трудно. Возможно там, в том мире, прошла уже добрая тысяча лет, а, возможно, и Сопряжения Сфер еще не было. Цирилла могла подчинять себе время, пространство, разрезать эти вещи, как тонкую ткань острым кинжалом, однако она не была властна над чужой жизнью. В первую очередь - своей. И как бы она не пыталась доказать себе иное, каждый раз она подходит к этой точке осознания, что она сама загнала себя в тупик. И теперь ей ничего не оставалось, кроме как посмотреть на Эредина злым взглядом, в котором спряталось простое человеческое разочарование. Она растеряна. Кому верить?
Собственному сердцу. Всегда верь только ему. Голос чародейки Йеннифэр. Той, которая знала все на этом свете. Всё и немного больше. Самая мудрая женщина после бабушки Калантэ. Цирилла училась у лучших и, кажется, не научилась ничему. Магия для нее все еще оставалась большой загадкой, а чужая мудрость - темным лесом. Искусством, ей не постижимым. Поэтому она никогда не поймет поступков Лары Доррен, поэтому она никогда не станет такой, какую ее пытался слепить Креван. Цири - возмущенная мятежница, она все ломает. Всё и всех. Даже себя. И танцевать на углях, оплакивать руины ей было приятнее и легче, нежели смириться с золотой клеткой.
Сегодня ей предстоял еще один выбор и никто не мог быть ей лучшим советником, чем шестое чувство. Она должна была собраться с мыслями и вспомнить все, ему ее научил опыт. Можно ведь не верить никому и снова остаться одинокой. А разница? Когда-то было по-другому? Когда-то, давно, она знала, что по ее следам всегда идет Геральт, что ей есть куда возвращаться. Теперь Цири абсолютно одна и это одиночество проникало, как холодное лезвие, прямо в сердце. Оно ранило сильнее, чем меч.
Взгляд ее дрогнул вместе с уголками губ.
Она подошла к Эредину. Его голос звучал не таким стальным, безразличным, как раньше. Она пыталась угадать в его образе хоть какую-то повинность и, возможно, соучастие? Глупая, глупая Цири. Как маленькая, в самом деле! Какое соучастие у Эредина? Все, что их, всех, интересует - это будущее. И если ради этого придется заживо препарировать, то они это сделают, не моргнув глазом. Что жизнь одной ничтожной человеческой самки против судьбы целого великого народа?
Вот она - неизбежность. Чувствуешь, Цирилла? Все, что было до этого имело хоть какой-то выход, даже если ты сначала не видела его. Она сжала зубы, будто бы каждое слово выходило у нее с неизмеримой болью. Может быть, в этот момент ее взгляд сказал больше, чем Цирилла могла сказать словами.
Смотри, Эредин. Такую победу ты хотел? У нее заблестели слезы, очень-очень глубоко. Это ее родители. Ему никогда не понять. Не понять эльфу, который не знал ни материнской любви, ни отцовской заботы. Цири оказалась брошенкой в захваченной Нильфгаардом Цинтре, она нашла свою семью в ведьмачьем замке, она стала дочерью женщине, которая никогда не могла иметь детей. И теперь жизнь лишает ее любимой матери и любимого отца, которые дали ей столь многое?
А в какой-то момент даже смысл жизни. И смысл дальнейшей борьбы.
- Я никуда не поеду, - у нее голос даже ни на миг не дрогнул. - Аваллак'х сказал правду, они не могут жить за пределами острова.
Цирилла сглотнула горький комок.
- Но если мои родители не могут жить, пусть и твоя раса умрет.
Она выплюнула ему это в лицо.
- Можешь убить меня за это, но твои люди мне никто. Эти шлюхи, аристократки, уставшие старики, они мне никто. Что, Эредин? Победил?
Она чуть толкнула его в грудь.
- Наслаждайся своей победой. Никакой сделки не будет. Мне ничего от тебя не нужно, а тебе от меня - моя собственная жизнь. Не кажется ли тебе это несправедливым? У меня ничего не осталось! - Теперь Цирилла сорвалась. - Как в ту ночь в Цинтре. Так пусть все горит. И твоя жизнь, и твое будущее, пусть все горит, мне ничего не жалко.

+1

6

[indent] Цири злится, он как пёс нюхает её тихую ярость. От зелёных глаз своих глаз не отводит, видит как мысли Цириллы роем ос жалят, она делает выбор и Эредин вдруг понимает каким этот выбор будет. Авалакх, значит, предупредил её. Провёл беседу, старый Лис, но Эредин ему впервые благодарен - не придётся объяснять ему, кто в магии несведущ. Кому её законы не постичь в большей мере, чем воину. И тем не менее, это и есть вкус поражения, не смирение, не принятие в противнике, не слом который превращает в раба, но яростное сопротивление смертника. Больше Цирилла ничего не боится, он как собственное отражение в ней это видит. Когда отступать некуда, когда все границы сломаны и враг неизбежности окружает, остаётся только вырывать глотки зубами - Цири именно так и поступает, когда вцепляется в горло Эредина отказом. Их договор был на словах. Их договор был даже добровольным. Но теперь не будет ничего, надежды самого Эредина рухнули под ноги, как слабость Цириллы сделала из неё знаменитую на Континенте Фальку.
Эредин сцепляет зубы, в нутре его поднимается волна ярости, точно такой же, раскалённой добела. Потому что как Цирилле больно за приговорённых родителей, жизнь которых отняли не эльфы, но люди, так Цири теперь разрушает будущее эльфов. Эредин хочет схватить её за горло.

- Эти шлюхи, аристократки, уставшие старики, они мне никто. Что, Эредин? Победил? - он хочет услышать как хрустят позвонки её тонкой шеи, ведь он так давно даже думал о том, как просто было бы её убить - так просто, что от этого становилось скучно. И теперь она будто сама просит о смерти, посмотрите только. Ласточка клюёт ястреба!

Из горла Эредина родился глухой рык и он сделал широкий шаг к Цирилле, на долю мгновения он действительно хочет причинить ей ещё больше боли. Физической, он на секунду желает её уничтожить, как личность, сломать этот проклятый стержень раз и навсегда. Королева - пха! Просто зарвавшаяся смертная девка, разбавленная жидкой кровью дхойне наследница неудачного эксперимента, шлюхи Лары!
Эредин останавливается. Потому что в дребезге стекла, который рождается из глотки Цириллы, он слышит далёкие отголоски собственной боли. Так кричат дети, когда на их глазах гибнут родители. Когда рубежей нет и ты совсем один с миром, который не способен понять.

Эредин на периферии замечает наблюдающего за ними Кревана и так хочет чтобы старый Лис провалился сквозь землю. Невовремя, так невовремя.

Ласковые руки касаются волос и сквозь пряди проходит костяной, филигранной работы, тонкий гребень. Голос матери звучит далеко, так, что почти невозможно го описать.

- Ты не должен так торопиться, мой храбрый птенец. Ястребы не бывают такими лохматыми...

Эредин хотел навредить Цирилле за то что она говорит как лает, так похоже на её названную мать, но вместо этого он медлит, нависая над бывшей княжной Цинтры. Над бывшей надеждой всех чародеев её родного мира. Над бывшей надеждой, наверное всех рас, потому что исключительное право жить есть не только у эльфов. Когда-то, очень давно, Эредин мог бы произнести такие слова и не рассмеяться самому себе.
Он смотрит в глаза Цириллы долго. Она ждёт его ответа, агрессии которую несомненно прочитала в его движениях, на его изменившемся лице. Он протянул руку и накрыл её щёку ладонью, жест, который сработал почти на глубинных инстинктах, на далёком звоне знакомого-незнакомого голоса и сосущего в подреберье одиночества, которое Эредин всегда сполна заливал злостью.
У них с Цириллой не было цели жить, потому что жить незачем. Борьба с Белым Хладом более реальна, чем борьба с вымиранием народа, даже новый мир это туманная надежда. В битвах Дикой охоты Эредин попросту не думал о том,что им в самом деле уже нечего терять. Как и Цирилле теперь, застрявшей в кругу Уробороса.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

