Crossed Hearts

Объявление

Новости
11.05 ♥ Майские теплые новости // Немного о рекламах на нужных, на касты и о сюрпризах на будущее!

28.03 ♥ Мартовские новости // О фанбазе, топах и денежной реформе!

01.03 ♥ Свежий выпуск новостей // О новых подарках, карточках, переписи персонажей и многом другом!

27.01 ♥ Плашки в подарок // В честь нового дизайна спешим порадовать участников возможностью обновить профиль!

26.01 ♥ Новости Харта // О новом дизайне, упрощенной регистрации для всех желающих, новых внеигровых разделах для развлечения, а также о наших новых модераторах и предстоящих дополнениях!

11.01 ♥ Свежая сводка новостей // Изменения в теме разбитых сердец и топов, а так же иные правила получения коллекционных карт.

01.01 ♥ Первые новости года // Небольшой поздравительно-вступительный выпуск, полный свежей информации.

30.12 ♥ Украшаем елочку! // Игрушки ждут, когда ими нарядят нашу прекрасную ель. Не забудьте оставить свои пожелания!

25.12 ♥ Новогодний маскарад // Вечеринка новогодних костюмов объявляется открытой!

08.12 ♥ Почтовый ящик Санта Клауса // Новогодние письма принимаются. Порадуйте любимок!

01.12 ♥ Спасение Нового Года началось // Участники распределены по командам. Вперед, к победе!

01.12 ♥ Новогодняя лотерея // Раздача подарков объявляется открытой!

пост от Katastrophe Открыв глаза в иной временной петле начинаешь задумываться и смотреть со стороны за происходящим. Тяжело видеть своего двойника и понимать какие ошибки будут дальше совершенны. Но странно осознавать, что она готова дать этим ошибкам ход. После того как с радаров Знамогде пропала чуть менее древняя версия Валери, было решено продолжить приключения. Девушке удалось познакомится с Космо, собрать свой первый самодельный корабль (наверно правильнее назвать это Плот) совместно с знакомыми мастерами Знамогде, и наконец-то отчалить навстречу приключениям.

пост от Ether Он смотрел на их отражения в зеркале и не смог сдержать счастливой улыбки. Оживший мираж, пустынная сказка, что стала реальностью. Бог смерти прекрасно понимал, что одной настойчивости в достижении цели заполучить себе эту женщину было недостаточно. Если бы в душе у Нюйвы не зародились ответные чувства, если бы она не видела в нем хотя бы отголосок будущего избранника, то Анубис мог бы еще тысячу лет пытаться добиться ее, вплоть до момента, пока богиня бы просто не пожаловалась на его излишнее внимание тому же Гору.

пост от Day Алый «мазерати» летел по извилистой узкой дороге с такой скоростью, что, казалось, колеса машины едва касаются раскаленного солнцем асфальта. Ветер, беспрепятственно гуляющий по открытому салону, трепал волосы, оставляя на губах едва ощутимый привкус соли; море, хоть и невидимое отсюда, скрытое от взгляда горной грядой, было совсем неподалеку. Аполлон почти до упора вдавливал педаль газа в пол, словно задавшись целью выжать из машинного двигателя все, на что он был способен, заставляя автомобиль лететь по трассе на пределе возможного.

эпизод недели
навигация по форуму
очень ждем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossed Hearts » Фансервис » опасное лето // shiki


опасное лето // shiki

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

опасное лето
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Мурой Сейшин/Киришики Сунако
Фандом: Shiki
Персонажи: Мурой Сейшин, Киришики Сунако, Одзаки Тошио, Ёшино, все остальные из семьи Киришики
Дополнительно: свой пересказ канона и видение постканона, Сунако семнадцать, Сейшину двадцать пять.

вкратце о сюжете ранобэ//манги//аниме
из википедии

https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/526646.png

История Shiki происходит очень жарким летом в девяностых годах XX века в маленькой отдалённой японской деревне Сотоба (яп. 外場, «далёкое место»), окружённой с трёх сторон лесом. Загадочная серия смертей начинает распространяться по деревне, и в то же время нечто странное происходит в давно заброшенном особняке семьи Канэмаса. Тосио Одзаки, директор единственной клиники Сотобы, сначала подозревает эпидемию, однако, расследуя эту непрекращающуюся цепочку смертей, приходит к выводу, что они являются делом рук вампиров, преследующих деревню.

Комментировать в теме: можно
[indent] Статистика - в процессе
- размер текста в знаках: каждая глава примерно на 9к
- глав: 4

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

Отредактировано Sunny (2022-04-11 02:19:11)

+1

2

а темнота гудит от насекомых
как будки всех высоких напряжений
загадочен сумрак и свят

Цикады сегодня пели особенно громко, а темнота ночи казалась призрачной из-за лунного света, словно весь мир внезапно стал миром духов.

Спать не хотелось. Мурой Сейшин, монах буддистского храма в маленькой забытой богом деревне Сотоба, был скорее ночным человеком, чем дневным. Днем он выполнял обязанности — иначе не назвать, служение богу было именно обязанностью, не им избранным путем, а навязанным родителями долгом. Сейшин не хотел быть священником, он хотел быть писателем, но его поставили в такие жесткие рамки… слишком жесткие для подростка. В результате Сейшин сдался, и у него навсегда остался след пореза на запястье, как напоминание, что никуда не деться от тягостной рутины.

В их деревне ничего не происходило. Совершенно. С трех сторон окруженная пихтовыми лесами Сотоба производила лесоматериалы, и в основном древесина с лесопилки Микиясу использовалась для гробов. Деревня, окруженная смертью — так Сейшин написал в своем эссе, которое опубликовали в журнале. Писателем он не стал, но пару книг все же выпустил, в частности, ту заметку про пихты и смерть — и теперь это медленно становилось реальностью.

В Сотобе ничего не происходило с самого момента ее основания, но этим летом всю деревню потрясло сразу два события. Сначала — приезд семьи Киришики, семейной пары с дочерью лет семнадцати и дворецким, которые появились посреди ночи и поселились в замке Канемаса на холме. Потом — эпидемия странной болезни.

Оба события взволновали жителей Сотобы примерно одинаково. Сейшин же не знал, что делать и думать — да и что он мог? Его лучший друг Одзаки Тошио — мог, как врач, и он делал все, что от него зависело, но не справлялся, а Сейшину что, молиться? Он ведь сам в свои молитвы не верил. Он пытался подбадривать людей, не давать им паниковать, но на душе у самого было тошно, особенно, когда хоронили шестнадцатилетнюю Шимизу Мегуми, совсем девочку, она не должна была умереть, но…

Симптомы болезни у всех проявлялись одинаково — слабость, вялость, бледность, апатичность, анализ крови показывал анемию, помогало, как обнаружил Тошио, переливание крови, но все равно многих не удавалось спасти. А еще все больные, все до единого с удивительным единодушием упрямо отказывались обращаться к врачу, даже если в обычных случаях ничего не имели против больниц.

Сейшин снял очки и потер переносицу, давая себе передохнуть. Буквы начали плясать перед глазами, но это не заставило его пойти спать — сна не было. Только усталость, и то небольшая. Он хотел подольше поработать над своим новым романом об Авеле, воскресшем из мертвых брате, что ночью восстает из могилы и приходит к Каину. Приходит неожиданно, и выдает его появление скрип половиц…

— Сунако, — прошептал себе под нос Сейшин, услышав скрип двери и легкие шаги. Сунако. Киришики Сунако. Та самая девочка… девушка из Канемаса, дочь семьи Киришики. Она говорила, что может гулять только ночью, потому что страдает наследственным заболеванием и не переносит солнце, и что обожает книги Сейшина, и на том их прошлый разговор закончился, но были еще. Много. Сунако приходила часто, с тех пор, как спросила у Муроя разрешения, она говорила с ним на самые интересные темы, она говорила о смерти, о книгах, о Боге — она сказала, что Сейшин похож на проклятого Богом, судя по тому, что он пишет, но внешне не кажется проклятым, потому что у него нет ни копыт, ни рогов… зато есть шрамы. Услышав это, Сейшин ощутил холодок по спине — как девчонка могла знать? Иногда Сунако пугала, но она была всего лишь ребенком. Подростком. Молодой девушкой.

Подростки много говорят о смерти. Подростки — эксперты в смерти. Сейшин хорошо помнит себя в таком возрасте, и не так уж давно были его семнадцать лет и порезы на запястье.

Каково семнадцатилетней девушке с невозможностью гулять днем оказаться в почти отрезанной от мира деревне, где к тому же эпидемия? Сейшин все чаще ловил себя на том, что думает о Сунако, беспокоится о ней, ждет ее, хочет ее увидеть.

— Мурой-сан?

Сёдзи раздвинулись, и на порог аскетично обставленной комнаты шагнула невысокая девушка с длинными черными волосами и в готическом платье. Она улыбнулась в знак приветствия и села рядом с Сейшином, не дожидаясь приглашения.

— Возможно, не стоит так близко, — предупредил ее мужчина. — Все-таки неизвестно, насколько болезнь заразна, и тебе стоит поберечься.

— Все в порядке, я пью витамины, — уверенно ответила Сунако. — Вы еще не закончили свой роман?

Сейшин пересказал ей содержание новых глав, поделился мыслью, что хочет назвать восставшего мертвеца в своей книге «шики», чем по неизвестной причине вызвал у Сунако восторг — она захлопала в ладоши и радостно заявила, что это прекрасно, а то все вампиры да упыри, шики звучит гораздо лучше.

— Ты любишь вампиров, да? — спросил Сейшин.

Сунако улыбнулась как-то странно. Нехорошо улыбнулась. Сейшин заметил, что ее глаза слишком черные, такие черные, будто белков в них вовсе нет — только темнота. И кожа у нее очень белая, не болезненно-бледная, как у пациентов Одзаки, а именно белая. Странно как-то… Да нет, глупости какие, что тут странного? Если у нее генетическое заболевание, то ничего страшного нет. Вот так и рождались легенды про вампиров.

— Нет, не нравятся, — внезапно сказала Сунако. — Но я много знаю о них. Чересчур много.

Цикады затихли, понял Сейшин. Цикады затихли, и в молчании летней ночи остались только они с Сунако вдвоем. Среди темноты, нарушаемой только лунным светом и лампой, о которую бились ночные мотыльки.

Сунако коснулась его руки, и Сейшин чуть не вздрогнул — ее кисть была холодной. Не ледяной, но холодной. Он сжал руки девушки в своих, не думая, что делает, поддавшись порыву, желая согреть, ничего больше, и услышал ее серебристый смех.

— Вы такой заботливый, Мурой-сан. А как же опасность заразиться?

— Прости, — Сейшин убрал руки. — Я не хотел.

Сунако закатила глаза, пока он не видел. Не хотел, конечно же. Хотел он всего, но его останавливало все, что только можно было придумать. Нет, она не планировала бросаться мужчине на шею и в постель через неделю знакомства, но в целом планировала сближение даже сильнее, чем в постели. Сунако много чего планировала, и ее не остановило бы ничего.

Киришики Сунако была вампиром, и была им гораздо дольше, чем семнадцать лет. В семнадцать лет ее обратили — в доме родителей внезапно появился новый гость, знакомый отца, он проявлял интерес к Сунако, в те времена это считалось нормальным, их могли бы даже поженить, если бы отец с матерью так решили, но все закончилось иначе.

Сунако очнулась в могиле, поняла, что не мертва, что не умирает, что ее сердце не бьется, и, значит, тогда она все же мертва, но жива — она запуталась, перепугалась, звала на помощь, и когда ей помогла выбраться домашняя служанка, Сунако, не думая, впилась клыками в ее горло. Все сразу встало на свои места. Вампир.

Ее не пустили домой, но и не убили, не отвели к священникам или экзорцистам, не прогнали, ее заперли в библиотеке, куда каждую неделю отправляли слуг с едой. Едой были сами слуги. Сунако пила их кровь, а в остальное время читала, читала, читала… Потом еду перестали приносить, и Сунако сбежала. Прошло так много времени, что все ее родные уже умерли от старости, даже ее младшая сестра, а ей все еще семнадцать — и так будет всегда.

Сунако нашла новую семью, обращая людей. В Сотобу она приехала не случайно — вдохновилась эссе Сейшина про деревню и смерть, подумав, что может превратить это место в деревню для вампиров. Для шики; такое название ей нравилось больше. Они могли бы жить здесь, как обычные люди, а не переезжать туда-сюда и прятаться. У них были бы свои магазины, клубы, кино, библиотека, только работало бы все ночью. Они бы обратили в шики жителей деревни, и те стали бы частью их семьи… Сейшин в первую очередь. Только, в отличие от остальных, его Сунако обратила бы лишь по его собственному желанию. Если бы он сам ее попросил. Она планировала открыться ему, и почти не сомневалась, что мужчина захочет стать таким, как они.

Но пока рано. Пока что они только знакомятся, пока что узнают друг друга. Сейшину сначала нужно принять свои чувства к девушке-подростку — что чувства есть, Сунако не сомневалась.

— А вам нравятся вампиры? — спросила она. — Вы так красиво пишете о них. С любовью, я бы сказала.

— Нравятся, — усмехнулся Сейшин. — Красивая и жуткая легенда о мертвых, пьющих кровь живых людей. Этим легендам есть объяснение, но кому нужен рационализм, если есть красота и эстетика? В реальности же вампиры, скорее всего, были страдающими от генетических заболеваний людьми, вот как ты, например… Прости.

— Что вы, — засмеялась Сунако. — Это приятно, вы назвали меня красивой! А я правда похожа на вампира? Такая же жуткая?

— Нет, ты не жуткая, зачем говорить так о себе? — нахмурился Сейшин. — Но, думаю, лет сто назад тебя бы считали вампиром, просто потому, что ты гуляешь только ночью.

А еще, подумал он, потому, что у тебя бледная холодная кожа, черные глаза и ты слишком много говоришь о смерти. Иногда действительно жутко, например, сейчас, когда цикады молчат, когда весь мир в тишине, и комната словно летит посреди пустоты летней ночи.

— Скоро рассвет, — сказала Сунако. — Мне пора.

— Что с тобой случится, если ты попадешь на солнце? — спросил Сейшин вслед девушке. Сунако обернулась у двери и растянула губы в улыбке.

— Сгорю, — ответила она. — Обращусь в прах. Шутка, — Сунако засмеялась, помахала рукой и исчезла в темноте. Сейшин остался сидеть над своей книгой, прислушиваясь и не слыша ее тихих удаляющихся шагов. Почему у него было ощущение, что Сунако вовсе не шутила?

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

+1

3

Скоро сядет солнце, и мир окутает тьма,
И он опять вернется в эту пустошь.
Здесь лежит убитый им брат.
Глотая слезы, он станет над могилой в безмолвном прощании.
В эту ночь мертвый поднимается из гроба.

Доктор Тошио Одзаки застонал и ударил кулаком в стену. Бессилие ощущалось с каждым днем все сильнее, бессилие, беспомощность и чувство вины перед теми, кого он не смог спасти, чувство вины перед их родственниками, которым Тошио сообщал о смерти близких, и страх, что все зайдет слишком далеко. Портрет отца, висящий в холле клиники Одзаки, словно насмехался над ним — будь отец жив, он бы отругал Тошио, не стесняясь в выражениях, и, возможно, будь он жив, никакой эпидемии бы вовсе не было. Но отец умер, и доктором Одзаки в самой известной (и единственной) клинике Сотобы остался Тошио. Ему пришлось, бросив все, вернуться из города в родную глушь, и, хотя он ненавидел отца, успел жениться, и жена была против переезда в деревню… Все равно Тошио оказался здесь, потому что не сумел иначе.

Но люди в доверенной ему отцом деревне умирали, и он не то что ничего не мог сделать — он не знал, что делать. Тошио не понимал, в чем причина, даже не мог определить, как передается болезнь, потому что далеко не всегда заражались те, кто общался с больным. Члены семьи — часто, но умершие общались не только с родственниками, и тогда возникал вопрос, почему не болеют все, с кем они контактировали. Одной из самых рабочих версий были насекомые — на телах больных Тошио, как правило, находил следы укусов насекомых, пусть и достаточно странные на вид. Но все равно картинка не складывалась — вдобавок частые отъезды, когда люди уезжали ночью, без предупреждения, просто исчезали, и все. Боялись заболеть? Это понятно, но к чему тогда такая массовая секретность?

— Чертовщина какая-то, — проворчал Тошио. — Не вампиры же их кусают…

Вампиры.

Доктор застыл, пораженный догадкой, невозможной, нереальной, безумной, но это бы все объяснило! Болезнь, от которой помогает переливание крови… Анемия, как главный симптом… Не микроцитарная анемия, а нормо-хромоцитарная, какая бывает от сильных кровотечений, внешних или внутренних. Укусы, черт побери, укусы, совсем не похожие на насекомых, но кто еще мог так укусить человека? Кто еще мог прокусить кожу так точечно, словно… клыками?

В детстве Тошио не раз рассказывали местную легенду, страшилку для непослушных детей — про окиагари, восставших из могилы мертвецов, жаждущих крови живых. Тошио даже ребенком в эти сказки не верил, он относился ко всему скептично, он бы первым назвал того, кто всерьез поверил в вампиров, идиотом, но… но…

Очередную пациентку, госпожу Ясумори Сецуко, пожилую женщину с такими же симптомами, что у всех, Тошио оставил в клинике. Раньше он отпускал пациентов домой, но теперь все изменилось, и еще — он помнил, что совсем недавно в семье Ясумори умерла Нао, невестка заболевшей, а после — Микиясу, ее муж, и Сусуму, ее сын. Нао умерла первой. У Нао не было родителей, она относилась к свекру и свекрови, как к родным отцу и матери, и что, если Нао… Тошио не верил, что предполагает это на полном серьезе, но оставить женщину в больнице было бы лучше со всех сторон. Почему он раньше не госпитализировал никого с этой болезнью? Вот его главная ошибка, но поздно грызть себя, теперь Тошио хотя бы примерно знал, что мог сделать, и это придавало сил.

***

Клиника Одзаки медленно погружалась в темноту. Летом закаты длились долго, пылая алым на горизонте, но сумерки все сгущались, и наконец солнце исчезло за краем неба, потухло, уступив место луне и россыпи звезд.

Сейшин не планировал сегодня ночью быть здесь, но Тошио позвал его, и отказать другу детства не получилось, хотя зачем ему Сейшин, кроме как в качестве моральной поддержки, тот не понимал. Как и не понимал, что задумал Одзаки. Тошио бегал туда-сюда по кабинету, курил одну за одной сигарету и выглядел, как один из своих же пациентов — только с проблемами психики.

Неудивительно. Быть единственным врачом в больнице маленькой деревни во время эпидемии смертельной болезни — такое себе удовольствие, недолго слететь с катушек.

— Тошио, ты в порядке?

— Сейшин, — Одзаки словно не слышал вопроса. — Скажи, ты веришь в вампиров?

— Что? — удивился Сейшин. — В вампиров?

Странное совпадение — только вчера он говорил об этом с Сунако, думал, что она вылитый вампир, если бы они существовали, и вопрос Тошио тоже вряд ли был задан из праздного любопытства, в таком состоянии он никогда не шутил. В таком состоянии Тошио всегда был серьезен, Сейшин знал его с детства, и выучил все привычки друга. Неужели?.. но ведь это бред.

— Да, в вампиров! — Одзаки хлопнул ладонями по столу, сжав сигарету в зубах так, что она сломалась. — В чертовых кровопийц-окиагари! В восставших! В живых мертвецов! Ты же пишешь эти свои истории про всякие ужасы!

— Но я же не общаюсь с вампирами на самом деле, — фыркнул Сейшин, и по его спине пробежал холодок. Сунако. Су-на-ко. Могла ли она быть… — С чего ты вообще решил, что вампиры существуют?

Вдруг окно в палате госпожи Ясумори скрипнуло. Кто-то пытался открыть его снаружи. В палате не было никого, кроме пациентки, и палата находилась на третьем этаже, слишком высоко, чтобы открывать с улицы, вдобавок у окна не находилось ни лестницы, ничего, по чему можно было бы взобраться наверх.

Тошио и Сейшин одновременно побежали на звук, и застыли, распахнув дверь — Нао. За окном была недавно умершая Нао. Она словно парила в воздухе, и, хотя выглядела, как обычно, ее глаза изменились, из голубых став черными. Такими черными, как у… как у Сунако.

— Пошла вон! — закричал Тошио, ринувшись к окну и захлопнув его. — Сейшин, ты видел? Делай что-нибудь! Круг из мела, обереги, молитвы! Ты же монах, мать твою!

— Я монах, а не экзорцист! — огрызнулся Сейшин, вынимая крест и направляя на окно. — Не знаю, поможет ли это, но…

Больше в окно ломиться не пытались — то ли из-за креста, то ли по другой причине. Они не разговаривали — Сейшин развешивал по стенам обереги, Тошио наблюдал за спящей пациенткой. Ночь прошла спокойно, к утру Тошио уснул, сидя прямо на полу, а Сейшин — на стуле у кровати госпожи Микиясу. Думать оба ни о чем тоже не хотели и не могли — чувствовали себя, как в дурном сне, который должен закончиться утром, но не закончится уже никогда, потому что это был не сон.

***

— Дура! — лицо Нао обожгла пощечина. — Идиотка! Как ты могла всех нас выдать?!

Сунако была в бешенстве. Нао поступила глупо, Нао подвергла опасности их всех, Нао повела себя безрассудно и совершила преступление, кара за которое могла быть ужасной. Сунако знала толк в наказаниях — жестоких пытках за провинности. Вызвать ее гнев боялись все, хотя любили ее и подчинялись ей не из-за страха.

Нао зарыдала и опустилась на колени, закрыв лицо руками. Ее плечи тряслись от всхлипов. Сунако вздохнула и отвернулась — Нао заслуживала наказания, но обвинять ее уже перехотелось. Нао так отчаянно желала обратить всех родных в шики, чтобы не расставаться с ними, но у нее не получалось, ее муж не восстал, как и сын — не всегда умершие от укуса шики становились такими же, не всегда поднимались из могил, некоторые умирали навсегда. Нао хотела забрать дорогих людей с собой, чтобы не быть одинокой, у Нао не получалось, они оставались гнить в земле, Нао отчаивалась все сильнее, и Сунако ее понимала. Если бы не отчаяние, Нао бы не позволила себя заметить. До этого она была осторожна.

— Убирайся, — приказала Сунако. — Иди к Ёшино. Будешь делать, что она скажет, и это твое наказание. Нет, подожди!

Нао вздрогнула, не успев выйти за дверь.

— Кто тебя видел, кроме Одзаки?

— Молодой монах из храма, — пролепетала Нао. — Мурой Сейшин.

Сунако резко отвернулась от девушки и с силой закусила губу. Боли не ощутила, вкуса крови — тоже. Нао действительно идиотка, но она не могла предвидеть, что Сейшин окажется в больнице, и она точно не знала, что Сунако сама планировала рассказать ему о шики. Никто не знал. Сунако тщательно хранила свои тайны, хотя самые приближенные к ней могли догадываться, потому что она строго запретила пить кровь Сейшина — но она и кровь Одзаки пить до поры запретила. Наверное, зря, доктор был бы лучше в виде марионетки, укус шики мог не убить, но подчинить человека воле того, кто укусил.

Сунако допустила ошибку. Сунако изначально повела себя неправильно. Теперь все может пойти не по плану, и неизвестно, какой ценой придется расплачиваться за ее промах — расплачиваться им всем.

— Позови Чизуру, — приказала Сунако. Нао поклонилась и исчезла.

***

Киришики Чизуру когда-то давно носила другую фамилию. Она была прекрасной юной золотоволосой девушкой, любила своего мужа, лицо которого уже не помнила, как и имя, любила готовить и хозяйничать, но все изменилось. Чизуру, став вампиром, обрела иную красоту — устрашающую сексуальность, и ее не волновало ничего, на первый взгляд. Беззаботная, легкомысленная, она играла роль матери Сунако, но на деле Сунако была куда разумнее нее и взрослее. И все же Чизуру не была глупой, и Сунако ее ценила.

— Надень свое самое соблазнительное платье, сделай лучшую прическу и сходи ночью на свидание, — сказала Сунако, как только Чизуру появилась перед ней.

— О, как интересно, — пропела Чизуру, склонив голову набок. — Кто же этот счастливчик, кого я одарю своим вниманием?

Сунако улыбнулась. Чизуру не задавала лишних вопросов, как всегда — она сразу действовала. Ей можно было верить. Чизуру не предаст и не сглупит так, как Нао. Чизуру не подводила Сунако уже много лет.

— Одзаки Тошио.

На миг Чизуру замерла, переваривая информацию. После вновь заулыбалась, приняв все к сведению. Сунако не сомневалась, что Чизуру все поняла.

— Он красавчик, лучше, чем сын того бородатого старика, как его там звали, Оокава? — капризно протянула Чизуру. — Не переживай, Сунако. Все будет хорошо.

Сунако кивнула, поджав губы. Возможно, у нее есть шанс все исправить, и она постарается изо всех сил.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

+1

4

я знаю, что ты знаешь
что я знаю, что ты знаешь
и ты скрываешь то, что я скрываю

Пробуждение не принесло облегчения, как бывает, когда ночью видишь кошмар, а утром открываешь глаза, и солнечный свет весело льется через занавески, а птицы беззаботно поют, и все хорошо.