+1

7

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

В одно мгновение Цири подумала, что он сейчас убьет ее. Даже в самые отвратительные минуты пребывания здесь, что раньше, что теперь, Цирилла не видела Эредина таким. Он, бывало, потешно злился, но еще никогда при ней не впадал в ярость. Сейчас Ласточке показалось, что она заметила блеск опасного гнева в его глазах и он едва не дал ему выхода, но остановился. В какой-то последний момент, занеся меч над ее головой, он остановился и вдруг что-то осознал для себя. Цирилла не испугалась, в ней не было ни капли страха, она сама этому удивилась. Странно, но именно сейчас ее не интересовала собственная судьба, даже если это означает смерть. Она не была уверена, что Эредин не сорвется, это не игра с огнем. Это вообще больше не игра, а неизбежность, которую Цири приняла, как меч в сердце. Разве теперь ее может интересовать собственная участь? Если все и так понятно.
Однако Эредин остановился. Именно в тот момент, когда нельзя было останавливаться, когда стоило сорвать свою злость и показать, сколько в нем от зверя, а сколько от человека, эльфа, любого другого разумного существа. Эредин будто бы смахнул дымку, смахнул плохой сон и очнулся у края пропасти, но вместо чего-то страшного он увидел ее лицо. Ее безразличное лицо, глаза с застывшим немым "ну и что?" Его не остановило ее безразличие. Его остановило что-то другое в ней и Цири это тоже почувствовала. Словно кто-то потянул за цепочку и собака внезапно для самой себя поняла, что все это время на ней был ошейник.
Цири поджала губы, принимая это такое странное, наполненное какой-то лаской прикосновение к ее лицу. Вместо удара он дарит ей сочувствие на грани с объяснимой лаской? Цирилла могла смахнуть его руку, плюнуть ему в лицо, снова и снова бить его словами, пока он окончательно не положит конец ее страданиям, но она не стала. Принять свою судьбу, это тоже работа над собой. Ты можешь бежать сколько угодно, ты можешь до смерти устать и это ни к чему не приведет. Ты можешь биться о клетку в надежде, что твое собственное упрямство сломает крепкие створки, но этого не произойдет. Ты просто умрешь от бессилия, как все другие наивные, такие упрямые, волевые маленькие птички. Надежда не спасает жизни.  Надежда ничего не делает и не дает человеку, кроме лживого ощущения света в конце пути. Из-за надежды люди частенько опускают руки, не продолжая борьбу. В надежде...
Надежды нет. И когда ты это признаешь, когда ты узнаешь это, по-настоящему, тогда ты изменишься.
И мир вокруг тебя, он тоже изменится.
Она смотрела в его ужасающе холодные глаза и вспоминала замершее озеро перед башней Ласточки. Как ее коньки резали ладони людям, которые пытались ее поймать. Их приняла холодная вода и сейчас Цири смотрела в глаза Эредину и вспоминала саму себя. Она ведь сильно изменилась с того времени, но что-то ее привело к подножью Башни.
Было плевать на Кревана, который застыл у нее за спиной. Цири чувствовала как дышала магия. Совсем не такая колючая, какой она была в том мире смертных людей, чей век краток, словно миг. Там и магия была ограниченной, злой. Острой, как оружие. Здесь магия держалась на словах, здесь магия была другой. Не все эти цветастые и пестрые чудеса, не эти фейерверки и огненные шары. Ни эти драгоценные камни и чудовища. Магия здесь лилась из души, через слова, через взгляды и помыслы. Но эта магия не могла спасти их всех, стариков и шлюх, придворных и воинов от неизбежности прихода Белого Хлада.
- Есть ли хоть один мир, в который не пришел Белый Хлад? - Спросила внезапно Цирилла. - За пределами Спирали, если вырваться с этой дороги, свернуть "не туда", чтобы попасть "куда-то". Ты хочешь от меня невозможного. Нельзя соскользнуть со Спирали.
Она помотала головой.
- Ты сам мне говорил это.
- Цирилла, я знаю, что тебе нет смысла помогать, - донесся голос Кревана позади. - Но ты ищешь смысл жизни. Вот он. Другого не дано.
- Помогать врагам? - Спросила она, стиснув зубы.
- Нам не обязательно быть врагами.
- Из-за тебя умер король! - Взорвавшись, крикнула Цири и трещины пошли по сводам крепкой арки. Этой арке, должно быть, не один век. - Ты хотел убить меня, и ты, - она указала Эредину пальцем - хотел убить меня тоже. Нам не обязательно быть врагами? Теперь мы станем друзьями, потому что вы хотите использовать меня? Я лучше брошусь в море, чем стану помогать тебе.
Она развела руками.
- Я хочу уйти. Я ведь могу уйти, я не пленница, да? - Она посмотрела на Эредина с вызовом.
И через секунду, не дожидаясь ответа, она пошла вниз по лестнице.
Куда она пойдет, сама не знает, но точно подальше от этого мира.

+1

8

[indent] Эредин уже проиграл право на ярость - он уже проявил слабость перед девчонкой, на миг поддавшись собственным... Чувствам? Эредин в растерянности и зол уже на себя, как в тот раз, когда Цири провела его, заставив не заметить очевидно низкого уровня моста. Эредин капитулировал там, где мог нажать и заставить, как угодно: ломая кости или душу, он ведь лучше многих умел вынуждать. Эредина не смущали пытки и принуждения, он умел обходиться жестоко  с врагами и с теми, кто не желал добровольно заключать союз.
Он вышагивал по пепелищу деревень, не жалея выживших женщин и детей, потому что все они ровно были той же грязью смешанной с пеплом под подошвами сапог, но он спасовал перед грязнокровной наследницей лары Доррен.
Шиадаль. Королевы Ольх.
Эредин не проронил ни слова, пока говорила Цири и давно убрал руку от её лица. Он ненавидел в этот момент бесстрастного Кревана, наблюдавшего издали как голодная лиса ждёт у курятника. Он ненавидел этот сад, этот застывшего времени, кусок жалких эльфских земель, ставший им тюрьмой. Эредин презирал короля, не давшего ни славы, ни победы, ни дома. Ни наследника. Цири уходит и вслед за ней Эредин чувствует запах мёда и горечи металла. На лице Эредина играют желваки, он в бессильном бешенстве и то бешенство раньше он гасил легко. Иногда разгоняясь  на коне до скорости ветра, обгоняя бури и собирая за собой мрак грозовых туч. Ему нужна была битва железа, а не слов, но кажется ему придётся привыкать к новым условиям.

- На удивление ты себя держись, - говорит Авалакх, встав рядом. Он как будто не обеспокоен словами Цириллы, смотрит пристально в сторону, где между арками растаяла горделивая спина этой dh'oine. - Мне она доверяла ещё меньше. Я не думаю, что ты силён в интригах, Эредин, поэтому вину на тебя не возлагаю, - Эредин сжал кулаки. Креван слишком важен Элле, чтобы причинить ему вред. Наконец, Креван был ему практически братом. В дальнем прошлом они ладили.

- Заткнись, - обрывает его Эредин, но Креван будто не замечает. Он ниже Эредина всего на пол головы, но несёт свой рост как король. Интересно, всё таки... - Это ты смешал декокт? Чтобы убить Ауберона? - Эредин повернул голову и наклонил, чтобы видеть ответную реакцию. Но даже ветер не беспокоит идеально ровную, аккуратную причёску Авалакха. Что уж говорить про эмоции.

- Я хочу дать тебе совет, - Эредин жёстко хмыкает. Никто лучше Лиса не умел уходить от вопросов. В сущности уже нет дела, кто погубил старого короля Ольх. От него всё равно уже ничего не зависело. Давно ничего не зависит. Молчание Эредина Креван истолковал как согласие. - Отведи её к Знающей, Исилиэл, - в ответ Эредин пренебрежительно  фыркает, как рассерженный конь. Любые добрые советы Авалакха нужно обдумывать - Лис не зря лиса даже среди Элле. Особенно здесь, Ауберон ценил его именно за эту скользкую натуру. Не лиса, думает Эредин, змея. Но реагирует он о другом:

- Эта безумная сказочница? - он пренебрежительно морщится. - Она не поможет, - потому что сказки никому не помогают. Древние знания, древние эльфы и всё, что рассыпается прахом, стоит только нажать. Или проверить на истинность. Эредин предпочитал верить в то, что видит. Лис не останавливает Эредина, когда тот уходит, а Эредин не знает куда идти, позволяет работать рефлексам. Останавливается лишь у ворот дворца, уходящие в небо шпили теряются в назких облаках. Помпезность не стоящая и гроша.
И отсюда хорошо видно всё, даже за пределами земель его народа. Не видно только черепов и скелетов единорогов за надёжным плетением иллюзий. Эредин разворачивается на пятках и идёт ко дворцу, приветственно распахнутым мощным дверям и слугам, кланяющимся низко-низко.


Ему доложили, что она здесь и не солгали. Сам Эредин в своём чутье не подвел себя - Цирилла всё-таки сентиментальна, в ней это остаётся. Она захочет запомнить этот мир. Проклясть его. Плюнуть на головы проходящим внизу, может быть? Несколько минут он смотрит на её статную спину, прежде чем подойти. Не видит слома в плечах и повороте головы, Цирилла даже наедине с собой держит меч в хребте.
Как она.

- Ты не знаешь, что здесь есть ещё кое-кто, - начинает Эредин. Он не вышел на балкон, но встал в дверях, подперев плечом выделаный из тонкого пласта древесины гнутый косяк. Совет Авалакха не был пустым хотя бы потому...
Что у них есть шанс умолять эту девку помочь?
Эредин сглотнул. Как будто собственную гордость отправил в пищевод.

- Эльфка, которая знала короля Ауберона мальчишкой. Самая древняя из нас, - он ждёт её реакции. Самой очевидной, отказа. И ведь даже теперь он не сможет схватить её за волосы и поволочь насильно.
Эредин Бреакк Глас уже. Проиграл.

- Тебе не интересно?

Битва не стали. Он это всё ненавидит, эти ужимки, растянутое время.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

Отредактировано Shadowrun (2022-03-03 02:57:33)

0

9

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Этот край был удивительным, несмотря на все, что он перенес. Если бы Цирилле было кому рассказать то, что она видит здесь, она бы рассказала о золотистых равнинах и ровных холмах, она бы рассказала о единственном водопаде, на котором стоял королевский замок, и что все здесь выполнено в тонкой эльфийском стиле, все здесь какое-то небесно легкое. Да, все-таки очень странно. Эльфы, измученные, злые, завистливые, как они могли создать нечто такое красивое? Даже перилла на балконе покоев, в которых располагалась Цири были выполнены со вкусом, на них был нанесен едва заметный узор. Тонкая, ручная работа. И нельзя сказать, что где-то во дворце по-другому. Здесь всюду красиво, но очень одиноко. Среди высоких арок гулял ветер, словно в душах местных жителей. И несмотря на то, что эльфов было довольно много, они будто бы прятались по углам, только бы никто их не увидел. Только и слышны, что их тихие голоса. А кто-то, будто бы по очень старой привычке пел на незнакомом Цири древнем языке. Она неплохо понимала Старшую речь, но некоторые песни разобрать не могла, как и не успевала спросить, на каком языке они поют. Поющего никогда не было видно, тихое пение доносилось откуда-то из глубин Дворца и уходило так же далеко, будто бы пробегал мимо - всего лишь мимолетная тень.
Если бы этот Дворец населяло больше народу, тут было бы куда красивее. Большие залы будто бы и создавались только ради того, чтобы в них вмещалось больше народу, но теперь они пустовали. Тут вообще было много пустых, никем не занятых комнат. И это удивляло. Они построили такой большой Дворец, такой обширный город и ради чего? Населения почти не осталось, а простых эльфов, тех, которые не являлись какими-нибудь аристократами, принцами или еще кем бы то ни было из знати, Цири вообще ни разу не видела. Они, должно быть, жили в низине, за рекой, которая серебрилась холодным сиянием.
Она собиралась на самом деле покинуть это место, правда, уверенная, что за ней пустят погоню и снова сделают пленницей. Но не попытаться Цири не могла. Она была разбита. И на душе у нее было так же пусто, как в длинных коридорах старого дворца. Вещей у нее не было, только реши убежать, вот и твой побег. Правда, Цири не рассчитала, что лошади у нее тоже уже не было, она могла одолжить лошадь Эредина. Да, пожалуй, она так и сделает. Осталось только обернуться, взять свой меч и выйти. Никто не удержит ее.
Она убежит.
Но куда?