Солнце светило сквозь больничные шторы, и птицы тоже пели, но облегчение не пришло — только боль в теле от сна в неудобной позе и жуткие воспоминания. Нао была жива — Нао, которую Сейшин видел мертвой. Он проводил обряд похорон для нее, он своими глазами видел, как гроб опустили в землю, но Нао была не под землей, а там, за окном. И ее глаза, ее лицо… Это была не та девушка, которую знал Сейшин, не та милая жена их с Тошио друга, любящая и добрая. Она выглядела чудовищем, и она вправду была чудовищем, и пришла она за своей свекровью, чтобы забрать ее за собой. Значит, умершие до того Микиясу и Сусуму… тоже были убиты Нао?

Ясумори Сецуко спала, и лицо ее утратило болезненную бледность. Тошио в палате не было. Сейшин встал, разминая плечи, подошел к женщине и перекрестил ее, хотя вряд ли это могло ей помочь, но ему стало немного легче.

Самую малость.

***

— Ты же видел ее? — Тошио нашел друга в коридоре, держа в руках две чашки кофе. Одну он вручил Сейшину, из другой отпил сам, при этом не выпустив изо рта сигарету.

— Видел, — вздохнул Сейшин. — Это невозможно, но видел.

— Отлично, значит, я не галлюцинировал, — доктор взлохматил свои волосы, опираясь спиной на стену. — Но что дальше? Предать огласке это мы не можем. Нас назовут сумасшедшими. Получается, придется каждый день устраивать эксгумацию всем по очереди.

— Что? — Сейшин чуть не поперхнулся кофе. — Ты хочешь раскапывать могилы?

— А что еще? Как еще бороться с этой нечистью? — рыкнул Тошио. — Только не надо включать святость, из тебя на самом деле монах, как из меня стриптизерша!

Сейшин поморщился. Он никогда не был святым и не претендовал на сие звание, но раскапывать могилы ему претило не служение богу. Просто это было немного… чересчур.

— Вряд ли они живут в гробах, — сказал Сейшин. — Сам подумай, каждый раз закапываться в землю, потом откапываться, да еще и стараться остаться незамеченным — это же нереально. Скорее всего, их гробы пусты, они находятся в другом месте.

— Да, — вздохнул Тошио. — Черт возьми, нам придется искать секретную штаб-квартиру вампиров? — он нервно засмеялся.

— Не нам, — тихо сказал Сейшин. — Тебе.

— Что? — Одзаки приподнял бровь. — Я думал, ты мне поможешь. Ты же видел эту тварь!

— Видел, — Сейшин стиснул губы. — Я видел Нао. Она тебе нравилась, помнишь? Ты говорил, что она идеальная пара для Микиясу, что ему повезло, Нао была твоей подругой. Ты приходил к ним в гости и ел приготовленную ею еду. Ты дарил ей подарки на праздники, и принимал ее подарки. Это Нао, Тошио. Она умерла, да. Но это Нао.

— Какая к черту разница? — Одзаки сердито выругался. — Она убила Микиясу! Убила своего собственного ребенка! Убила всю свою семью! Она относилась к Сецуко-сан, как к матери, но пришла убить ее!

— Вот именно, она относилась и относится к Сецуко-сан, как к матери! Знаешь, почему вампиры в легендах приходят за родными в первую очередь? Потому что это их родные, — ответил Сейшин. — Вампиры хотят объединиться с ними.

— Это повод убивать? Ты что, жалеешь их? Ты жалеешь этих чудовищ?! — взорвался доктор.

Сейшину показалось, что сейчас Тошио его ударит, но он не шевельнулся, с вызовом глядя другу в глаза. Тошио не ударил — только с яростью бросил свою чашку на пол. Глиняная чашка не разлетелась на осколки, а раскололась надвое.

— Они все равно люди. Они умерли, но они не перестали быть людьми, — спокойно произнес Сейшин.

— Хорошо, — Тошио хмыкнул. — Я понял. Но когда они придут за тобой, то посмотрю, как ты запоешь и останутся ли они для тебя людьми.

Доктор развернулся и пошел к ординаторской, затягиваясь сигаретой. Сейшин усмехнулся ему в спину.

Вампиры уже приходили за ним и не один раз.

***

Ночь неумолимо приближалась, сумерки окутывали Сотобу, а жители, ничего не подозревающие о реальной угрозе, прятались по домам, избегая вечерних прогулок, словно подсознательно чувствуя опасность. Сейшин, как всегда, включил свет на террасе, где летом работал над своими сочинениями, взял в руки карандаш, но писать не мог — мысли путались, улетая далеко от истории об Авеле.

Он понимал бешенство Тошио, он понимал его желание уничтожить угрозу, но не мог разделить. Не мог думать так же, как Одзаки — то ли потому, что был священником, то ли из-за более мягкого характера. Как бы там ни было, для Сейшина вампиры все равно оставались людьми, только… другими. Он не мог желать смерти Нао и считать ее чудовищем, и Сунако тем более не мог — теперь Сейшин не сомневался, что она вампир. Шики. Восставшая.

Внутренний голос предательским мерзким тоном царапал душу — ведь из-за Сунако Сейшин так противится уничтожению шики. Не из-за Нао и дружеских чувств. К Сунако у него не дружеские чувства. Ей семнадцать, влюбиться в нее уже для него, двадцатипятилетнего, преступление, а влюбиться в девушку-вампира, в мертвую — насколько это безумное извращение? Но Сейшин не мог больше отрицать, что думает о Сунако именно как о любимой девушке. Какой бы она ни была. Он бы с удовольствием вырвал из сердца это чувство, но все зашло слишком далеко, и если уж вырывать, то только с сердцем — иначе никак.

Сунако не появлялась. Обычно она приходила почти сразу после наступления темноты, теперь же — ночь дошла до середины, а ее не было. И цикады пели иначе, словно плакали, а мотыльки не бились о стекло лампы.

Сейшин понял, что боится — но не Сунако. Не того, что вот-вот за ним может прийти девушка-вампир, чтобы выпить его кровь, но того, что с этой девушкой-вампиром что-то случится.

Он почти решил идти в Канемаса, но тут услышал наконец знакомые легкие шаги и расслабился, с облегчением выдыхая. Сунако ступила на террасу, одетая в новое платье, в том же готическом стиле, что всегда, но черного цвета.

— Сейшин, — раньше она обращалась к нему исключительно «Мурой-сан», и звучание его имени из ее уст заставило сердце мужчины сжаться. — Привет.

— Сунако, — он поднялся с места, но не решился подойти к ней. Сунако тоже осталась стоять, не присаживаясь за стол.

— Я ненадолго, — сказала она, сжимая в пальцах подол платья. — Я… я знаю, что ты знаешь.

— И я знаю, что ты знаешь, что я знаю, — ответил Сейшин.

Сунако улыбнулась.

— Хорошо. Я… я не хотела, чтобы ты узнал об этом так.

— Я тоже не хотел, — признался Сейшин. — Я не думал, что…

— Но догадывался, — утвердительно сказала Сунако.

— Догадывался.

Они замолчали, стоя напротив друг друга. Луна сияла в небе серебряным кругом — еще не полнолуние, но почти. Издалека донесся крик совы. Цикады почти затихли.

— Я не скажу о тебе, — проговорил Сейшин. — Никому. Никогда. Если Тошио узнает, то не от меня. Я клянусь, Сунако.

Она посмотрела на него почти с испугом — или с недоверием. Ее лицо прятала тень, Сейшин не мог разобрать.

— Почему?

— Потому, что я… — Сейшин замялся.

Сунако смотрела, словно заглядывала ему в душу, такая нежная, хрупкая, беззащитная, неважно, что она вампир. Шики, окиагари, кто угодно, неважно.

— Потому, что я так хочу, — он не смог сказать «люблю тебя». Сунако вновь улыбнулась, на сей раз — благодарно.

— Ты не попросишь ничего взамен? — спросила она.

— Ничего, — твердо ответил Сейшин.

— Твоя семья неприкосновенна в любом случае, — сказала Сунако. — Как и ты.

— А Тошио? — спросил Сейшин.

— Нет, — покачала головой Сунако.

Сейшин приподнял бровь.

— О вас знаем только мы с Тошио. Почему же неприкосновенностью пользуюсь только я?

Сунако помолчала так же, как до того молчал он.

— Потому, что я… так хочу. Но, если ты предупредишь Одзаки…

Она не собиралась угрожать, она хотела сказать, что это бесполезно, не поможет, предупредит Сейшин друга или нет, но мужчина перебил ее, не дав закончить.

— Я не скажу Тошио ничего. Я же поклялся.

— Даже об угрозе для него?

— Даже об угрозе для его жизни.

— Но он твой друг, — недоверчиво протянула Сунако. — Твой лучший друг.

— Он друг, но ты…

Сунако шагнула к мужчине, вдруг оказавшись совсем близко. Так близко, что могла слышать, как быстро колотится его сердце.

— Кто же я?

Сейшин смотрел в черноту ее глаз, ощущая себя падающим в бездну, ниже и ниже, на дно, в адское пекло, где самое место для брошенных Богом. Он падал — и ему это нравилось.

— Так кто я? — Сунако приподнялась на цыпочки, сжав в пальцах воротник монашеской кэса. Ее бесили эти одежды, бесформенный балахон, скрывающий так много — и одновременно ей нравилось, как длинные широкие рукава обнажают его запястья, когда он поднимает руки, и как иногда воротник открывает шею.

У Сейшина кружилась голова. Чувство свободного падения было таким реальным — но в то же время он осознавал, что стоит на земле. Мужчина опустил взгляд на губы Сунако, приоткрытые и манящие.

Он наклонился и поцеловал ее, держа лицо девушки в ладонях. Отчаянно-нежно, страстно и бережно, поцелуем будто желая передать все, что чувствует к ней. Сунако ответила, крепче сжимая пальцами ткань его кэса и прижимаясь к его груди. Сейшин обнял ее за талию, другой рукой продолжая поглаживать ее щеку.

Он целовал бы Сунако вечно, но ее ладошка легла на его грудь, мягко отстраняя.

— Скоро рассвет, — печально сказала девушка. — Я должна идти.

«На солнце я сгорю и обращусь в прах» — вспомнил Сейшин. Она не шутила тогда. Все это время Сунако ни разу не шутила и не врала.

— Я увижу тебя снова? — спросил он, нехотя выпуская ее из объятий.

— Говоришь, как в старинных романах, — усмехнулась Сунако. — Конечно, мы увидимся снова.

Ее уход оставил трепет и боль в его сердце, горькую сладость на губах и полный сумбур в мыслях, как обычно у влюбленного. Сейшин упал в кресло и уронил голову на руки — пути назад больше не было. Только что он сам, лично, с огромным удовольствием продал душу дьяволу, и ни о чем не жалел, но страх за Сунако никуда не делся, наоборот, стал еще сильнее. Сейшин бы не отпускал ее, пошел бы с ней, но он ведь не мог…

Или мог?

***

В Канемаса у ворот стояла Ёшино, ждущая свою госпожу. Увидев Сунако, она бросилась ей навстречу, бледная и взволнованная.

— Что случилось? — спросила Сунако, сжимая руки девушки.

— Чизуру… Нас раскрыли, — прерывисто выдохнула Ёшино. — Днем на нас откроют охоту.

— Что с Чизуру? — требовательно повторила Сунако.

Ее сердце не билось уже очень давно, но рухнуло вниз, когда Ёшино виновато опустила глаза и ответила:

— Чизуру больше нет.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

Отредактировано Sunny (2022-03-27 03:12:13)

+1

5

и даже если весь мир обратится в прах
я понесу твое сердце в своих руках
так будь милосерден к тем, кем правили демоны

Канемаса встретила Сунако траурной тишиной.

Когда они только переехали сюда, поселившись в замке на холме — они веселились, обустраивая новые комнаты по своему вкусу, планировали дальнейшую жизнь в деревне из шики, после принимали к себе новеньких восставших, многие из которых становились такой же семьей… Теперь Канемаса погрузилась в скорбь.

Сунако прошла по коридору в зал — даже днем солнечные лучи не проникали в помещение замка, потому он и стал их обителью. За ней бесшумной тенью следовала Ёшино.

В зале собрались все. Сейширо, муж Чизуру, якобы отец Сунако, смотрел вдаль пустыми глазами — он любил Чизуру так сильно, что добровольно ушел вместе с шики, при этом оставшись живым. Тацуми сжимал кулаки и кусал губы. Мегуми плакала, спрятав лицо на груди Нао.

Когда вошла Сунако, все взгляды устремились на нее. Ожидающие, умоляющие, испуганные — они верили ей и шли за ней, подчинялись ей и любили ее. Если Сунако привела их сюда на смерть… Разве она имела право распоряжаться чужими судьбами?

— Где Чизуру? — Сунако не узнала свой голос, тонкий и растерянный, слишком детский.

— У них, — проговорил Сейширо. — Этот ублюдок Одзаки обманул ее. Привел на площадь, где было много людей… Публично назвал ее вампиром. Дал людям в этом убедиться… — он замолчал, не в силах говорить дальше.

Сунако зажала рот ладонью. Она знала, что люди бывают жестоки и сама поступала жестоко, но чтобы так? И ведь они заслужили это, все они. Они пришли убивать — как ни выкручивай и не ищи благие цели, а они пришли убивать. Теперь убивают их, и это правильно.

— Мы уезжаем, — сказала Сунако. Громко, звонко и твердо, без дрожи. Ее голос эхом отразился в стенах Канемаса.

— Не отомстив? — возмутился Сейширо. — Не забрав тело Чизуру? Просто уедем?

— Да! — Сунако зло сверкнула глазами. — Уедем! Тацуми, подготовь машину!

— Нет, — возразил Тацуми.

Сунако пораженно уставилась на него — он впервые отказался подчиниться ей.

— Что?

— Я не прощу им Чизуру, — глухо ответил Тацуми. — Я не позволю им убивать нас так. Ты не видела, что они с ней сделали! — он сорвался на крик. — Я видел, Сунако, и я не могу просто уехать и оставить все, как есть!

Он любил ее, поняла Сунако. Любил, как и Сейширо, но не говорил об этом, ибо у Чизуру был практически законный муж. Тацуми не мешал им, но как теперь запретить ему месть за убийство любимой женщины?

— Тацуми, а если убьют всех нас? — спросила Сунако. — Не одну Чизуру, всех?

Он замешкался — видимо, об этом не думал. Обвел взглядом собравшихся в зале шики, стиснул зубы и выругался.

— Уезжайте, я останусь один!

— Прекрати, — Ёшино встала перед ним. — Мы не уедем без тебя. Кто поведет машину? Только ты умеешь водить грузовик!

— Если бы не твои жалобы, нас бы тут вообще не было! — вскипел Тацуми. — Хотела жить, как раньше, вот, получай, нравится?

— Хватит! — рявкнула Сунако. — Уезжаем. Прямо сейчас. Тацуми, готовь машину. Ёшино, собери самые необходимые вещи. Сейширо, переведи собак в грузовик…

— Они перекрыли выезды! — речь Сунако прервал вопль Масао. — Мы не сможем уехать! Мы в ловушке! Нам конец! — его голос звучал так, словно парня это радовало. Мегуми говорила, что он всегда был таким.

Сунако в панике обернулась вокруг. Она главная, она привела всех сюда, она отвечала за них и она должна была принять решение, но она не знала, что делать. В любом случае их ждала смерть, вопрос лишь, насколько мучительная.

— Тацуми, — вновь заговорила Ёшино. — Спрячь Сунако. Подальше, ясно тебе? Любой ценой мы должны уберечь ее!

— Что? — опешила Сунако.

Тацуми кивнул, без лишних вопросов поднимая Сунако на руки. Она уперлась ладонями в его грудь.

— Отпусти!

Но он не отпустил.

***

— Выпустите меня! — Сунако ударила кулачком в дверь. — Выпустите! Слышите? Немедленно! Я приказываю!

— Сунако, — Ёшино говорила с ней из-за двери, умиротворяюще, как с ребенком. — Вы не понимаете, насколько ценны для нас. Вы должны быть в порядке. Возьмите себя в руки! — она повысила голос, чего тоже никогда раньше не делала, говоря с Сунако — Нам осталось только идти до конца, понимаете?

— Я не хочу жертвовать вами, — прорыдала Сунако. — Никем из вас!

— Думаете, если вы сдадитесь в руки селянам, то нас пощадят? — хмыкнула Ёшино. — Выпустят с миром? Брось, Сунако, не будь наивной, ты нужна нам, и мы тебя защитим, ясно? Верь в нас!

— Я… — Сунако сползла на пол по двери. — Почему вы так заботитесь обо мне?

— Ты дала нам вторую жизнь, — сказала Ёшино. — Помнишь меня? Помнишь, какой я была? Как умирала? Как хотела жить? И я жива, все равно жива! Думаешь, я не благодарна тебе? Думаешь, остальные не благодарны? Ты подарила нам возможность жить и семью, ты — наша семья, пойми, наконец, глупая, что не только твое решение или приказ привели нас в Сотобу! Мы все этого хотели!

Сунако молчала, прижавшись лбом к двери.

— Но если нас выдал твой Мурой, — продолжила Ёшино, — то я разорву его на куски, даже несмотря на то, что ты влюбилась.

— Нет, — возразила Сунако, поднимаясь на ноги. — Нет!

Она сморгнула слезы и выпрямилась.

— Тогда я сама разорву его на куски.

***

Сейшин видел все.

— Внимание! — кричал Тошио, вытащив Киришики Чизуру на середину площади. — Вот, кто виноват в эпидемии! В смертях! Вампиры!

Все гуляющие уставились на доктора Одзаки. Кто-то охнул, кто-то проворчал «сумасшедший», кто-то прокричал, чтобы он отпустил девушку, но Тошио только расхохотался.

— Девушку? Хотите проверить ее пульс? Подойдите, убедитесь! После объявите меня психом, отправите в тюрьму, но сначала проверьте ее пульс! Ну же!

— Я проверю! — вызвался старик Оокава, выйдя из толпы к Тошио. Он сжал пальцы на руке Чизуру и удивленно вскрикнул.

— Правда не бьется! Ребята, у нее нет пульса! И холодная вся! И не дышит! А все равно живехонька! Что ж это такое?

— Нет, — прошептал Сейшин. — Нет, Тошио, ты не сделаешь этого…

Но все уже рванулись проверять пульс и дыхание Чизуру, и все, как один, убеждались, что она мертва, но жива. Чизуру же сначала дрожала от страха, не пытаясь вырваться, по-видимому, впав в ступор, а после вдруг пришла в себя и сделала самое глупое из возможного — яростно оскалила острые клыки. Клыки, каких не могло быть у человека.

— Вампир! Вампир! Так вот они кто, эти Киришики! Вот из-за кого умирали наши люди! Кол в сердце ей вбить! Голову отрезать!

Сейшин не мог слушать, не мог смотреть, но смотрел. Крики людей резали ему уши, крики Чизуру — разрывали сердце, и он помешал бы, он почти решился вступиться, но… но его бы схватили, или же поняли его лояльность к вампирам, и тогда он никак не сумел бы помочь Сунако. Поэтому он смотрел, кусая губы до крови, а когда все закончилось, развернулся и ушел с площади, направляясь прямо к Канемаса.

Сразу добраться не вышло — в его рукав вцепилась госпожа Ясумори Сецуко.

— Мурой-сан, скажите, Нао… Нао тоже стала такой? Я видела ее… думала, что она мне снилась… скажите, она правда стала такой же?

Сейшин растерялся — но кивнул. Сецуко застонала, закрыв лицо рукой.

— Помоги ей, — взмолилась она. — Прошу тебя, Мурой-сан, помоги Нао! Не дай им убить ее так же!

Она просила не молиться за упокой души невестки, не помочь ей умереть окончательно, чтобы обрести мир или попасть в рай. Она просила не о мертвой. Она просила спасти ее, как живую. Несмотря ни на что.

— Нао все равно мне как дочь, — всхлипнула старушка. — Да нет, что я говорю! Нао — моя дочь! Спаси ее, Мурой-сан!

— Обещаю, — сказал Сейшин.

К Канемаса он буквально бежал, но стараясь, чтобы его не заметили, так что добраться быстро не удалось. У ворот замка никого не было. Сейшин перевел дыхание и не закричал, а тихо попросил, почти шепотом:

— Откройте!

У вампиров ведь хороший слух.

Он не ошибся. Почти сразу ворота открылись и вышла рыжеволосая девушка с веснушками на лице. Она мало показывалась на людях в Сотобе, деревенские сплетники считали ее гувернанткой дочери Киришики.

— О, а вот и ты, — усмехнулась девушка. — Не пришлось искать.

— Отведите меня к Сунако, — взмолился Сейшин. — Если думаете, что я вас выдал, то пусть она накажет меня, просто, прошу, отведите меня к ней!

Минуту девушка молчала, изучая Сейшина взглядом, будто решая, достоин ли он аудиенции, и наконец грубо схватила его под локоть, потащив за собой в замок. Физически она была намного сильнее, чем выглядела. Сейшин не возражал и не сопротивлялся, и хватка девушки понемногу ослабла, но в комнату Сунако она гостя толкнула достаточно болезненно.

— Ёшино!

Сначала Сейшин не увидел Сунако, лишь услышал голос — наверное, имя той девушки-стража. После Сунако поднялась, до того лежа на диване, скрытая его спинкой от входа.

— Сейшин, — прошептала девушка.

Он подбежал к ней, опустившись на колени рядом с диваном, и заглянул в ее лицо. Сунако казалась бледнее обычного, и не улыбалась ему, а смотрела с недоверием, почти так же, как Ёшино.

— Я не говорил Тошио, — Сейшин сжал ладонь Сунако в руках. — Я не говорил ему. Никому. Ты не ранена?

— Нет, — Сунако вздохнула. — Я в норме. Но мы все в опасности, и уже неважно, кто нас выдал.

— Она не в норме, — оказалось, что Ёшино не ушла, а стояла под дверью. — Сунако давно не питалась. Она голодна. Что, я вру, что ли? — усмехнулась девушка, поймав гневный взгляд госпожи. — Пусть твой парень хоть пользу принесет, — на сей раз Ёшино удалилась. Еще и дверь за собой закрыла.

— Не слушай ее, — пробормотала Сунако, устало потерев глаза. — Я не голодна. Я в порядке. Ёшино просто чересчур обо мне заботится.

Сейшин сел рядом с девушкой, обняв ее за плечи, но она высвободилась, уложив голову ему на колени. Он принялся поглаживать ее волосы, желая хоть так успокоить, хотя бы немного.

— Не уходи, Сейшин, — попросила Сунако. — Мне нужно поспать, совсем немного, этот сон похож на кому, поэтому не пугайся. Я проснусь через два часа. Не уходи, ладно?

— Когда ты проснешься, я все так же буду сидеть здесь, — пообещал Сейшин. — Я тебя не оставлю.

— Спасибо… — Сунако закрыла глаза. На ее губах витала нежная улыбка, и меньше всего она походила на кровожадного демона, какими должны были быть вампиры.

Сейшин, возможно, совершал главную ошибку в своей жизни, но ему было все равно. Он хотел этого — а он никогда не делал того, что хотел. Сейчас, наконец, он мог освободиться, и он будет с Сунако, даже если обратится в прах.

Даже если в прах обратится весь мир.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

Отредактировано Sunny (2022-03-27 05:09:22)

+1

6

дай нам светлые мысли
защити нас от бури и от собственной дури
даже в аде кромешном найди нас
утешь нас

Через два часа Сунако проснулась, как и обещала. Все это время она неподвижно лежала, опустив голову на колени Сейшина, и он тоже старался не шевелиться, хотя потревожить ее вряд ли мог. Сунако села, сонно потерла глаза, будто вправду спала, и Сейшин вновь поразился ее необычной бледности, из-за чего черные глаза казались еще чернее. Она голодна — вспомнил он слова Ёшино. И ей вовсе не поможет бенто или миска супа, нет, обычная пища здесь ни при чем.

— Доброе утро, — сказала Сунако. — Уже утро? За нами еще не приходили?

— Утро, — ответил Сейшин. — Наверное, придут позже. Пока что важно другое, Сунако, ты ведь хочешь… крови?

Она вздрогнула, отведя глаза. Хотела. Больше всего на свете она сейчас хотела крови, она вправду давно не питалась, забыла об этом, собиралась сегодня выпить пару донорских пакетов из больницы в ближайшем городе Мизобе, но в свете недавних событий не успела. Но не могла же Сунако пить кровь… Сейшина? Она собиралась его обратить, если бы он попросил ее, но обратить — это совсем другое.

— Хочешь, — утвердительно сказал Сейшин.

— Ты не понимаешь, — беспомощно вздохнула Сунако. — Я не могу.

— Хорошо, давай рассуждать логически, — предложил Сейшин. — Ты можешь есть что-то, кроме крови?

— Пить, — чуть помолчав, ответила Сунако. — Могу пить красное вино. Больше ничего, остальная пища вызывает отвращение. Но вино почти не утоляет голод, оно только для вкуса.

— У вас есть запасы? Донорские пакеты? — продолжал Сейшин.

— Сегодня Тацуми должен был поехать в Мизобе за новой партией, — Сунако сжала кулаки на подоле юбки.

— Кровь животных? — уточнил Сейшин.

— Нет, не можем, — покачала головой Сунако. — Только людей.

— И где ты здесь видишь еще людей? — прозвучало это немного нехорошо, Сунако и прочие шики тоже были людьми, но Сейшин не стал извиняться, а Сунако не заметила грубой формулировки.

— Сейширо человек, — сказала она.

— Сейширо? Твой отец? — удивился Сейшин.

— Он не мой отец, — усмехнулась Сунако. — А Чизуру мне не мать. Я старше их обоих… неважно. Сейширо присоединился к нам из-за любви к Чизуру, и мы не стали обращать его, поскольку у него были очень маленькие шансы восстать. Заодно нам был нужен живой человек, когда мы путешествовали. Хотя у Тацуми и Ёшино тоже есть пульс и все остальное, как у живых.