+1

10

В прошлый раз у нее был смысл бежать, она всегда знала, куда она бежит. И от кого. Но, что главное, она всегда знала, к кому она бежит. Что там, где-то на бесконечной спирали есть мир, в котором у нее есть мать и отец. А теперь и их нет. Нет ни друзей, ни знакомых, а даже если они были, Цири всегда могла выпрыгнуть когда-то в другом временном промежутке.
Она обернулась, когда в ее покои вошел Эредин. Без стука или приглашения. Они здесь все чувствовали себя хозяевами. Цирилла усмехнулась. Да, какая разница, даже если бы она повесила тысячу замков, разве она здесь что-то решает? Пока она здесь, она даже не властна над собственной жизнью, о чем тут можно говорить! Они разменяют ее, как монету. Они убьют ее, если придется. Прольют ее кровь, чтобы согреть свою. Ты дура, Цири, если не видишь в их вынужденном терпении презрение. Ты ничего не значишь для них, хотя бы потому, что на голову ниже любой женщины. Но чувствовала ли себя Цири ниже? Никогда. Ни в одном компании, в которой ей не повезло оказаться.
- Нет, - ответила она, снова подняв на него взгляд, полный безразличия. - Мне не интересен твой народ. Всё, что мне нужно о нем знать, я знаю. Я не знаю существ более отвратительных, чем твои эльфы. Как вы вообще можете называться эльфами? Посмотри, Эредин, ваши сердца прогнили насквозь.
Она сделала паузу, а потом грузно вдохнула и эмоционально выдала:
- Ты знаешь, в детстве мне рассказывали про эльфов сказки. Мне сразу же говорили о том, что они не имеют ничего общего с теми эльфами, которые живут среди нас. В тех сказках эльфы были созданы из света. И они сияли. Они были мудрыми, сильными и благородными. И теперь я смотрю на твой народ, - Цири усмехнулась. - Вы ничего общего не имеете с эльфами из старых сказок. Как жаль, правда? Вы даже хуже, чем люди. Представляешь себе, Эредин. Давай закончим это, ты можешь попробовать убить меня прямо сейчас.
Цири достала из ножен Ласточку. Она неестественно светилась в этом мире.
- Но я буду защищаться. А если не попробуешь убить меня, то попытайся остановить.

+1

11

[indent] Эредин сам себя удивляет - он не реагирует. Он не порывается свернуть тонкую шею и сбросить Цириллу с балкона. Он ощущает как ярость тугими кольцами душит изнутри, но вместе с яростью обрывается что-то отчаянное, звонкое. Так ломается надежда, а надежда на спасение его народа, это то что заставляло Эредина быть собой. Огнём и мечом вынуждал покоряться миры. Эредин ненавидел слабости, в особенности слабости в себе. А сейчас он слаб как никогда. Убить Цириллу из каприза можно - это будет крайне глупо. Убить Цириллу как долг... Вероятно нужно. Но этим он не спасёт никого. Эредин смотрит на клинок в руках Цири - по стали пляшут солнечные блики, запрыгивают на стены и тонко вышитые гобелены, ползут многоцветием по лицу Цири. Эредин делает шаг навстречу, пока остриё не упирается ему в кадык. Ласточка дрогнет - сделай он ещё шаг, но дрогнет ударом - он в этот уверен. И он успел бы прежде лишить жизни Цириллу - какой моветон подохнуть рядом с человеческой девкой, подобно королю, корчась на полу. Эредин не строит иллюзий, умирают все одинаково уродливо. Это только похоронная традиция эльфов отражает застывшие прекрасные мгновения.

- Нам тоже рассказывали сказки, - говорит Эредин то чего от него не ожидают. Даже он сам. Он внимательно смотрит в глаза Цириллы и чувствует как по коже бежит дорожка крови. Эредин поднимет руку и берётся за клинок ладонью, сворачивая пальцы под острое лезвие. Держит так как будто проверяет твёрдость, решительность Цири. Хватит ей мужества убить его прямо сейчас? - Нам рассказывали про великий исход эльфов из изначального мира. Мира, который был настоящей юдолью и родиной для нашего народа.

Он помнит как качалась под ногами палуба, он смутно помнит небо, которого больше ни разу не видел в составе звёзд. Он помнит крики чаек, которые стихали по мере того как Навигаторы уводили корабль на далёкое кольцо Спирали. Иногда Эредину кажется, что это всего лишь исковерканный сон - не было кораблей с серыми парусами, не было женщины с вороными волосами и печальным лицом.
Военачальник не должен быть сентиментальным. Генерал Дикой охоты не должен допускать уязвимости перед фактической пленницей. Тот, кто защищает последнее право Elle жить, не имеет права задавать себе неудобные вопросы. Все сказки, которые он слышал уже будучи рыцарем королевы, одним из вернейших всадников прежнего генерала, казались ему нарочитой чушью. Почти как молитва богам. Бессмысленным.
И об этой бессмыслице он теперь говорит Цирилле, чей взгляд прожигает злостью насквозь. Она ненавидит всех эльфов, она винит их в крахе своих надежд, но ирония в том, что не Элле погубили её родителей.
Ему хочется едко напомнить о том, кто на самом деле это сделал.

- Есть ещё эльфы, которые, якобы помнят прежние времена. Их почти никто не слушает, потому что наша память длинна, но даже среди нам единицы тех, кто помнит историю настолько глубоко. До Континента до Сопряжения, до Ларры и войны с Единорогами. Одна Знающая, утверждает что эльфы были, - это слово никак не ложится ему на язык. Зыбкое, ненадёжное, глупое. Неправдивое. Эредин не верит в то, что его народ когда-то нес свет божий, и вообще был благословлён кем-либо. В памяти Эредина бесконечные тренировки, сражения, попытки найти дом, разочарования и самая затяжная война.

- Светлыми существами, - он усмехнулся и сжал пальцы сильнее, по руке побежала дорожка крови, вниз по запястью под рукав. Он уже второй раз режет руку о Ласточку нарочно, чтобы не сломать позвоночник упрямой княжне. - Знаешь. Ты очень похожа на одну женщину. На лучшую из нас кому я когда-либо служил. Меня бесило что вы так похожи, я пытался не замечать этого. Но очевидное глупо игнорировать, как если бы я игнорировал это, - он кивает на блестящую сталь цириллиного меча. - Ты не Лара. Авалакх слеп и просто хочет видеть потерянную мозаику. Ты родилась с лицом Шиадаль. Королевы Ольх.

Эредин замолчал. Он продолжает изучать Цири. Следить за тем, как она теперь себя поведёт. Руку саднит всё сильнее.

- Она была лучшей среди всех нас. Она была более великой, чем Ауберон. Я бы даже сказал, что он не был достоин её. Шидаль мне тоже рассказывала те сказки. Про свет. Про народ. Про остров где мы были бессмертны. Она водила дружбу с Исилиэл, той Знающей, о которой я тебе говорил. Она твоя... - стоит ли считать жалкие поколения людей в ветке королей ольх? Лара здорово разбавила кровь и заставила Кревана и Эредина побегать по спирали, выискивая одну-единственную песчинку. - Бабка. Исилиэл могла бы тебе больше рассказать о ней.

Эредин отпустил меч и кровь с ладони часто-часто закапала на белоснежный мраморный пол.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

+1

12

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Можно было бы сказать, что Эредин предпринимает последние попытки удержать ее внимание и у него это отлично получалось. Цирилла считала, что Эредин понимал только язык жестокости, он всегда и во всем говорил на языке меча и Цирилла прекрасно понимала этот язык. Насилие - всегда выход и это работает в любом мире, где бы они не оказались. Но теперь никто не мог удержать ее насильно, потому что теперь у Цириллы попросту не было мотивации к жизни. Иными словами, ей было практически наплевать на то, что с ней случится. Лишат ее жизни, разве она будет сожалеть? Нет, в ней не потух бунтарский дух, но даже самый упрямый человек в конце концов должен признавать, что обстоятельства загоняют его в тупик. И нужно найти правильный выход. Принять на себя удар, признать поражение, как своеобразную победу над собой, над своей гордостью, не дать своему врагу этого наслаждения - увидеть отчаяния в твоих глазах, этому тоже нужно научиться. Цирилла училась, теперь она могла перечислить все уроки, которые она получила на этом пути.
Сегодня она получала еще один урок. Урок не выживания, не гордости и не упрямства. Она видела, как Эредин менялся перед ней и, вестимо, ему это тоже не давалось легко. Ведь сперва он сделал то, что она от него ждала - зарекся убить ее. И, должно быть, пришел сюда с таким намерением. Однако что-то изменилось. И в нем, и в ней. Но нет, Цирилла не приняла решение, но опустила меч. Не интересно убивать жертву, которая перестала сопротивляться, она усмехнулась. Ведь сейчас она была вовсе не охотником, она была всего лишь жертвой, которая будет защищать свою жизнь до тех пор, пока борьба ее не оборвет. Всё, что может проигравший на ее месте.
Только вот умирать, как оказалось, никому не требовалось. Эредин принял на себя удар ее гордости. Не просто, как стена, он принял ее гордость, как мягкий бархат. Не высказанное, но где-то повисшее между ними "я понимаю тебя". Цирилла хотела усмехнуться, снова его поддеть, снова испытать его нервы на прочность, но этого уже не требовалось. Перед ней стоял эльф, которого она никогда не знала, а если бы ей о таком Эредине кто-нибудь случайно рассказал, она бы рассмеялась. Разве что теперь не было смешно, потому что это не было какой-то шуткой или байкой, она все видела собственными глазами. Не время для усмешек.
Но меч был уже опущен, а значит, пусть Цири и не сказала это словами, ее ответ уже был сформирован, а решение принято. Эредин не собирался вступать с ней в борьбу, значит, ей не требовалось сражаться. Однако в жизни ничего простого не бывает, не правда ли? Где, тогда, здесь зарыта собака? В глазах у Ласточки все еще горело сомнение, недоверие. Она умела слышать, слушать тоже умела, но чему ее научила жизнь во Дворце, так это то, что все услышанное приходится проверять. Нет, она не считала Эредина лжецом. Эредин был кем угодно, но только не лжецом. Он никогда не стал бы удерживать ее добрым словом или мягкой лестью, как это делал Аваллак'х. Ему проще было посадить ее на ошейник. Просто вскрыть ей вены и сделать какую-нибудь магию с ее кровью, но не врать.
Возможно, он был единственный здесь, кто мог бы смело сказать ей правду. Не боясь, что это кого-то там ранит.
- Отвези меня к ней, - сказала она кратко, будто бы уронила корону на пол.
Ее голос был чужд самой Цири. Это не было просьбой, а дерзостью приказа. Только здесь Цирилла чувствовала себя свободной в цепях, только здесь сам воздух, ветер, все вокруг меняло ее. А, возможно, позволяло ей быть самою собой. Той, кем ей никогда не быть ни в одном из миров. Там, где она бездомная собачка, маленькая Крыса, потерянная принцесса, княжна, в которую уж и никто не верит. Здесь Цирилла Рианнон - королева. И они, все эти долгоухие, они не хотят этого признавать. Они ненавидят ее за это.
Цири сильнее сжала рукоять меча.
Они ненавидят ее за то, что она здесь напоминаем им о том, какое наследие они потеряли. Вся их гордость сейчас была сосредоточена в человеческой девке, жизнь которой теперь стоит дороже чего бы то ни было на свете. Как иронично, правда? С теми, кого они считали не более, чем вещью.

+1

13

[indent] После согласия должно стат легче, но Эредин облегчения не испытывает, на самом деле он и раньше не искал лёгких решений и не спешил делать выводы о победе, пока победа действительно не одержана. Даже будучи всадником Дикой Охоты в мире слабых людей, иной раз они встречали яростное, достойное уважения сопротивление. А Цири никогда не сдаётся, даже когда ей совсем нечего терять, ей по сути и защищать жизнь теперь собственную незачем. Занятно, что Эредину тоже - он может умереть потому что в сущности все их столетние с Керваном старания потерпели крах от одной отчаявшейся человеческой девчонки. Ту, кого Эредин считал никем, он теперь видел почти бессмертной в свей злости. Она не спасёт никого: ни людей, ни эльфов. Может быть единственные, в ком она видит союзников - единороги. Но даже те лишь взывают к её чувству долга. Эредин ни секунды в этом не сомневается.

Он склоняет голову в знак благодарности, любые слова в эту минуту излишни и разворачивается, промакивая кровящую ладонь шёлковым полотенцем, которое небрежно лежало на крохотном столике. Белая ткань тут же пропитывается алым почти наполовину, а Эредин мотает её вокруг кисти, порез жжётся, но боль действует благоприятно. Очищает мысли, давит неизрасходованную злобу. Даже повернувшись спиной к Цирилле, Эредин слышит как скрепит кожа на гарде меча, когда Цири до болезненности сжимает пальцы вокруг неё. Он жестом показывает Цири следовать за собой, той рукой, на которой теперь бело-красная повязка, как знак полной капитуляции.
Эредину жаль, что он позволил Цири увидеть так много. И в тоже самое время он будто самого себя отпустил, позволив что-то кроме железной маски, странное ощущение, когда плита давит на грудную клетку и одновременно очень глубоко внутри самому становится легче. Неужто Эредин тоже решил поверить в чудо или сказки?
Нет. В них верила королева, и она тоже проявила эту сентиментальность, будучи первой, кто понимал неизбежность краха и заката эльфов. Эредину лишь жаль, что не Шеадаль видит последние дни их народа, а слабый Король Ольх был с ними, захлёбываясь в былом величии  и сказках Кревана.

Они спустились во двор, мимо притихшей прислуги, мимо стражи - на Цири до сих пор смотрят со смесью презрения и ожидания - слухи расходятся быстро. Цири стала причиной вести гибели Короля Ольх, Цири теперь ожившее пророчество о спасении. Будто она в самом деле кому-то его должна. Ведь она точно права в том, что у неё нет никаких причин им помогать. Эредин умел мириться с очевидными выводами, но не событиями, которые могут последовать.
Если Цирилла снова не захочет им помочь, что же. Он допускал мысль о том, что лучше тогда убьёт её сам.

В конюшнях копошились только рабы конюхи, гвардия Эредина в казармах, он сам приказал отдыхать сегодня, позволил выбрать себе любую из пленных тем кому этого хочется. На давнем подарке Цири в виде породистого иноходца Эредин акцента не делал, если не нужна ей, то пригодится кому угодно другому. По короткому приказу служанка вывела для Цири белоснежную кобылку, высокую, точёную, не чета боевым коням гвардии Эредина, но выносливую для долгой прогулки. Кобыла стрижёт ушами и шальным, немного злым глазом косит на Эредина, он ухмыльнулся.

- Она точно похожа на тебя, Цири, - и прошёл к своему коню, ласково погладив огромную морду. Эредин помнит дорогу, потому что однажды её показала королева. Он помнит всё что она говорила и делала. Если короля в самом деле отравили, то отравителю стоило сделать это гораздо раньше. Проверив седло, Эредин ловко взобрался на мощную спину.

- Следуй за мной. И на этот раз не в перегонки, - он спокойно посмотрел в глаза Цириллы, всё ещё злые, неверящие, зелёные. - Знающая наложила чары, к её обиталищу так просто не подобраться. Можно заблудиться.
Старая ведьма не привечает гостей и в особенности молодняк эльфов. Она верила и любила только избранных и в это число так и не смог попасть Эредин. Впрочем  он и не стремился.

Они выехали из предместья дворца по нечёткой дороге, заброшенной, заросшей не густым лесом из молодых, вечно молодых, сосен. Солнечный свет пробивался сквозь кроны, неравномерно падал не землюю и мягкий мох, кое где проросший на тропу, что становилась всё более вихляющей и звериной. Ауберон любил здесь охотится, иногда сюда притаскивали пленных единорогов, чтобы устраивать травлю, но чаще всего они ломали ноги до того как их настигала свора собак или стрела охотника.
Эредин не любил те игры, это было как добивать раненого солдата: в целом ничего примечательного, только одна пьянка от крови для тех, кто воевать не привык и не хотел.

Через несколько миль Эредин поднял руку, призывая остановиться и Цири.  Кровавая корка на ладони затрещала от движения и ткань снова стала неприятно мокрой. Внимательный взгляд Эредина ощупал опушку, с первого взгляда абсолютно пустую. Только трава, дикий вереск, мох и кудахтанье кукушки.

- Исилиэл. Это я, Эредин Бреакк Глас. Я хочу тебя видеть. Тебя и твоё убежище. Я привёл... - он старается говорит коротко, чётко и без эмоций. Он старается просить, то что Эредин делать ненавидит всей душой. Но его перебивает сначала сильный порыв ветра, от которого конь зафырчал и попятился, а потом и голос, звонкий, юный:

- Ты привёл ко мне кровь королей. Наследницу Старшей Крови, но на этот раз не лисью подделку, - Эредин сжимает поводья. - Проходи, девочка. А он подождёт снаружи, так и положено собакам, - Эредин сильнее стискивает твёрдую кожу удил, едва не калеча себе пальцы. Он никого не видит, но прекрасно понимает, что Цирилле ничего не скрыто. Цирилла спешивается и знает куда смотреть и с кем говорить.
Это даже не недоверие, это нарочное ехдство. Шедаль смеялась и говорила что Исилиэл слишком мудра чтобы кого-то ненавидеть. Она просто любит заставлять вспоминать о важном.
Эредину же хочется огнём разорить этот лес, заставить колдунью уважать его, в конечном итоге он ищет спасение народу, не она, эта трусливая шлюха!

- Кода ты успокоишься, тогда я позволю тебе пройти. Печально, что ты так неохотно учишься.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

+1

14

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Из конюшни вывели совсем другую лошадь, не чета той, которую ей подарил Эредин взамен ее верной Кэлпи. Однако и здесь Рианнон решила проявить свой спонтанный характер, похожий на беспорядочный поток сильного ветра - никогда не знаешь, в какую сторону его повеет на этот раз. Цири возмутилась. Ей не нравилась белая лошадь и даже если она отказалась в первый раз от подарка Эредина, разве подарки передаривают? Она попросила подать ей предыдущую лошадь и слуги, конюх переглянулись, взглянули на командующего Дикой Охоты, тем не менее, через время коня ей привели, черного, словно бы вороное крыло, сильного и высокого. Совсем не похожего на ее Кэлпи. А Кэлпи была с Цириллой в самые страшные периоды ее жизни, эта лошадь стала ей уже не подругой, нежели средством передвижения. Безумно умная, быстрая, на ее спине Цири пересекла половину Спирали. Ее убила случайность, рука эльфа, которому сегодня Цири была вынуждена доверять. И беря нового коня за повод, Цирилла думала, что никогда не простит это убийство Эредину. Что бы он ни сделал, кем бы он ни стал в ее глазах, эта кровь всегда будет на его руках. Кровь Кэлпи не мог смыть ни один подарок. Даже если бы Эредин привел бы сюда единорога с седлом, это все равно не изменило бы ситуацию.
Тем не менее, Цири вновь проявила спонтанность характера. Белую лошадь увели, запрягли черного подаренного коня и они двинулись в путь. За все время, Ласточка не дала ни одного комментария, хотя ехать пришлось довольно долго. Она и не заметила, как быстро в ее ушах вдруг стало тихо, ибо она привыкла к шуму водопада, на котором стоял королевский дворец, будто бы к тишине. Почти весь этот мир был вылеплен из равнин и степей, но за ними высилась темная ленточка густого леса. Немного пугающего. Цири остановилась. Это место напоминало ей Брокиллон, потому что и здесь деревья дышали магией. Нельзя было просто так туда заехать.
Тем не менее, Эредин подъехал к самой кромке и впервые за все время нарушил молчание. Единственными, кто вел разговоры во время дороги, были лошади. И хотя Цири было что спросить, она ничего не спрашивала. Только смотрела, изучала то, что видела. Степи почти не отличались друг от друга, поля имели одинаковую поросль, и даже несмотря на то, что на холмах не стояло ни одного мало-мальски деревца, среди этих одинаковых пейзажей можно было легко потеряться. Далеко от дворца становилось тяжело дышать, солнце яростно светило, почти напрямую пытаясь заживо сжечь двух беглецов. В траве громко шумели всевозможные неизвестные Цирилле насекомые. Причудливый звук их стрекотания был похож на какую-то долгую, нескончаемую скучную мелодию, под которую хотелось спать. Но он полностью заменил шум падающей воды.
В такой беспощадной жаре трудно было даже догадаться о том, какая беда шла на эту землю. Что эти некогда жаркие поля скоро заживо съест вековечный холод и душистая трава станет острыми ледниками.
Цири подъехала ближе. Эредин заговорил с невидимой стеной. Цири же видела эту стену отлично. Словно голубоватая дымка, а за ней лес - ощущение, будто бы дне глубокого озера.
- Эредин Бреагласс. Эредин - твое первое имя, не полное имя, не состоявшееся имя, - голос был не откуда-то, а отовсюду. Голос не затхлой старухи, а властной женщины. Сам лес говорил с ними, голос доносился от начала лесной полосы и до его конца. Кажется, каждая букашка на поле слышала его. - Я называю тебя твоим вторым именем, Бреакгласс.
Цири переводила взгляд с леса на Эредина, который краснел не то от злости, не то от того, что ему было жарко в доспехах под палящим степным солнцем.
- Я не пойду без него, - ответила Цири, выезжая вперед. Конь волновался, ему не нравилось колдовство вокруг леса.
Лес молчал.
- Ты боишься меня? - Почти шепотом спросила она.
Цири вздернула подбородок.
- Я ничего не боюсь, - заявила Ласточка. - Эредин не собака. Он король Aen Elle.
На самом деле, Эредин не занимал такие высокие посты, но откуда об этом знать лесу? О том, что Знающие знают всё Цири догадалась немного позже, но сказанного не воротишь. Однако лес не возразил. Он молчал, размышлял, а потом несколько деревьев разошлись в стороны.
- Проходи. Король может тоже пройти.