— Да? — заинтересованно спросил Сейшин. — А почему?

— Они джинро, — объяснила Сунако. — Не такие, как шики. Они намного сильнее физически, чем обычные шики, они могут ходить днем и не сгорят на солнце, и они могут есть обычную пищу. Все из-за момента обращения. Если человек восстал сразу, то он становится джинро.

— Ладно, — Сейшин вспомнил истинную цель беседы. — Сейширо здесь тоже нет, а ты голодна. Чем вам угрожает голод? Что будет, если вы вовремя не выпьете крови?

— Мы ослабеем, — призналась Сунако. — Нам станет нехорошо. И мы умрем.

Сейшин кивнул, стараясь быть спокойным. Как бы он ни паниковал внутри, он должен казаться полностью уверенным ради Сунако.

— Сколько крови вам нужно, чтобы насытиться?

— Две чашки, — пролепетала Сунако.

— Я умру, потеряв такое количество крови? Или на ваших клыках есть яд?

Выхода не было. Сунако искренне не хотела, чтобы получилось так, но понимала, что иначе не выйдет. Она взяла Сейшина за руку и поднесла к губам, сначала осторожно коснувшись языком его запястья, словно пробуя на вкус, а после вонзая клыки в плоть. Больно не было — совсем не так больно, как ожидал Сейшин. Он ощутил два укола от клыков, но сразу же боль исчезла, и дальше Сунако просто пила, а он снова гладил ее волосы.

***

Они ждали атаки на Канемаса утром, но ничего не произошло, и на следующие сутки тоже. Сейшин почти не выходил из комнаты Сунако — она не выпускала, постоянно желая, чтобы он был рядом, и от его крови больше не отказывалась, стараясь пить немножко, но тем не менее восстанавливать кровь полноценно не получалось. Сейшин понимал, что слабеет, Сунако это видела, но он ее не останавливал, а она не могла остановиться.

На третьи сутки утром в дверь Канемаса раздался грохот. Сунако, мирно спящая на коленях у Сейшина (иную позу для сна она не выбирала) подскочила и в ужасе прижала руки к груди.

— Что теперь? — лихорадочно бормотала она. — Что теперь с нами сделают? Я не должна бояться, я не имею права, я убийца, я убивала людей, так почему же я боюсь смерти? Я заслужила! Бог бросил меня, отвернулся от меня, я должна принять свою участь, а не убегать… Сейшин, скажи, осиновый кол пронзит меня насквозь? Это очень больно? Я умру сразу или буду умирать долго?

— Сунако! — Сейшин встряхнул ее за плечи. — Прекрати! Ты не умрешь, я помогу тебе выбраться!

— Но там же солнце, — всхлипнула Сунако. — Солнце оставляет ожоги на нашей коже, мы горим заживо, это очень больно!

— Значит, тебе нужно укрытие от солнца, — Сейшин осматривал комнату в поисках чего-то подходящего. — Что-то, в чем бы я вынес тебя отсюда.

— Гроб, что ли? — нервно рассмеялась Сунако.

— Нет, — Сейшин понял, что может подойти. — Чемодан.

В этом чемодане Сунако привезла в Сотобу свои вещи — часть своих вещей. Чемодан был большим, таким большим, что Тацуми шутил, мол, Сунако в нем сама целиком поместится, не только ее книги и платья. Шутка оказалась пророческой.

Сунако послушно улеглась в чемодан, сжалась в комочек и затихла, пока Сейшин плотно закрывал крышку, чтобы внутрь не попал ни один луч солнца. Убедившись в светонепроницаемости чемодана, он бережно поднял его и поспешил к выходу.

***

Сотоба горела.

Сколько раз Сейшин, да и не только он, желали захолустной гадкой деревушке сгореть дотла, но в реальности ничего такого не хотели — и все же это было реально. Сотоба горела, и из леса, что окружал Канемаса, это было прекрасно видно. Сотоба горела не синим пламенем, как не раз призывал деревню сам Сейшин, а алым, ярким, неумолимым. Деревня напоминала ад — огонь, крики боли и проклятия. Сейшин радовался, что Сунако в чемодане и не видит этого, надеялся, что доносящиеся издалека крики она тоже не слышит, и планировал донести чемодан до своей машины, пробравшись через лес, и уехать подальше отсюда. Не брать с собой людей Сунако, спасаться самим, Сейшин понимал, что поступает эгоистично и что Сунако не одобрит, но главное было как можно скорее убраться из Сотобы.

Но Сейшин не учел, что ослабел после потери крови. Вскоре чемодан стал тяжелым, идти тоже было все тяжелее, в глазах темнело, он спотыкался и цеплялся за ветки, и наконец упал, скатившись по склону холма. Сознание сразу же захлестнула темнота.

***

Чемодан ударился о землю и открылся — спящая внутри Сунако не ощутила боли, но от удара проснулась. Солнце не сожгло ее кожу — сумерки успели достаточно сгуститься.

— Сейшин! — позвала Сунако, и увидела его, лежащего на земле. — Сейшин!

Она упала на колени рядом с ним, схватила за руку, трясла за плечо, но он не отзывался и не реагировал. Он умер, поняла Сунако. Он умер, и, скорее всего, умерли все — Ёшино, Тацуми, Сейширо, все-все-все остальные. Осталась одна Сунако. Совсем одна.

***

Что делать в церкви той, что брошена Богом, кроме как умирать? Церковь тоже горела — тот храм, где они с Сейшином так много времени провели вместе. Сунако не думала, что делает, не отдавала себе отчета, и ждала бы, пока огонь не сожжет ее тело, но ее палачом избрали не огонь.

Огромная лапища подняла Сунако вверх за шиворот, и она узнала старика Оокаву. Его глаза безумно вращались, с ненавистью глядя на девушку.

Первый удар колом — в правое плечо. Второй — в левое. Третий и четвертый пробили лодыжки. Больно. Больно. Больно. Сунако слышала только свой крик, звенящий у нее в ушах, хотела только одного — умереть, наконец-то умереть, почему Оокава никак не убьет ее, а только мучает? Он же хочет убить ее, так пусть скорее…

Сунако распахнула глаза, видя все, как в замедленной съемке. Старик Оокава занес руку с колом, чтобы вонзить в ее грудь, и Сунако уже приготовилась к концу, отчасти с ужасом, отчасти с облегчением, но тут что-то сверкнуло.

Лезвие.

Рука Оокавы — отрубленная — упала на землю. Следующий взмах лезвия проткнул его горло. Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо Сунако, она упала на землю, более не сдерживаемая хваткой старика, заплакала от боли, вынимая осиновые колки из рук и ног.

— Сунако.

Всхлипывая, девушка подняла глаза и ахнула — она больше не ожидала увидеть это лицо. Она больше не надеялась встретить его, она больше ни на что не надеялась, но он сидел рядом с ней, поддерживая за плечи и вытирая ее слезы, текущие по щекам.

— Сейшин.

***

Когда он очнулся, то не сразу понял, что произошло, но, попытавшись вдохнуть, осознал, что ему это не нужно. Потрогал свой пульс, удостоверившись, что сердце не бьется. Снял очки, понимая, что и без них хорошо видит, прекрасно видит, с детства его зрение не было таким хорошим. Значит, он умер и восстал. Значит… взгляд Сейшина метнулся к пустому открытому чемодану.

Он не помнил, как нашел Сунако. Интуитивно решил, что она в церкви, и не ошибся, по пути поднял кем-то из селян оброненный мясницкий нож… убивая Оокаву, не думал, что совершает грех, хотя всегда был против убийств. Но иногда убивают ради защиты, иногда даже бог не карает за это.

Сейшин баюкал на руках плачущую Сунако и уговаривал ее, что ей не нужно считать себя проклятой Богом. Он наконец-то понял, понял, когда умер сам… Сунако больше не находится под властью Бога. То, что для живых людей считается грехом, не грех для нее. Потому, что она не человек — и Сейшин тоже больше не человек.

— Мы оба должны жить, Сунако. Это наше наказание, понимаешь? — он прижал ее к груди, гладя по спине. — Мы будем жить долго. Очень долго. Вечно.

Сунако тихо плакала и жалась к нему.

Ближе к рассвету машина Муроя Сейшина оставила позади горящую Сотобу. Он ехал один, но на заднем сидении лежал чемодан, где скрывалась последняя выжившая из шики.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

7

В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие!

Спустя двадцать лет мир сильно изменился. Технологии шагнули далеко вперед — сначала Сунако радовалась приобретению мобильного телефона, после появились смартфоны, и никого уже не удивляли сенсорные экраны, вай-фай и даже криптовалюта.

Сейшин обратился в джинро, благодаря чему мог ходить по улице днем, не боясь сгореть на солнце, и его жизнь изменилась только в лучшую сторону, усовершенствовалась, как мировые технологии. Он больше не был обязан служить в храме — раз нет ни храма, ни деревни, ни отца, вынуждающего его стать своей заменой. Он мог писать статьи, новеллы и книги, он мог жить вместе с Сунако и никто бы не осудил их, он мог путешествовать, как всегда мечтал.

Они с Сунако завели новые документы — всего один укус, и им переменили данные. Сунако изменила год рождения, чтобы быть двадцатиоднолетней — выглядела она примерно на столько, а Сейшин вместо Сотобы попросил записать в графу «место рождения» Киото. Имена они не меняли, но поженились — просто расписались, чтобы связать судьбы еще крепче. Молодая пара, путешествующая по миру — вот кем они были в глазах людей.

Только Сунако все равно не могла выходить из дома днем, и это ее мучило. Сейшин видел, хотя она ничего не говорила, но он видел, какими глазами Сунако смотрит, когда он возвращается или уходит днем — она бы тоже с удовольствием пошла, но вынуждена прятаться до наступления темноты. Поэтому Сейшин старался выходить на солнечный свет только по необходимости, а гуляли они ночью, благо, вместе с расцветом технологий ночная жизнь тоже процветала, особенно в больших городах, которые никогда не спали, а то и вовсе просыпались лишь к наступлению темноты.

Они увидели Нью-Йорк, Лондон, Париж, Вену, Дели, Гонконг, Венецию, Гавайи, многие другие города. Они купались под светом луны на пляжах Тихого Океана и Карибского моря, слушали оперы в Ла-Скала, играли в казино в Вегасе, жили одним мгновением, потому что были уже мертвы. У них были деньги — Сейшин внезапно обрел не только возможность писать книги, но и популярность, став известным автором. Он печатался под псевдонимом, не разглашая внешности, и эта таинственность привлекала публику еще больше. Сунако, однажды заявив, что тоже хочет зарабатывать деньги, открыла в себе талант к программированию, вплотную занявшись IT-технологиями, что приносило денег едва ли не больше.

Говоря о каре бессмертием, Сейшин словно ошибся, ибо пока что вместо наказания они получали только вознаграждения, жили счастливо, слишком счастливо для брошенных Богом, и однажды это должно было кончиться — а не кончалось.

Но Сунако тосковала. Сунако начинала тосковать все больше. Иногда она отказывалась подниматься с постели, лежала, глядя в одну точку, и молчала, пока Сейшин не приносил кровь в пакете, заставляя ее пить. Иногда срывалась на него по мелочам, ругалась, злилась, кричала, а потом плакала и просила прощения. Иногда уходила посреди ночи неизвестно куда, и Сейшин находил ее гуляющей по улицам. Она беспокоила его все сильнее, но что он мог сделать? Отвести ее к психологу? Что скажет психолог вампиру, который скучает по свету? Или не по свету… В Сотобе Сунако потеряла всю семью. Она оплакивала их в первые дни, недели, месяцы, но после перестала, да и невозможно ведь скорбеть вечно.

Или возможно? Сейшин никогда не сталкивался с подобной потерей. Он скучал по матери, но по отцу — нет, и потерю родных воспринял, как неизбежное зло, и то, в его случае это было отчасти освобождением. Они с Тошио оба сильно зависели от семей, даже взрослые, все равно находились под гнетом.

Тошио тоже погиб, а если и нет, то уже стал стариком. Все, кого знал Сейшин, больше не имели для него значения, но Сунако — другое дело, она провела много времени со своими друзьями, своей семьей, понятно, что она скучала.

Но на самом деле все было иначе.

***

Однажды летней ночью 2018 года, когда Сунако и Сейшин жили в отеле Лиссабона, в дверь их номера постучали. Сейшина не было, он вышел по делам издательства, во что Сунако не вникала, оставив ему личное пространство, и она открыла, думая, что это кто-то из персонала, но вскрикнула, зажав рот рукой, а после бросилась в объятия рыжеволосой веснушчатой девушки.

— Ёшино! Боже, Ёшино!

Это была живая, настоящая, невредимая Ёшино, насколько живой может быть джинро. Она крепко обняла Сунако, потискав, как мягкую игрушку, и расцеловала в обе щеки, чего раньше себе не позволяла. Двадцать лет спустя они могли не соблюдать какие-то дурацкие правила уважения, да и зачем?