Они двинулись в темную расщелину, а оказавшись внутри, не могли поверить своим глазам. Лес оказался очень светлым, просторным и дивно прохладным. Наполненным самой разной живностью, Цири клялась, что своими глазами видела белых больших оленей с размашистыми кустистыми рогами. Лес был наполнен, Цирилла сказала бы, неестественным белым светом. Такого света никогда не бывало от нормального солнца, но проходя через какую-то "магическую сетку", он превращался в белый, приятный. Этот свет не раздражал глаза, не заставлял щуриться. И лошади вели себя спокойно, они шли сами, зная дорогу.
Весь лес был усеян тропинками, кусты росли ровно по их краю. Кусты самых разных растений, даже таких, каких Цирилла в жизни не видела. Плодоносных, цветущих, просто зеленых. Деревья тоже росли в каком-то удивительном порядке. Не было ни одного уголка, где деревья сплетались бы ветками или были повалены.
Они вышли на окруженное лесом жилище. Это был белокаменный дом, а вокруг него - блестящее озеро. На пороге стояла женщина, сплошь в белом. Нет, не женщина, это существо было нисколько не старше самой Цириллы. У нее были длинные, почти до пят темные волосы и диадема из серебра, похожая на переплетенные ветки деревьев. Никаких корон, платье девушки было похоже на сорочку, до чего оно было ровное и тонкое, но светилось, чуть на него попадал солнечный свет.
- Aen Elle, я никогда не слышала такого названия, - сказала она спокойно. Цири была практически шокирована. Знающие, у них другие голоса. Эта женщина была очень молодой, красивой. Вполне возможно, это какая-то сильная магия по типу той, какой окружают себя чародейки, придавая себе непревзойденную красоту. - Это на квенья? Или очень старый тэлери? На каком языке ты называешь мой народ?
Цири спешилась, но не торопилась идти.
- Eldar называю я его. Eldhar на квенья, Aeldariel на тэлери, но всюду одинаково - Эльдар. Аэн Элле мне название незнакомо. И если вы здесь, давайте говорить на одном языке.
Он жестом пригласила войти и скрылась за дверью своего каменного дома.

+1

15

[indent] Было странно слышать от Цириллы заступничество. Он не просил её говорить за него, он бы, ради проклятой и обречённой цели. Даже согласился остаться снаружи, пускай он ни на толику не доверял древней ведьме. Шеадаль не выбирала себе в союзники глупцов, а значит Исилиэл в худшем, и самом вероятном, случае просто не даст ничего полезного для Цири. Переубедить Ласточку теперь может только внушение, которое мог бы попытаться сотворить Креван. На секунду Эредин задумался: а почему он ждёт? Отчего он сразу не поступил именно так, исподтишка, подло, но любая цель оправдывает средства.  Задумался, глядя на макушку Цириллы, запоздало представляя что трижды мог осадить её по темечку и перекинуть через своего коня, дарёный раз ей не угодил,  теперь она предпочла его послушной кобылке. Но Эредин не поступил бы так. Не в чести дело, когда на кону жизнь его народа, честь это просто заблуждение. Нет - в глубине души Эредин хочет понять, чего добивался Лис, давая Эредину совет отвезти Цири Знающей. Есть куда более тонкий способ заставить Цири передумать, это вынудить её иначе увидеть эльфов. Эредину самому смешно с этих бедовых идей - очевидно Креван просто сам отчаялся. Тем не менее, руки Эредина крепко сжимают поводья, пока Цири говорит, а Эредин сцепляет зубы, заставляя молчать себя. Он в самом деле не желает отпускать её одну, как будто она может не вернуться из-под невидимой завесы. Он не имеет права снова её упустить.
Эредин медленно спешился, выразительно поглядев на Цириллу. Голос прозвенел над поляной, выдавая позволение Эредину зайти, а его душит приступ гнева, словно не он помог отвоевать эти земли у единорогов, словно не благодаря Красным Всадникам у эльфов есть хоть какой-то дом.

Я не король - хочет сказать он, но останавливается, слишком медленно выдыхая. Цирилла не шутит сейчас, но новая волна раздражения гонится по крови от того, что настолько её слова имеют значение для невидимого стража. Не его, который сопровождал сюда уже однажды настоящую Королеву.

Эредин внимательно смотрит в затылок Цириллы, а она не смотрит на него. Её голос звенит непоколебимостью и Эредин на короткое мгновение задумался: а что если бы он был королём. Ему не пришла в голову мысль взять умирающее царство в свои руки и у него были бы союзники, в том числе среди старой знати. Только Эредин никогда не гнался за властью осязаемой, приземлённой. Он, сколько себя помнит, гонится за войной. Это ему роднее, чем тяжесть короны и ничего хорошего корона Ауберону не принесла. Только сейчас Эредин молчит, подыгрывает Цирилле и тяжёлой глыбой встаёт подле неё. Не как слуга - собака? - как равный. Как равный человеку, но больше или пока, Эредин не ощущает по этой причине злого горлового рыка.

Но даже Эредин, повидавший множество миров на своём веку долгожителя не ожидал увидеть ничего подобного. Потому что не было подобного в мире, который ныне, кусочком, остовом, правили Аэн Элле. Этот лес словно соткан из света, он невесомый, воздух пахнет удивительной свежестью и деревья окружавшие их они... Другие. Будто фрагмент чего-то никогда не существовавшего. И до боли, до рези од рёбрами знакомого. Эредин узнаёт эти места и не знает их. Но он точно может сказать, что эту землю не трогала война.
Первая мысль - обман, ворожба, недобрая, спешащая сбить с толку, ладонь Эредина ложится на эфес меча, но ровно два удара сердца и два шага вперёд, чтобы увидеть хозяйку этого места. Увидеть и передумать нападать.

Эредин смотрит на женщину и видит в её чертах давно позабытые. Шеадаль была совершенна. В ней был свет, будто исходящий изнутри неё. Она была другой, благороднее и лучше. Эта - тоже. Будто родная сестра, но они с королевой ни капли не похожи. Эредин не сводит тяжёлого взгляда с женщины пока та говорит. Говорит - не говорит - поёт. Её голос звенит странным, неслыханным акцентом и вдруг высшее наречие Элле кажется Эредину вороньим карканьем.
Морок отпускает, но не уходит до конца, схоронясь на задворках сознания. Эредин не далёк от того, чтобы с силой сжать плечо Цири, да отвести её себе за спину. Мы опасаемся того, чего понят не в силах.

- Что за блажь. Ты Исилиэл. Шеадаль называла себя Мудрой. Ты говорила с ней много лет назад. А теперь ты притворяешься, что не знаешь собственного народа? - он ведь видит, видит - другая. Не их породы и это не лесть для Элле. Другая порода этой ведьмы - что-то высшее. Древнее, куда более древнее, чем все мудрости Лиса. Или он знал обо всём.
Эредин обещает себе спросить с собрата. Спросить как следует.

В дом колдуньи Знающей Эредин входит, на этот раз, первым. Он не убирает руки с меча, он глядит на хрупкую фигуру женщины как ястреб, но за всей миниатюрностью, для него, в ней очевидна сила. Такая, какая ему не снилась. Такая, какую принимала и уважала Шеадаль. Эта женщина не меньше похожа на королеву и Эредин не может никак избавиться от неприязненного себе желание преклонить колено.

- Объясни, что ты имеешь в виду. Тебя подговорил Авалакх,иначе называемый Креваном? - Эредин не глушит своей гордыни. Эти земли завоевал он. И он имеет право понимать что на них происходит. Какая напасть может ждать народ, который и без лишних колдунов умирает. - И что значит - моё имя не полное, но состоявшееся? - он игнорирует память. Игнорирует вой ветра и рвущиеся под напором паруса. Он хочет забыть не явь, но глупые грёзы о том,  как саднило в груди, как пахли вороные волосы женщины. Такой, как эта. Величественной. Полной скрытого сияния.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

+1

16

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Цирилла своими поступками не так удивляла Эредина, как все, что он сейчас видел. Она не бралась судить - был ли Бреак Гласс здесь когда-нибудь до этого, она не стала бы этим интересоваться и после. Если он привез ее сюда, значит, была на то причина. Цири могла отказаться, могла не послушаться, могла не проявить интереса, но все случилось иначе. Где-то в глубине души, отрицая это миллион тысяч раз, Цири чувствовала родство с этим народом. И она малодушничала, когда говорила, что этот народ ей никто. Возможно, она была одной из тех, кто смотрел на эльфов Элле и видел то, что они тщетно пытались разглядеть у себя в зеркалах. Она видела это, никому ничего не говоря. Морок, наваждение, самообман. И однажды она поймала эту надежду в глазах Эредина, с тех пор Цири не могла отделаться от мысли, что он сам себя не знает. А если что-то узнает, то ему страшно. Могучий предводитель Красных Всадников, лидер Дикой Охоты, который наводит ужас на все ближайшие миры на Спирали, несущийся по ночному небу живой кошмар, он боится собственных надежд. Как это смешно. И грустно. Видеть в Эредине, среди этой черной одежды и красного подбоя его плаща что-то живое, настоящее. Она бы рассказала ему, каким он порой бывал, но наткнется лишь на непонимание и гнев. А этого сполна хватает в нем и без откровений.
Сегодня, среди этого леса, в этих деревьях он другой. И, кажется, сама Цири другая. Она стала легче и на душе у нее вдруг стало светло. И если она вспоминала о чем-то плохом, пока шла к дому, вспоминала о Геральте, о Йеннифер, которые раньше были ценой всех ее поступков, то вспоминала о них почти с улыбкой и облегчением. Они ведь нашли свой покой, разве могла ты, Цирилла нарушить его? Неужели твои родители заслужили того, чтобы ты снова тащила их на несправедливую войну даже не за их собственный народ? Разве недостаточно Геральт убил, чтобы призвать его к мечу вновь? Они заслужили покой, они получили ту любовь, за которой сражались ценой жизни. Ты, Цири, эгоистка. И думаешь только о своей выгоде. Взгляни на это иначе.
Взгляни на народ, который умирает. Взгляни на землю, которую ждет гибель. Посмотри на цветы, на зверей, на лошадей, на детей. На тех, кого коснется неизбежность Белого Хлада. Вспомни, что вело тебя, когда ты заходила в покои Короля Ауберона, готовая на всю грязь, устроенную Аваллак'хом? Тебя вело некоторое сострадание, не только невозможность сделать иной выбор. Обо всем этом она думала с облегчением, ясным, чистым умом. И это ощущение, его невозможно было ни с чем сравнить, потому что такое с головой Цириллы было впервые. Она почувствовала себя ребенком, который вновь слушает мудрые советы бабушки Калантэ.
И Цинтра еще жива.
Исилиэль, эта женщина, нет, девушка, которую во Дворце называли Старой Ведьмой, вот она какая. Как ангел, чистое серебро. Возможно все эти придворные дамы и глупые мужчины просто давно тут не бывали? Что заставило эльфов так испугаться собственного прошлого, что они с такой болезненностью отказались от него?
Исилиэль посмотрела на Эредина. Она была не злой, но Цири чувствовала ее раздражение. Почти такое же праведное, как у святого Лебеды.
- Ох, мальчик мой, я не знаю того народа, который приходит к моему лесу, - она говорит "мой" и лес покорно подтверждает это. Цири чувствовала магию своей собственной кровью. - Вы изменились. Я не знаю вас.
Она отмахнулась. Они изменились. Она - нет. Цири смотрела на нее с широко открытыми глазами.
- Такими, как ты были эльфы, когда пришли сюда? - Вдруг уронила вопрос Цири и эльфийка не ожидала такой наглости.
Тем не менее, она улыбнулась одними уголками губ. В ее доме было всё. Угощения и даже вино. Откуда она взяла это, Цири не знала, но стол был прилично накрыт. Ничего особенного на нем не было, но Цири не постеснялась закинуть в рот пару ягод и орехов. Еда настоящая. Это не иллюзия, не обман. Она сжала в пальцах орешек фундука и он податливо лопнул.
- Какими были эльфы? - Она разлила белое вино по бокалам. - Горькими. Да, пожалуй, мы были такими. Уцелело лишь восемь кораблей. Говорят, что именно на столько кораблей когда-то Принц Феанаро выменял у тэлери горный хрусталь.
Она чуть улыбнулась.
- Восемь кораблей уцелели, все другие съело пламя. Теперь ни одного нет, кроме этого, - она снова махнула в сторону Эредина. - Вашего черного корабля. Это пристанище Моргота, отвратительнейшее место.
Она скривилась, говоря все это.
- Как звали твою мать, Эарединель? Именно так она тебя назвала, - пояснила колдунья. - Эаред - с квенья, "коронованный", "инель" - крылатый. Материнской имя всегда пророческое. Ты отказался от красивого имени и стал звать себя Эредином, но это не меняет сути.
Она вдруг резко и долго посмотрела на Эредина.
- А как назвал тебя отец, ты знаешь? Бреагласс - ломающий клетку. Но боюсь, ты и его даже не вспомнишь. Я знаю и Кревана, и тебя, и всех вас. И королеву я тоже знала, - она первая отпила вина и громко поставила бокал на дубовый стол. - Из-за неё мы здесь. Если хотите искать виноватый, то пусть вернется из Чертовой Мандоса и расскажет, почему она сбежала. Почему она погубила наш народ. Из-за кого вы стали такими. Что еще вы хотите знать? Ничего больше не расскажу.
- Подожди, - Цири даже не попробовала вино. Эредин стоял, как проглотил язык, а Цири не было дело до каких-то дальних тайн, о которых она даже не была в курсе. - Подожди, мне сказали, что ты можешь дать ответы, что делать с Белым Хладом.
При эти словах, кажется, потемнело небо и колдунья замолчала.
- Белый Хлад, ты говоришь. Он уничтожает миры, - ответила она.
- Ты знаешь, как его остановить? - Допытывалась Цири, сделав несколько волевых шагов к ней навстречу.
- Его нельзя остановить, - ответила колдунья. - От него нужно спастись.
Цири загорелось.
- Где?
Колдунья молчала.
- Скажи мне!
Она по-прежнему молчала и стояла к ним спиной.
- В Валиноре, - ответила она.
"Сказки!" Слышала она голос Кревана. "Нельзя искать спасение в сказках, которые мы рассказывали детям на ночь! Уж ни детей, ни беспокойных ночей нет, забудь".
Цирилла сама ничего не говорила.
- Эредин? Ты знаешь, что это такое и как это найти? Ты путешествуешь по Спирали больше, чем я.
- Ты не найдешь его на Спирали. Ты нигде его не найдешь. Ибо нам нет дозволения вернуться. Мы сгинем здесь. Мы, те, кто научились ненавидеть людей. Мы, научившие людей музыке. Сегодня ты, Эредин, презираешь человека рядом с собой, но вчера ты пришел из мира, где люди и эльфы живут в мире. Ты спрашиваешь, почему я называю твой народ другим? Потому, что я помню это. А ты - нет. Никто из вас не помнит. Вы испорчены, вы забыли обо всем. Разве может эльф потерять память? Вместе с памятью ушло бессмертие. Вы лишены благословения Валар, вы больше не помните и вы умрете в Долгую Ночь, когда придет час меча и топора.

+1

17

[indent] Ведьма говорит и говорит. А ему хочется взять её за горло и заставить открыть рот, чтобы вырвать язык - Эредина не остановит то, насколько возвышенно-прекрасна эта женщина, ни её свет, ни её порода, в которой он еле, отголосками узнаёт Шеадаль. Его режут её слова о том, о чём она знать не может. Он отказывается вспоминать о том что у него были родители, Эредин глух к этому отрезку своей жизни. Не помнит и память не помогает ему, нет ни одного фрагмента яркого, разорвавшего бы плотную мглу. Эредин всегда был таким - возмужавшим очень рано, служившим Королеве очень верно и после её гибели королю, который был мягок как топлёное масло и слаб. Сильные не подыхают в своих же покоях от того, что не могут без зелий быть мужчинами. Эредин сцепляет зубы крепко и делает шаг к ведьме, она обманывает Цириллу, путает её как дикий зверь путает охоту. И Эредин сам готов зверем зарычать, обнажив клыки невидимые. Гарда под ладонью жжёт кожу, магия вокруг будто гуще стала, искрится свет и Эредин ощущает как по подушкам пальцев скачут разряды, крохотные, кусачие как мошка.

Ведьма лает - о Шеадаль и этого Эредин Бреак Глас стерпеть не смеет. Он не цепной пёс, он всегда был рыцарем и стратегом, но единственная за чье имя он всегда держался была Шеадаль, истинная королева Народа Ольх. Царственная владычица Врат, лучшая из Навигаторов, кого он знал лично. Даже Королева Зимы была слабее и склонял колено перед Шеадаль. Не имеет права безызвестная, забытая старуха с ликом юной девки осквернять память той кого Эредин лю...
Кому он служил.
Он выступил перед Цириллой, оттесняя девчонку назад, за плечо - зазвенела сталь, когда Эредин рванул меч из ножен - он прекрасно представил себе как красная-красная кровь зальёт мраморный белый пол, как дыра в животе эльфки расцветёт пунцовым цветом. Это было бы чудесно. Эредин медлит, тяжелой, чёрной горой нависая над тонкой, сотканной из света женщиной. Он лишь на короткое мгновение встречается с ней глазами. Ясный взгляд, не взор безумной. И не молящий о пощаде - Эредина пугает то, как много жажды умереть в её молчании в этой короткой, без слов, связи. Пальцы Эредина заворачиваются на эфесе меча крепче, как будто он держит натянутый канат - отпустит, что-то рухнет, рухнет и раздавит всё живое.
Надежду, которую он ещё лелеял.

Ведьма не отводит своих колдовских глаз и в них он видит тьму, бездонную, глубокую тьму.
Он слышит крик чаек, отчаянный, будто птицы кричат вслед кораблям: "Стой!". Дерево натужно скрепит, а буря раскачивает такие хлипкие, в сравнении с ненастьем и громадой воды, судна.
Стой! Кричат чайки.
Умираем - скрипит старчески дерево, отполированные, идеально подогнанные доска к доске маллорна...

Откуда, откуда эти слова, эти картины?! Откуда он слышит запах соли и пота, тихий шепот, женский, как сталь из по ножнам шипящий. Не умоляющий, нет.
Шеадаль никогда никого не умоляла. Она стояла на носу корабля и заклинала небеса, заклинала океан, заклинала ветер.
Расступитесь.

Эредин смотрит на ведьму и в его груди тугой, горький ком. Она хочет смерти. Она устала жить среди чуждых, чужих, потерянных. Ненавистных и противных ей самой. Не её народ - говорит она. Исковерканные, развращенные. Эредин двигает рукой и клинок ровно входит в ножны. Он не прерывает контакта взгляда, он хочет понять что произошло сейчас с ним, из генерала Дикой Охоты выкачали всю звериную ярость. А вместо неё - пустота. Тоскливая, свистящая ветрами дыра.