— Заходи! — Сунако затащила подругу в номер. — Рассказывай! Как ты? Как ты… выжила?

Ёшино плюхнулась в кресло и забросила ногу на ногу. Сунако наконец обратила внимание на ее новую манеру одеваться — когда-то Ёшино выбирала самые скромные платья, теперь же нарядилась в джинсы с цепями, тяжелые ботинки и байкерскую куртку. Волосы, заплетенные когда-то в два хвоста, она подстригла по последней моде, и стала красить глаза. Сунако тоже давно отказалась от платьев в стиле готической Лолиты, предпочитая либо джинсы, либо мини-юбки, но смена имиджа Ёшино была более радикальной.

— Убежала, — ответила джинро. — Думала, что все, конец, но мы убежали. В последний момент. Эбучи их отвлек, мы долго раны зализывали, потом оправились.

— Мы? — Сунако даже на месте подпрыгнула. — Кто еще выжил?

— Тацуми, — сказала Ёшино. — Мы сейчас вроде как… вместе, наверное. Мегуми. У нее к Сотобе свои счеты, это она все подожгла, кстати. Сейширо погиб. Я пила его кровь, чтобы восстановиться, мы надеялись, что он станет одним из нас, но он умер окончательно, — джинро помолчала, постучав пальцами по подлокотнику кресла. — Тору, помнишь его? Муто Тору. И Нао. И все.

— Я так рада, что вы… — Сунако быстро-быстро заморгала.

— Не реви, — остановила ее Ёшино. — Твои дела как? Можно вас поздравить?

Сунако покраснела.

— Мы поженились.

— Ух ты! — воскликнула Ёшино. — Так ты зажала нам свадьбу? Ну вот, а я хотела быть подружкой невесты! — она расхохоталась, увидев виноватое лицо Сунако. — Ну ты такой ребенок, дорогая, что ж ты все воспринимаешь всерьез? Но давай поговорим серьезно, — Ёшино нахмурилась. — Честно говоря, мы бы тебя не искали. Не подумай плохого, мы любим тебя, нам было достаточно знать, что ты в порядке, и мы это знали. Мы не хотели тревожить тебя, да и смысл, мы вроде как разделились… но года примерно два назад начали появляться слухи, что Одзаки Тошио обращен в шики. А год назад он начал на нас охотиться. Никого не убил, ранил Тору, но Тору — так себе боец, не показатель. Зато оружие изобрел такое, что шики ранит. Регенерация не помогает. Строит из себя гибрид Блейда и Ван Хельсинга… сволочь.

— Но кто его обратил? — помрачнела Сунако. — Никто из наших не мог.

— Да нет, почему же? Он спас Мегуми. Я не смогу рассказать, какая там была мясорубка, сама не помню всего и не знаю, но Мегуми машиной переехали, а Тацуми как-то поймал доктора, ну и отдал ей, чтобы вылечил. Как может. Его кровью Мегуми отпоили, он умер, нам бы тело сжечь или голову отрезать, а мы не успели уже. Понадеялись, что сам сгорит, а он… не сгорел. Черт разберет, где восемнадцать лет пропадал, но вылез наружу. И на ваш след с Муроем вышел.

— Он ищет нас? — Сунако похолодела.

— Он одержим этим. Найти тебя и Сейшина. Даже от нас хотел узнать про вас больше, чем нас уничтожить, — хмыкнула Ёшино. — Вот я и пришла. Предупредить. Уезжайте прямо сейчас, звони своему Мурою, пусть увозит тебя подальше. Постоянно перемещайтесь, так ему сложнее будет. Ну, и мы подстрахуем, конечно.

Сунако вынула телефон, набирая номер Сейшина. Ёшино напряглась против воли — ей передались переживания подруги. Пусть он ответит, подумала Ёшино. Пусть возьмет трубку и скажет, что сейчас будет дома, что любит ее, или что они друг другу говорят. Пусть вернется. Она не была в восторге от этого монаха-писателя, но если с ним что-то случится, Сунако это уничтожит.

— Он не отвечает, — Сунако опустила руку с телефоном. — Ёшино, он не отвечает.

— Вот же черт, — цокнула зубами джинро.

***

Обычно любящие люди покупают вторым половинкам сладости или любимую еду, если хотят порадовать их в мелочах. Шоколадки, печенье, йогурты, фрукты, фастфуд… Сейшин не мог доставить радость Сунако ничем из этого, поэтому покупал ей другое. Когда в ходу были кассеты и диски с музыкой и фильмами, то покупал их, после, когда всю музыку и фильмы стало возможно смотреть в интернете — Сейшин стал покупать книги. Сунако любила электронные книги, но к бумажным тоже питала слабость, и, выйдя за донорскими кровяными пакетами, Сейшин заодно зашел в книжный магазин, набрав пакет новинок.

Он задержался, стоя в пробке, но не позвонил девушке, не думая, что она беспокоится. О чем беспокоиться? Никакие городские бандиты не были опасны Сейшину, как и грабители, скорее уж он был для них опасен. Он — высшее звено пищевой цепочки, он здесь хищник. В аварию Сейшин тоже попасть не мог, не с его обостренной реакцией и ловкостью. Сунако знает о пробках, и ни разу не отчитывала Сейшина, если тот приходил позже, чем обычно.

Но пробка никак не рассасывалась, и Сейшин решил, что быстрее будет дойти до отеля пешком, а машину он заберет позже. Заодно прогуляется по ночным улицам.

Он не выбирал, куда идти, не избегал неосвещенных мест, и меньше всего ждал, что от него потребуют остановиться. Потребуют таким знакомым голосом, что Сейшин решил бы, что это сказал призрак.

Но из темноты шагнул Одзаки Тошио, нацелив на Сейшина пистолет — и сразу же заиграла мелодия вызова от Сунако.

— Какая очаровательная встреча, — усмехнулся Тошио. — С музыкой! Я тронут!

Его глаза были полностью черными. Как у Сунако. Как у Сейшина теперь.

Тошио стал шики.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

8

кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный
просто чтобы сказать, что все будет хорошо, что все не напрасно

— Тошио, не надо, — предостерегающе сказал Сейшин. — Пожалуйста.

— Да что ты говоришь? — приподнял бровь Одзаки. — Не надо? Дома тебя твоя мертвая невеста ждет? Или детишек еще накопали? Так ты не беспокойся, в аду их встретишь.

— Тошио… — вкрадчиво повторил Сейшин. Он знал, как бесит друга такой его тон, и намеренно выводил его из себя. Гнев мешает думать, а Тошио в гневе и вовсе путался — хотя, разозлившись, мог прострелить Сейшину голову. Но мог и не прострелить.

— Что «Тошио»?! — взревел Одзаки. — Ты себе хоть на минуту представляешь, как я жил? Думал, все, помер, выпила всю мою кровь Шимизу, бросили умирать — а потом я взял и проснулся, здравствуйте! Днем на солнце не выйти, солнце огнем жжет, деваться некуда, дома нет, ничерта нет! Я восемнадцать лет потратил, но вот это изобрел! — он поднял пистолет. — Никакая регенерация не поможет!

— Я не позволю тебе убить меня, — ответил Сейшин. — Думай обо мне, что хочешь. Не позволю. И тем более не позволю убить Сунако.

— Ты думаешь, что я спрошу? — Тошио оскалился, наведя пистолет прямо в лоб Сейшину.

Выстрел прозвучал, разорвав тишину, но цели не достиг. Сейшин мгновенно увернулся, оказавшись рядом с Тошио и сжав его запястье.

Одзаки чертыхнулся и ударил кулаком в лицо Муроя, но тот перехватил его руку.

— Какого… — с ненавистью выплюнул Тошио.

— Я сильнее тебя, — усмехнулся Сейшин. — Что, в новинку? Привыкай, Одзаки. Так будет всегда. Лучше не пытайся причинить вред нам с Сунако. Иди своей дорогой, мир большой и его хватит всем.

— Пошел ты со своими проповедями! — выругался Тошио. Но догонять Сейшина не пытался.

***

Сунако бегала по комнате, то набирая номер Сейшина, то отправляя текстовые сообщения. Звонки оставались неотвеченными, а смс — непрочитанными. Сунако в панике грызла ногти и ругалась, причем непонятно, кого она ругала — звучало так, словно всех и сразу.

— Может, телефон потерял? — предположила Ёшино.

— Он никогда ничего не теряет! Тем более телефон!

— Звук отключил?

— Не отключает!

— Не слышит, может?

Сунако остановилась и укоризненно взглянула на подругу.

— Ёшино, Сейшин стал джинро!

— А, — лениво протянула девушка. — Тогда слышит. А если с любовницей?

— Да лучше бы с любовницей! — серьезно заявила Сунако. — Но он же не успел бы, мы недавно приехали…

Ёшино накрыла лицо рукой.

— Ясно, шуток ты не понимаешь…

— Сейшин! — завопила Сунако, бросаясь к вошедшему мужчине. — Где тебя черти носят?

— Пробки, — коротко ответил Сейшин. Он не хотел сообщать Сунако про Тошио, по крайней мере, не с порога, но в номере его ждали новые удивления — он не думал, что у Сунако тоже будут гости, и рыжую девушку узнал не сразу.

— Ёшино, — она помахала в знак приветствия. — Ты меня помнишь?

***

— Значит, Тошио теперь охотится на шики… на нас, — мрачно произнес Сейшин, выслушав рассказ Ёшино. — И может ранить нас из особенного пистолета.

— Угу, — Ёшино развела руками. — Паршиво, да?

— Еще как паршиво.

Они сидели возле кровати на полу, шепотом обсуждая ситуацию. Сунако спала — как всегда, когда наступал рассвет. Ее бы не разбудил даже рок-концерт у самого уха, но Сейшин и Ёшино все равно вежливо перешептывались, прекрасно слыша любой, даже самый тихий голос.

— Есть позитивные моменты, — заметила Ёшино. — Тошио — шики. Не джинро. Другими словами, у него те же слабости, что у Сунако. Он слабее нас и не способен передвигаться на солнце. И ему необходим сон. Во время такого сна он полностью беззащитен, как все шики. Да кому я говорю… сам же Сунако двадцать лет видишь.

Сейшин печально кивнул. Когда Сунако спала, ее не могло разбудить ничего. Совершенно. В теперешней ситуации это было нехорошо — но если Тошио спит так же, то наоборот, хорошо. Только, если Тошио их враг, то его что — придется убить?

Сейшин не хотел об этом думать.

***

— А вот и наша собственная деревня! — провозгласила Ёшино, выходя из машины. Сейшин и Сунако вышли следом, и Сунако пораженно ахнула — действительно. Они сделали это, они создали свою деревню, они сумели! Без единой капли крови, без убийств, без насилия…

Трейлеры. Пять белоснежных трейлеров, шестой — устроен на манер магазина, только вместо продуктов на витрине разные сувениры, украшения, канцтовары и прочие интересные несъедобные вещи. А еще — стоянка мотоциклов и площадка для скейтбординга.

— Мы теперь байкеры, — похвасталась Ёшино. — Пьем кровь из донорских пакетов, ездим по миру, в общем, весело живем.

Все шики приветствовали Сунако — все были рады ей, даже Мегуми и Тору, погибшие косвенно по ее вине. Даже Нао, чьи родные не восстали. Тацуми кружил Сунако в объятиях, Мегуми тискала ее, как младшую сестренку, Нао расцеловала в обе щеки, Тору крепко обнял, и она улыбалась, такая счастливая, какой Сейшин давно ее не видел. Ему шики обрадовались немного меньше — да и для них он был никем. Они не знали друг друга даже в Сотобе, разве что с Нао он дружил, как с невестой и женой своего друга, а с Мегуми и Тору не общался. Но они все равно окружили Сейшина, Нао и Мегуми по очереди пообнимали его, Тору пожал ему руку, Тацуми же вместо рукопожатия крепко стиснул ладонь Муроя и пообещал, что если тот обидит Сунако, то ему не поздоровится.

— Тацуми, хватит играть в старшего брата, они живут вместе двадцать лет! — ткнула мужчину в бок Ёшино. Тацуми проворчал, что все равно его предупреждение в силе.

Пока Сунако о чем-то весело болтала с Мегуми, к Сейшину подошла Нао. Он ждал, что она захочет с ним поговорить, сам хотел поговорить с ней. Ему хотелось узнать, как она жила, как она справлялась с тоской — Нао пришлось хуже всех. Она потеряла жизнь, дом, родных людей, причем последних убила своими руками, в надежде, что они вернутся к ней, но они не вернулись. Сейшин был удивлен, как Нао выдержала — не сломалась, не захотела умереть, и даже улыбаться могла. Весело, без тени печали.
Но на Сейшина она смотрела печально.

— Я скучала, — сказала Нао. — Я хотела тебя увидеть, но мы решили, что не будем вас тревожить, и я не стала пытаться. Я хотела, чтобы у тебя было все хорошо… и чтобы у Тошио было все хорошо. Но мои желания не сбываются, — усмехнулась она. — Поэтому лучше ничего не желать.