- Почему я не помню? - он опускает веки так, что его глаза кажутся узкими щелями, брови ломаются к переносице, коверкая кожу глубокими морщинами. - Я хочу вспомнить.

Вспомнить своё имя, потому что кажется, пускай это продлится не больше мгновения, что он неполноценен. Кто-то отнял у него память, как солдату отнимают гангренозную конечность. Но он не болен.
Он не болен!

- Ответь мне. Нам. И больше никто тебя не побеспокоит. Никогда, - как странно, слова срываются без труда. Вырываются из горла, перекатываются камнями на язык:

- Обещаю.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

Отредактировано Shadowrun (2022-04-02 01:40:41)

+1

18

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Цири не сдвинулась с места, будто бы ее гвоздями пришили к маленькому квадратику в деревянном доме. И хотя она прекрасно понимала, что собирается сделать Эредин, голос внутри нее постоянно повторял: "Стой, ничего не делай" и она повиновалась этому голосу, сама на себя не похожая. Эредин горел пламенем, она чувствовала его злость, которая наполняла собой воздух, но лес не сделался темным и никак не изменился. Эльфийка его не боялась, хотя и это Цирилле было непонятно. Почему она не боится? Она смотрела на нее и думала, догадывалась, что смерть для такого древнего существа, должно быть, это большое наслаждение, долгожданное избавление. Сколько она уже здесь живет? Сколько столетий прошло по меркам этого мира? Она осталась одна, Знающие отвернулись от нее, а теперь она говорит какие-то совершенно удивительные вещи. Лишь однажды Аваллак'х упомянул Бессмертные Земли и тут же отказался от своих слов. Это сказка, Зираэль, сказал он тогда. Сказка, в которую уже не верю даже я, а я видел огромное количество примеров, когда сказка становится Явью. Что ж, получается, что местная ведунья жила в своих собственных фантазиях. Она могла рассказать Цири о прошлом эльфов, о том, какими они были, когда пришли сюда, какой путь они прошли. Она могла рассказать много тайн, о которых никогда не стал бы распространяться Креван и Цири слушала бы ее с упоением, однако все это никак не помогло бы им в их нелегкой доле. Она хотела узнать Элле лучше, будто бы уверенная в том, что это ей нужно, однако вопросы Цири ставила иначе. Белый Хлад, как его остановить?
Что ж, она получила ответ, о котором знала и до этого. Белый Хлад невозможно остановить, от него можно лишь уйти. Но не в их случае. Нельзя взять всех и просто перейти куда-то, народ Ольх лишен сил и желания двигаться. Они почти не дают потомства, они уснули и никак не могут пробудиться, абсолютно безразличные перед своей Судьбой. Эредин еще пытается, еще пытается Креван, но и их силы на исходе. Теперь, когда Цирилла отказалась помогать, возможно, некоторые окончательно опустят руки.
Некоторые.
Но не Эредин Бреак Гласс.
Еще минуту назад Цирилла была уверена в том, что он убьет ведунью за ее слова. И без уточнений, Цирилла понимала, что эльфийка перегнула палку. Любая тема, затрагивающая имя Шиадаль заставляла Эредина гореть, гневаться и не следить за собственным языком. Он идеализировал женщину, о которой Цири могла лишь читать или слушать истории. Он смотрел на ее статуи, как на нечто живое. Для него она не умерла. И Цирилле было удивительно видеть его таким. Были ли еще какие-то вещи в этом мире или в каком бы то ни было другом, которые Эредин с такой же яростью защищал?
Он любил ту женщину. Неважно, как любил. Как  женщину, как мать, сестру, королеву. Он любил ее, а это значит, что в груди у Ястреба все-таки стучит сердце и никуда она не подевалось. Однажды там возникнув, сердце не пропадает. И как бы ты его ни убивал, оно вновь однажды напоминает о своем существовании. Цирилла уже проходила это всё. И сама сжимала собственное сердце в кулаке.
Однако вместо того, чтобы убить Знающую, Эредин опустил меч и на этом этапе Цирилла перестала что-либо понимать. Она слышала его тяжелый вздох и упавший, словно камень в воду, вопрос.
Ведунья не сделалась такой, какой обычно делаются эльфы, чувствуя свою победу в споре. Она не задрала подбородок, она не изменилась вообще. Все такие же ясные глаза, но теперь с какой-то едва-едва заметной нежностью. Готовностью. Уступчивостью. Она не победила, лишь добилась своего. Многие ли приходили сюда, чтобы получить ответы, с которыми не стали бы спорить? Цири почти почувствовала эту многовековую усталость. Помнить для нее не награда, помнить для нее - это проклятие.
- А ты хочешь знать? - Спросила ведунья.
Цири сделала шаг навстречу Эредину и взяла его за предплечье. В этот момент ей показалось, что эльф в этом нуждался. Он стал совершенно другим. Уязвимым, простым, таким же уставшим и почти болезненным. Цирилла его никогда не видела в таком состоянии и надеялась не увидеть. Нужна ли была ему ее поддержка в тот момент? Большой вопрос. Но отказываться от нее он не стал. По крайней мере, сейчас. Потом он может высказать ей пару ласковых, но того, что Цири видит сейчас не отменишь.
- Мы хотим знать. Это важно - примирительно сказала Цирилла, не ожидая от себя такого тона.
Ведунья перевела на нее взгляд.
- Тебе помнить нечего. Это касается эльфов, которые пришли сюда из других миров. Это не наше место, мы пришли сюда. Мы разорвали связь с Валар, поэтому потеряли память.
- Что это такое, Валар? Впервые слышу, - спросила Цири, нахмурив брови.
- Те, кого мы почитали. Те, кто нас благословлял и проклинал.
- Боги?
Знающая едва заметно улыбнулась. Скромно, противоречиво. Она не хотела соглашаться и вопрос Цири ее как будто бы рассмешил.
- Если хочешь их так называть, называй, - сказала ведунья. - Перейдя в этот мир, мы не можем помнить всё. Немногие из нас сохранили память. Этот мальчик не смог запомнить лица своих родителей.
Она погладила Эредина по щеке.
- Я не могу вернуть ему память, - с сожалением добавила Знающая. - Но я могу кое-что другое. Пойдем за мной.
Она вышла из другой части дома, на задний двор. Это был красивый сад, залитый серебряным светом. Высокие деревья обступали его с обеих сторон, но ведунья шла дальше. Через мостик, пересекающий холодное озеро, она вела их в глубь своего сада, а оттуда - в маленькое помещение, не больше какого-то сарая. Она пошла первой. Вестимо, им нужно было ждать приглашения.
Цири посмотрела на Эредина еще раз.
- Ты уверен, что это нужно? - Ее вопрос мог показаться Эредину глупым, но действительно ли он готов пойти на такой шаг? Что бы ведунья не вынесла из этого сарая, Эредин должен был быть к этому готов. - Иногда некоторые вещи лучше не вспоминать.
Она в самом деле относилась к этому трепетно, с пониманием. Если бы у нее была возможность забыть резню в Цинтре, убийство Крыс, Бонарта и все, что она пережила много лет назад, она бы с удовольствием лишилась памяти. И как бы она разочаровалась, если бы однажды ей вернули память о тех событиях, которые только вредили. Были страшным сном. Кошмаром.
Некоторые вещи заслуживают того, чтобы их не помнили.
Ведунья вышла из сарая и держала в руках кусок белой ткани. Цирилла недоверчиво покосилась на ткань.
Что это? Кусок платья? Покрывало? Скатерть?
Что она вынесла?
- Это кусок паруса корабля, на котором ты приплыл, Эредин, - ведунья стояла поодаль с этой тряпкой в руках и Цири не могла поверить в то, что слышит.
- Серьезно? Это поможет ему что-то вспомнить?
- Этого достаточно, - обронила Знающая. - Если так не вспомнишь, то не вспомнишь никак. Я могу рассказать тебе о том, кем был твой отец. Кем была твоя мать, но не лучше, чем ты сам увидишь их лица? Твоим отцом был наследный принц, а твоей матерью - его верная лучница. Все остальное вспомни сам.
Он протянула Эредину кусок ткань.
- Или убедись в том, что я не лгу тебе.

+1

19

[indent] Другой мир, боги, корабли и паруса. Изменчивость Народа, но ведь Aen Elle всегда были едины. Эредин слушает Знающую и сам себя ощущает будто под ногами скрипит дерево судна в шторм. Он не хочет верить, потому что это кажется блажью выжившей из ума старухи, но он не может не принять её слова, потому что не так глядят юродивые. Эредин встречал увечных умом, он презирал их, никогда не убивал - это было забавно, ведь они всегда видели приближение Дикой Охоты, кавалькальду всадников и кричали об этом прохожим, кричали и получали жалкие монеты сочувствия. Эредин помнит глаза одного старика, проникновенно голубые, будто у ребёнка. Он поднял на Эредина иссушеный палец и сказал: "Вы спустились слишком низко, слишком мало света, блеска..." потом старик припал к своим монеткам, перебирая гольдены испачканные в крови - Эредин кинул сверху целый плотный кошель, который сорвал с пояса трупа.
"Люблю шутов", сказал он тогда Имлериху. И смеялся.

Сегодня он не смеётся. А он хочет знать? Он хочет знать - ведь она видит, читает это в его взгляде. Уже без злого бешенства, без нетерпения. Эредин хочет вспомнить, если есть что вспоминать, он желает осознать насколько он ущербный, если всё - правда. Если целый пласт его жизни просто испарился как роса - такого не бывает. Все помнят себя детьми. Все помнят матерей. А он ни разу не думал о ней. Эредин был по отчески привязан к Карантиру, но не осознавал отчего ему хочется защищать нелюдимого, закрытого от других мальчишку, эксперимент Авалакха, от которого тот сам отказался, дать ему цель и братство. Эредин восполнял то, чего сам был лишён. Насильно или нет. Случайно или намеренно - но он не верит в то, что Королева могла причинить зло своему Народу. У неё, несомненно, были причины.
Он должен.
Он хочет.

- Да.

Эредин идёт по инерции, нога за ногу, ритм солдатский, сомнамбула, оловянный солдат, не плавный и грациозный хищник, каким был всегда, каким хочет остаться. Только Цирилла видит насколько он сейчас слаб. Жалок? Она видит, но в её взглядах нет насмешки, в другой раз это его бы удивило. Ласточка не клюёт ястреба с перебитыми крыльями! Слишком слабая, чтобы осмелиться? А нет, иногда даже ястребы глядят на ласточек не как на хрупкую добычу. Исключительно редко. Но Цирилла не жалкая пичуга - он об этом говорил, он повторит. Он верит. Эредин останавливается в шаге от Цириллы, предоставляя все расспросы ей, она хотела сюда попасть - по его подсказке. Он слушает ответы Знающей и толку с  того - всё равно не способен понять. Куда как проще было бы просто отрицать. Не убрать меч в ножны, но продолжить движение.
Алое на белом.
Алое на белом.
Звезда на парусах.

- Уверен, - отвечает Эредин Цирилле, морщится от яркого света, словно сам ночной упырь, которому глаза сияние вот-вот выжжет. Никогда не было так светло в угодьях Ауберона. Не мир - жалкое подобие. Вот это - больше похоже на дом Elle. Эредин цепко смотрит по сторонам, пока глаза пощипывает от яркости невидимого солнца.
Его острый взгляд возвращается к Цири и колдунье:

- Я привёл тебя сюда затем, чтобы в чём-то переубедить, Цирилла, а теперь сам не понимаю где правда. Гордость воина сохранило бы одно - навалиться на собственный меч под сердце. ты бы увидела как ничтожно ушёл из жизни генерал Дикой Охоты. Или как ты там говорила? Король? - он усмехнулся, но в усмешке этой нет агрессии или скверной насмешки. Он хочет продолжить, припомнив слова Знающей о том, что Белый Хлад фатален, непобедим, горько предположить что на этом они могут распрощаться, но ему протягивают ветошь. Эредин пару мгновений смотрит на ткань, посеревшую, тронутую веками или солёной водой. И в этом куске - память?

Эредин сжимает пальцы на ветоши - ничего. Подносит к лицу, будто собирается нюхать - слышит запах моря. Соль на губах.
Эредин слышит текучий, мелодичный голос, не высокий как у большинства эльфок - с хрипотцой. Язык ласкает слух, но ему неясен.
Эстель - имя говорящее. Имя с лицом синеглазой женщины. Тёмные волосы её падают ей на лицо...
... Когда она наклоняется к нему. В руках гребень и она улыбается.

- Вот и всё, мой храбрый и крылатый, - от неё пахнет луговыми цветами, Эредин маленький, непривычно крохотный и с силой обнимает (мать?) за тонкий стан.
Она не в платье. Она в хорошо сшитой броне.
Она убирает гребень, а за её спиной перепона для лука.

Эредин сильнее сворачивает пальцы на ветоши. И тяжело, одним резким движением повязывает сере на кисть. Он заберёт. Он не будет стоять истуканом. Он вспомнит не под взглядом старой ведьмы.
Ущербной.
Юродивой.

- И какая тебе выгода? Тому что  ты рассказала. Всё и ничего, - он делает тяжелый шаг и равняется с Цири. - Но я верю. В прошлое. Но не в предречённое тобой будущее, - смех звенит в его ушах. Улыбка и песня. Эредин держится от того чтобы не сомкнуть веки. Не предаться воспоминаниям. - Почему ты осталась здесь? Как ты сохранила всё это? Ты сильнее Кревана?

Эредин делает ещё один шаг.

- Кто он? Как я? Он тоже не помнит откуда пришёл? - Эредин требует, но теперь не угрожает. Его ладони вдоль тела, не у ножен. Его взгляд твёрд, но в нём требование, и желание знать, а не вырвать правду жестокостью.
Это всё Цири. Проклятая Ласточка его сделала таким.
Ты таким был, будто видит неслышный ответ в прямом взоре эльфки.

[nick]Eredin Breacc Glas[/nick][status]Hannibal ad portas [/status][icon]https://i.imgur.com/tiVmZlL.png[/icon][lz]<lz1>Эредин Бреакк Глас</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>Я называю - кровь или слезы, но выбирать тебе.</lz>[/lz]

+1

20

[nick]Cirilla[/nick][status]norupo[/status][icon]https://i.imgur.com/FRkS3TO.png[/icon][sign]https://64.media.tumblr.com/fbb0d9d9c4842ad6d77e13fca30e0a9b/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso6_400.gifv https://64.media.tumblr.com/2294bcc22d1e857dc6e4268076472528/tumblr_pz74oaa8vf1qgbxhso1_400.gifv[/sign][lz]<lz1>Cirilla</lz1><lz2>The Witcher</lz2><lz>You are a free now. What will you do with your freedom?</lz>[/lz]

Она видела, как изменился Эредин. Нравилось ли это Цири? Нет, не нравилось. В первую очередь потому, что теперь она не могла предсказать, что в следующий момент эльф выкинет, каким станет, однако некоторые изменения были, безусловно, хорошими. Хорошими, потому как Эредин стал мягче и показал, что там, под сталью его доспехов, бьется настоящее сердце. И в его жизни, как и в жизнях всех других разумных существ, случались какие-то события, кроме того, что он вечно странствует по мирам и клеймит рабов. Он откуда-то пришел и у него тоже есть родственники, родители. Он был ребенком, чье сердце ранили и Цири чувствовала это странное единение своей истории и его. Когда-то очень давно, так, что и можно забыть, Кагыр вывез маленькую, поддавшуюся панике, пепельноволосую девочку, он подарил ей шанс начать новую жизнь, несмотря на то, что получил изначально другой приказ. Так и Эредин, Цири это чувствовала, когда-то попал в чужие руки и этот кто-то спас его. Или проклял. Смотря с какой стороны посмотреть.
Потому как можно было сделать вывод - этот мир никогда и не был для Элле своим. Затычка или очередная остановка, возможно, как им хотелось бы, последняя. Но и здесь их нагнал Белый Хлад, однако не они стали причиной этого события, они наткнулись на него совершенно случайно на Спирали. Если верить ведунье, то пришли они вовсе не из мира на Спирали. Получается, зам ее пределами еще есть миры. Миры, полные загадок, миры, которых не коснулся Белый Хлад, но со своими проблемами. Элле пришли из такого и никто уж не может ответить на вопрос, как попасть обратно.
Кто может им нарисовать карту? Куда свернуть, чтобы вырваться? Спираль, это клетка. Куда бы ты не двигался, ты двигаешься либо вперед, либо назад, третьего не дано. Цири просто не знала, как разорвать порочный круг. Как это получилось у первого навигатора, который смог открыть портал и нарушить правила? Где и как они попали на Спираль? Голова Цириллы работала в невероятном темпе. Она представляла это очень ярко. Вот она - спираль, долгая, но не бесконечная вереница самых разных миров, а за ее пределами - пустота. Ни одному живому существу не вырываться из него, потому что граница миров слишком толстая, слишком непредсказуемая. Можно спрыгнуть вниз и навсегда пропасть. Нужно искать ту брешь, которая была однажды сделана. Только так они смогут выбраться безопасно. Но как это сделать? Какими заклинаниями и силами надо обладать?
Она отвела взгляд. Надо было подумать об этом на свежую голову и, возможно, поговорить с Карантиром. Он ведь был Навигатором Охоты, он мог открывать порталы, достаточные для того, чтобы прокинуть целый корабль. Но, в то же время, он всегда совершает прыжки с осознанием, куда двигается, в то время, как Цири делает это беспорядочно и случайно. У него были навыки, которые позволяли ему скорректировать путь. Цири должна научиться у него. Цири должна...
Но кому?
Она закусила губу. Почему это вдруг стало столь важным для нее? Она еще утром отказалась от помощи! Что изменилось?
- Креван, - отмахнулась чародейка - никто не сильнее и не слабее, почти все, что остались - равны  друг другу. Я осталась здесь, потому что знала, что чем дальше мы пойдем, тем больше станет терять свою связь с теми миром, откуда пришли. Мы потерялись, мы рассыпались, мы создали себя заново, но этого ли мы все хотели? Что заставило нас сесть на корабль и отчалить? Одна лишь королева Шеадаль теперь только и знает.
А королева Шеадаль мертва. Никто не ответит.
Но стоило ли искать ответы на эти вопросы? Когда на носу более насущные, страшные вопросы. Цири видела, что Эредину это важно. А если это важно ему, она хотела бы помочь. Не из-за своего доброго сердца (было ли сердце Цириллы добрым), а потому, что он помог ей. Сегодня он помог ей найти смысл своего существования.
Она не хотела оставлять его таким. Растерянным, слабым, с переломанным крылом. Даже хищная птица в таком состоянии рискует прекратиться в жертву.
- Я сохранила все это в надежде, что когда-нибудь вы вернетесь, - в ее голосе звучала печаль. - Ты сын великого квэнди, Эредин. Когда-нибудь кровь позвала бы тебя назад, я верила это. Или, возможно, там происходит что-то, что заставляет тебя вернуться. Мы не можем знать замысла Эру.
Эльфийка снова не дрогнула, она лишь помотала головой.
- Память Кревана угасает, она угасает у всех. Он помнит то, что произошло в годы нашего отправления, но многое другое считает сказками. Мы помним боль, но не помним счастье.
Эльфка обратилась к Цирилле, впервые за все время этой беседы о существовании Цири вспомнили.
- А ты, дитя. Вы знаете, что вы очень далекие друг другу родственники?
Она улыбнулась, почти смеялась над ними.
- Предназначение не ошибается - и кивнула сама себе, подтверждая свои собственные слова. - У него два Острия. Одно Ты, другое?
Она внимательно посмотрела на Эредина.
- Она твоя очень далекая двоюродная сестра. Твой дед является ее с десяток пра-дедом. Я вижу твой вопрос, Эредин. Лара Доррен была твоей двоюродной сестрой. Лара Доррен родилась от союза Шеадаль и короля Куруфинвэ, а ты - от союза его сына, Майтимо и его жены Эстель. Сейчас это почти ничего не значит, кроме одного. Если кто-то и может спасти этот народ, это не Креван. Это вы.

+1


Вы здесь » Crossed Hearts » Основы основ » Долг платежом красен // the witcher