— Нао, я…

— Ты священник, — перебила его девушка. — Ты должен знать. Люди, когда умирают… насовсем умирают, я имею в виду… они попадают в лучший мир? В рай? В ад? Или рождаются заново? Они же не исчезают, чтобы просто гнить в земле? — она смотрела на Сейшина так умоляюще, будто он вправду мог раскрыть ей столь важную и никому не ведомую тайну.

— Я думаю, они попадают в рай. А после отправляются на землю, чтобы родиться заново, — осторожно ответил Сейшин.

— Это ведь ложь всех священников, чтобы успокоить души прихожан? — хмыкнула Нао.

— Да, — признал Сейшин. — Но, послушай, никто точно не знает, что происходит после смерти. Я имею в виду, после… полной смерти. Рай, Ад, реинкарнация… я уверен только в одном. Душа — слишком прекрасная, возвышенная и неповторимая материя, чтобы исчезнуть в земле.

— Почему Микиясу не восстал? — Нао обхватила себя руками за плечи. — И Сусуму? Дети восставали, я видела! Потому и решилась… я думала, что просто переведу его в другое состояние, но я его убила. Своего сына. Своего мужа. Я их убила.

— Нао, — Сейшин приобнял ее за плечи. — Прошло уже двадцать лет.

— Вот именно! — Нао отстранилась от его рук. — Двадцать лет! Они уже давно сгнили в земле, а я жива! Я… живу, — она посмотрела на свои руки, будто видя их в первый раз. — Раньше я думала, что буду существовать, а я живу…

— Все мы живем, — ответил Сейшин. — Мы мыслим и чувствуем. У нас не бьется сердце, но отсутствие некоторых анатомических функций не значит, что мы всего лишь существа.

— Да что ты понимаешь? — зло усмехнулась Нао. — Ты со всех сторон в выигрыше! Солнце не потерял, девушку себе завел, ты еще будешь меня учить про cogito ergo sum?

— Ничего, скоро мы все можем перестать существовать, — утешила Ёшино, появившись между друзьями. — Вот тогда увидишься со своими. А пока — марш за донорскими пакетами, вперед! Запасы пополнить надо.

Когда Нао ушла, Ёшино тяжело вздохнула и прикурила сигарету, опираясь спиной на стену трейлера. Ничего в ней не выдавало не-человека — просто уставшая девушка-байкер.

— Ты куришь? — почему-то удивился Сейшин. — Нет, я знаю, что… просто зачем?

Он думал, что люди курят ради каких-то ощущений, что дает организму никотин. Во всяком случае, Тошио курил поэтому.

— Запах нравится, — объяснила Ёшино. — Это нам Мегуми подсказала. Она первая начала курить, сказала, что все равно мертвая и не заболеет, а запах похож на гарь, и ей круто представлять, что она вновь слышит аромат горящей Сотобы, — джинро хихикнула. — До сих пор удивляюсь, насколько же Мегуми ненавидела деревню. Что вы с ней там делали?

Сейшин посмотрел на счастливую Мегуми, что, в отличии от Нао, не показывала ни малейшей тоски или разочарования. Он вспомнил, что семья Шимизу выжила, что они уехали еще до начала охоты на шики и пожара, значит, Мегуми не обратила родителей, либо боясь повторить опыт Нао, либо не желая этого делать. Она подожгла Сотобу… она, а не кто-то из Киришики, и не кто-то из селян. Что же могли сделать с ней там, и правда? Насилие в семье? Но Мегуми не была похожа на жертву насилия, насколько Сейшин знал ее. Он не общался с ней, но Мегуми выделялась среди селян ярким пятном, и ее невозможно было не замечать. Но, может, ее яркая манера одеваться была криком о помощи?

Мегуми снова громко рассмеялась и обняла Тору, предлагая ему бутылку пива. Парень чуть поколебался и взял бутылку, отпив пару глотков. Мегуми забрала напиток обратно и тоже отпила, заставив Тору покраснеть. Она флиртовала, понял Сейшин. Ну а почему бы и нет? Молодые парень и девушка, живущие в одинаковых условиях, постоянно общающиеся, легко увлечься друг другом.

— Да ничего мы с ней не делали, — проворчал Сейшин. — Не знаю.

— Хреновый ты священник, — подытожила Ёшино.

Сейшин согласно кивнул. Здесь он не собирался спорить.

***

Тошио в который раз осмотрел свой пистолет, любуясь красотой собственного изобретения. За эти восемнадцать лет, пока он учился существовать, он научился не только пить кровь, спать днем и избегать лучей солнца. Он изобрел и усовершенствовал оружие для убийства вампиров, не собираясь называть их шики по идиотскому сочинению Сейшина — но и на этом не остановился. Он усовершенствовал не только оружие. Он усовершенствовал себя.

Зарядив пистолет, Тошио сунул его в карман джинсов и вышел на улицу — на солнечную улицу города, наполненную прохожими. Солнце болезненно жгло глаза, если смотреть на него — но такой эффект оно производило на всех людей. Солнце не сжигало тело Тошио.

И он не был джинро.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

9

кровь течет меж пальцами в траву —
человечна, смертна и красна.
покидает сердце клеть свою,
чтобы им наелась их весна.

Тошио не собирался убивать Сейшина тогда, когда показался ему. Не было смысла, он всего лишь хотел продемонстрировать Мурою, что жив, позволить ему победить его и уйти. Тошио хотел, чтобы Сейшин думал, что сильнее него, и чтобы знал, что за ними охотятся — последнее было не обязательно, но Одзаки иначе не мог. Он не мог убить Сейшина исподтишка. Несмотря ни на что — они дружили с пеленок, и сложно перечеркнуть это, даже если прошло двадцать лет, и вы оба умерли. Тошио помнил Сейшина — помнил робкого мальчика, который в играх всегда слушался более бойкого Одзаки, помнил отчаявшегося студента, который так не хотел становиться священником, что однажды, напившись, порезал себе вены, помнил молодого монаха, настоятеля храма, который прятал под рукавами шрам, а в столе — кучу рукописей далеко не на священные темы. Они были очень похожи — оба ненавидели свое предназначение и оба не могли избежать навязанной родителями судьбы. Они понимали друг друга. А потом Сейшин подставил их всех.

Тошио хотел уничтожить их всех, всех до единого, и себя — тоже. После. Потом. О собственном суициде он не задумывался, знал только, что сделает это. Думал, что сделает. Это казалось закономерным и единственно верным решением. И сначала он решил подходить издалека, тщательно продумав все ходы. Показал себя Сейшину, дал им понять, что их ждет, ввел в заблуждение насчет своих возможностей, и теперь был намерен подступиться к кому-то из них, переманив на свою сторону. Всегда удобно иметь своего человека в стане врага, и, конечно, таким человеком должна была стать Нао.
Изначально прибывшие с Сунако Тацуми и Ёшино априори не подходили на роль двойных агентов, Мегуми — тоже, а Тору, даже если ему не нравилось быть шики, все же не вызывал у Тошио уверенности. Нао же он неплохо знал, они дружили, пока та не умерла, и он мог давить на нее. Поэтому Ясумори Нао была идеальной кандидатурой.

Она любила забираться на холм, чтобы смотреть вдаль. Невдалеке от их парка трейлеров было возвышение, откуда виднелся весь город, и Тошио не раз замечал там Нао. Сегодня она тоже стояла у самого края, и ночной прохладный ветер развевал ее черные волосы.
Тошио подошел неслышно, как всегда, сунув руки в карманы — от этой привычки он так и не избавился. Как и от курения, но сейчас запах табака мог его выдать раньше положенного.

— Нао, — тихо сказал Одзаки.

Она вздрогнула и обернулась. Покусала губу, метнула быстрый взгляд на трейлеры, но не побежала звать друзей, и Тошио счел это очень хорошим знаком.

— Что ты здесь делаешь? Ты пришел убить нас? — спросила Нао.

— Ну что ты, — покачал головой Тошио. — Я пришел поговорить с тобой. Может, я соскучился? Брось, Нао, мы дружили, разве нет?

— Раньше, — пробормотала Нао, дергая себя за длинный рукав водолазки. — Ты дружил с Микиясу.

— О, ты помнишь его имя, — улыбнулся Тошио. — Приятно знать, что не забыла.

— Как я могла? — вспыхнула румянцем Нао.

— Конечно, ты не могла, — согласился Тошио. — Ведь ты любила его, правда? Как и Сусуму. Такой хороший мальчик, твой сын. Жалко, что с ним это произошло.

— Тошио, — взмолилась Нао. — Прекрати. Ты пришел обвинять меня? Я сама с этим прекрасно справляюсь, ясно? Каждый день я виню себя за то, что сделала, и за то, что я все еще здесь!

— Но ты можешь быть не здесь, — вкрадчиво сказал Тошио. — Ты можешь, например…

— Умереть? — Нао обхватила себя за плечи. — Об этом я тоже думаю каждый день, но я боюсь. Это больно, и я не знаю, что будет со мной потом. Вдруг ад существует? Если это так, то я попаду в ад и меня ждут вечные муки. Лучше уж жить и мучиться так.

— А если ты сделаешь что-то, что поможет тебе заслужить рай? — Тошио шагнул ближе к девушке. — Что-то, что исправит твои ошибки?

— Откуда ты можешь знать, что их исправит? — недоверчиво нахмурилась Нао.

— Знаешь закон многих ужастиков? Даже в «Симпсонах» это упоминали. Чтобы убить всех вампиров, нужно убить главного вампира, — Тошио указал глазами на трейлеры.

— Сунако не здесь, — ответила Нао. — И ее охраняют. Ты хочешь убить только ее?

— Всех, — честно сказал Тошио. — Всех вампиров. Начиная с Сунако.

— И меня? — спросила Нао.

— И себя, — ответил Тошио.

Минуту или около того Нао молчала, глядя на трейлеры, где ее друзья смотрели телевизор, сидели в интернете, болтали или пили кровь, или проводили время иначе, как им нравилось. Возможно, прямо сейчас Тацуми и Ёшино в одной постели — они сразу же поселились в общем трейлере. Возможно, прямо сейчас Тору и Мегуми вместе смотрят фильм на ноутбуке, как парочка на первом свидании. Сейшин и Сунако тоже где-то наверняка проводят время вместе, и среди всех этих счастливых влюбленных Нао чужая. Нао не место на их празднике не-жизни. И Нао им завидует.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? — спросила девушка.

Тошио улыбнулся. Его замысел шел по плану.

— Ты можешь быть моим информатором. Будем встречаться здесь или в городе, я задам координаты. Согласна?

Он протянул Нао руку и она ее пожала.

— Согласна.

***

Они собрались в кафетерии, заказав столик для компании, накрытый только напитками. Выяснилось, что кроме вина, шики могут пить пиво, коньяк и любой напиток с наличием алкоголя, при этом не пьянея, поэтому со стороны для посетителей кафе они наверняка выглядели достаточно любопытно — даже без уставленного алкоголем стола. Четверо байкеров, двое из которых подростки (Нао не носила байкерскую одежду), все неестественно бледные и темноглазые, из семерых человек трое на вид младше двадцати лет… Но ни у кого не появилось к ним вопросов.

— Выпьем за кончину деревни? — засмеялась Мегуми. Тору дернул ее за рукав, прошептав, чтобы не говорила это так громко, но Мегуми отмахнулась от него и выпила содержимое своего бокала.

— Мы пришли поговорить о дальнейших планах, — сказала Ёшино. — И это серьезно. На нас охотятся, нас всех могут убить, нам нужно быть осторожными, поэтому, Мегуми, Тору прав, не надо сообщать про деревню на весь зал. Итак, у кого какие мысли?

— Найти Тошио и уничтожить, что еще? — пожал плечами Тацуми. Для него все было очевидно, зачем все обсуждать, он не понимал. Лишняя трата времени.

— Не все так просто, — Ёшино покачала в руке бокал с вином. — Мы не знаем, где он прячется.

— Ну так узнаем! — воодушевился Тацуми. — И вобьем кол ему в сердце!

Сунако заметила, как лицо Сейшина изменилось при этих словах, и виновато опустила глаза. Если бы не она, то они никогда бы не встали перед такой необходимостью, если бы не она… то Сейшин и Тошио жили бы спокойно, и Нао, и Мегуми, и Тору, все они. А теперь Сейшину придется выбирать между другом и любимой девушкой, и выберет он Сунако, но как будет чувствовать себя при этом?..

— Но узнать мы не можем, иначе давно бы это сделали, — подметила Ёшино. — Сколько уже не можем его вычислить? А Сунако быстро нашли.

Тацуми досадливо цокнул языком. Вся ситуация давно его раздражала — он хотел отомстить Тошио, у него были личные счеты к Одзаки, но чертов доктор был недосягаем. Сунако же они действительно нашли слишком быстро.

— Тогда будем искать, — сказала Мегуми. — Не найдем, что ли? Я его кровь на вкус помню, и запах его помню, я могу быть, как это называется?.. ищейкой!

— Точно, — хлопнул кулаком о ладонь Тацуми. — Ты его найдешь, а я вгоню кол ему в сердце!

— А еще нам нужно обеспечить охрану для Сунако, — сказала Ёшино, и жестом заставила Сунако молчать, хотя та только открыла рот.

— Главная цель Одзаки — ты, и не надо снова строить из себя героиню или во всем виновную злодейку! Двадцать лет назад деревню из шики хотели создать мы все, но так как главная ты, то и ненависть тебе, и в опасности ты большей, чем все мы, а твой муж тебя защищает не лучшим образом, — довершила Ёшино. — Предлагаю чередовать. Один день я и Тацуми присматриваем за Сунако, а Тору и Мегуми ищут Тошио, на следующий день меняемся. Нао и Сейшин, извините, но вас я не допущу ни к поискам, ни к охране. Вы знакомы с Тошио лично и предвзяты.

Нао чуть заметно расстроилась, но заметил это только Сейшин.

***

Он все-таки решил поговорить с Мегуми, воспользовавшись тем, что Сунако вместе с Ёшино и Тацуми играла в какую-то игру на смартфоне. Мегуми облокотилась на подоконник, глядя, как звезды усыпают небо, и, когда Сейшин встал рядом, не повернулась к нему.

— Красивая ночь, — заметил Сейшин.

Он вспомнил, что проводил обряд похорон Мегуми, что тогда Тошио сходил с ума из-за ее внезапной смерти, а подруга Мегуми, Каори, попросила разрешения положить ей в гроб подарок на день рождения. Все жалели девочку, а на ее родителях лица не было от горя.

— Вы о ночи хотите поговорить? — спросила Мегуми. После смерти она стала намного язвительнее.

— Нет, — усмехнулся Сейшин. — Скажи, в Сотобе тебя обижали? Я понимаю, это не мое дело, и говорить об этом может быть трудно, но я мог бы помочь.

— Обижали? — удивилась Мегуми. — Вы про… — она нервно хихикнула. — Конечно же, нет. Такого не было. Никто меня не обижал. Хотя Юки Нацуно не обращал на меня внимания, и это бесило, но невелика потеря.

— Тогда почему ты так ненавидишь Сотобу?

— Не знаю, — улыбнулась Мегуми. — Мне там было паршиво. Я хотела жить в городе, а родители уперлись рогом — только в деревне, пока не вырасту. А меня они до живых печенок достали. Я пока не умерла — считай, и не жила. А вы почему на сторону вампиров перешли? Сунако?

— Сунако, — признал Сейшин.

— Она хорошая, — сказала Мегуми. — Ты защити ее, ладно? Она для Тацуми и Ёшино подруга, это понятно, но для нас всех она как… символ, что ли. Знамя полка. Само по себе знамя ничего не делает, но для людей важно… как-то так.

Сейшин улыбнулся краем губ.

— Конечно, я защищу ее.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

10

— Ты счастлива?
— А что такое счастье?
— Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

Целый месяц ничего не происходило. Целый спокойный, ленивый летний месяц, когда Сейшин и Сунако то переезжали из гостиницы в гостиницу, то ночевали в трейлерах, где для них поставили отдельный, и ждали нападения, но никто на них не нападал. Сейшин не верил в это затишье и считал затишьем перед бурей, и все разделяли его мнение, не расслабляясь ни на секунду — наоборот, они хранили бдительность еще больше обычного. Но это не мешало им отдыхать, наслаждаться жизнью и летом, веселиться вместе и работать тоже не мешало.

— Мы как герои Ремарка, — сказала Сунако однажды вечером. — Такие же обреченные, — она показала Сейшину книгу «Жизнь взаймы» и откинулась спиной на подушку.

Лежащий рядом с ноутбуком Сейшин взял книгу, рассеянно рассматривая ее. Он читал эту вещь, но очень давно, и события помнил смутно.

— Жизнь взаймы, вот именно, — проговорила Сунако. — Это то, что мы делаем. Мы взяли наши жизни взаймы, и однажды нам придется отдавать долг.

— Сунако, — поморщился Сейшин. — Ты слишком драматизируешь. Мы живем взаймы уже очень долго…

— Вот об этом я и говорю, — Сунако повернулась на живот. — Слишком долго. А теперь появился Тошио, и он может нас убить. Или он должен нас убить — ты не думал, что это было бы правильно?

— Сунако, — Сейшин отодвинул ноутбук. — Зачем ты так?

— Я хотела сгореть в той церкви, — Сунако смотрела не на него, а сквозь него. — Я хотела сгореть там с тобой. Я решилась, и если бы ты не рассказал мне про все это, мол, я вышла из-под власти Бога, и он не может меня наказывать, и кара наша будет карой бессмертием… я бы сгорела там, и все. И это был бы логичный конец для всех.

— Нет, — возразил Сейшин.

— Да! — Сунако приподнялась на локте. — Знаешь, у меня до того была другая идея — мир из шики. Превратить весь мир в шики. Целый мир. Но это была ужасно абсурдная и самоубийственная идея, я не думала, что мы тогда не сможем питаться, мы же не можем пить кровь друг друга. Тогда я решила остановиться на одной деревне, всего одной, маленькой Сотобе, никто бы и не заметил, что жители в ней стали другими. И даже там я проиграла. И я… я не вижу для себя будущего, Сейшин. Мне скучно. Я так давно живу… Меня даже новые технологии не удивляют. Ну, интернет, ну, смартфоны, ну что там еще… А толку? Я все равно вижу только ночь, я все равно не могу жить полноценно, знаешь, как это приелось?

— Сунако, — Сейшин потянулся обнять ее, но девушка оттолкнула его руку.

— Не трогай меня, ты не понимаешь! Ты не терял солнце! Ты ничего не терял!

Она говорила совсем как Нао недавно. Сейшин испытал укол вины, но еще и обиды — совсем немного. Что-то он все-таки потерял, пусть приобрел и несравнимо больше. К тому же, они с Сунако ни разу не ругались. Даже не спорили.

Сунако не стала извиняться — молча забрала у Сейшина книгу и повернулась к нему спиной. Он встал и ушел на кухню, оставив девушку одну, и постарался не слышать ее тихий плач — но проклятый острый слух шики различал даже едва слышимые всхлипы.

***

Ёшино абсолютно не нравилось происходящее. Их загоняли в ловушку — она в этом не сомневалась, но какая именно будет ловушка и откуда ждать подвоха, она не имела ни малейших соображений. Что-то приближалось, а что — поди разбери. Неизвестность раздражала больше всего, как и чувство беспомощности, а полагаться Ёшино могла только на себя. При всей ее любви к Тацуми, он стратегом не был. Нао, Мегуми и Тору в расчет не брались, просто дети по сравнению с остальными. Сейшин выделялся среди них тем, что был джинро, но и ему Ёшино не совсем доверяла.

Самостоятельно она тоже ничего не предпринимала — так нельзя, излишняя самодеятельность только во вред. Единственное, что могла делать Ёшино — пытаться найти Тошио, и искала она днем, ибо спящий шики беспомощен и убить его легче легкого. Ёшино не искала по запаху, она просто проверяла места, где в теории мог скрыться от солнечных лучей человек размера Тошио.

Возможно, он был в подвале старинного квартала, куда солнце точно не проникало, а возможно, еще и спрятался под половицы или в проем в стене. а возможно, он шел по улице через дорогу от Ёшино.

Девушка заставила себя не вздрогнуть, не подпрыгнуть, не броситься за Одзаки — он не узнал ее, она надела солнечные очки, новое платье, специально для таких прогулок выбрав непривычный стиль одежды, волосы спрятала под париком, и узнать ее было нереально. Тошио же не заметил даже, мало ли, какие девушки ходят по улицам. Но он-то какого черта днем гуляет? Какого черта он не горит? Он не джинро, в чем все был полностью уверены, но тогда — как?

Ёшино немного поколебалась, стоит ли следить за Тошио дальше, и решила, что не стоит — рискованно. Он может ее заметить, и, в свою очередь, ему не нужно знать, что Ёшино его заметила. Она и так выяснила бесценную информацию.

***

На этот раз они собрались в парке трейлеров вокруг костра, тоже только с напитками, и без Сейшина с Сунако — им Ёшино решила рассказать позже. Все сидели на стульях или на земле, но Ёшино сидеть не могла, бегая туда-сюда перед костром, и блики огня отражались в ее черных глазах.

— Так что за переполох? — Мегуми рассматривала свои ногти. Даже после смерти она продолжала делать маникюр — только мастера для этого вызывала на дом. Ее ногти были лиловыми, острыми и блестящими, почти когтями. Открытые босоножки Шимизу демонстрировали, что педикюр у нее такой же, лишь менее остро заточенный.

— Что ты выяснила? — подхватил Тацуми. Он следил за бегающей Ёшино с беспокойством и интересом. Тору — только с беспокойством, обнимая за плечи Мегуми, которая этого словно не замечала.

— Тошио может ходить днем! — выпалила Ёшино.

— Что? — синхронно ахнули все.

— Ты говорила, что он шики, — растерянно сказал Тору. Определение Одзаки дали именно Ёшино с Тацуми, как самые опытные.

— Я думала, что он шики, — развела руками Ёшино. — Мы все думали. И мы были правы, он шики! Но ходит по улице посреди дня, и на солнце ему без разницы!

— Тебе привиделось, — скривилась Мегуми. — Серьезно, у тебя уже крыша поехала. В каждой тени Одзаки видишь. Готова поклясться, что ты перепутала его с кем-то, вот и все.

— Нет, это был он, я что, не отличу? — обиделась Ёшино. — Даже руки в карманах так же держал!

— Да половина планеты держит руки в карманах так же! — не замолкала Мегуми. — Мало ли, какой похожий мужик прошел, а ты сразу придумала невесть что!

Ёшино гневно покраснела. Мегуми и раньше иногда ей перечила, и конфликты между ними возникали часто, но сейчас Шимизу явно зарывалась.

— Мегуми права, — внезапно сказал Тацуми. — Ёшино, ты слишком много переживаешь, ты одна хочешь сделать все, а так не бывает. Тебе нужно отдохнуть.

— Вот именно, — встрял Тору. — Психическое здоровье важно всем.

Ёшино в растерянности переводила взгляд то на одного, то на другого, не зная, что ответить и закипая от злости. Они что, сейчас ее сумасшедшей объявят?

— Завтра лучше никуда не ходи, а то в трейлере начнет Тошио мерещиться, — ядовито завершила Мегуми.

— Тошио нашел способ ходить днем, — одними губами сказала Нао, но ее услышали. — Тошио изобрел для шики такую возможность. Он же врач, он знает, что нужно делать.

— Глупости, — фыркнула Мегуми, но чуткая Ёшино шикнула на нее и вкрадчиво спросила у Нао:

— А ты откуда знаешь?

Нао смотрела только на свои руки.

— Я… все это время, все эти годы я мучилась от того, что совершила, я не могла себя простить, но и умирать не хотела, я была бы ужасной эгоисткой, и Тошио…

— Ты что, нас пре?.. — слово «предала» Мегуми не договорила — Ёшино быстро зажала ей рот ладонью, чтобы не мешала Нао высказаться.

— Тошио сказал, что хочет убить всех вампиров, всех шики, и себя тоже, и что если я помогу ему, быть может, не попаду в ад. Я не поверила, это было глупо, Тошио вряд ли думал, что я куплюсь на такую чушь, но я согласилась быть его информатором…

Ёшино посмотрела на Тацуми так, что тот, почти вскочивший, чтобы трясти Нао за горло, сел обратно и потянулся за бутылкой пива.

— …я завидовала вам, — сдавленно продолжала Нао. — Вы все — по парочкам, вы все влюблены и счастливы, а у меня ни мужа, ни сына, никого. Я считала себя лишней среди вас. Но я никогда не желала вам зла, я никогда не хотела, чтобы вы умерли. Вы стали моей новой семьей. Настоящей семьей. Пусть у меня нет мужа, сына и родителей, но у меня есть сестры и братья, и это прекрасно. Поэтому я…

— Сдала нас? — услышав все, что было нужно, Ёшино первая шагнула к Нао и сгребла ее за воротник. — От большой любви решила выдать Одзаки? Что он знает? Что он знает, говори!

Нао стоически выдержала то, как Ёшино несколько раз ее встряхнула, и взгляд джинро тоже выдержала, не отводя глаз в сторону и не опуская вниз.

— Он знает только то, что знал без меня, — четко проговорила Нао. — И он не узнает ничего. А я узнала многое. Послушай, Ёшино, просто послушай меня! Я сговорилась с Тошио месяц назад, и что, нас убили? Пытались убить? Я врала Тошио. Он не подозревает, потому что сам так думает. Но я выяснила много важного!

Ёшино разжала пальцы, отпуская Нао и неверяще глядя на нее. Тацуми, Мегуми и Тору смотрели так же шокированно.

— Ты двойной агент, что ли? — всплеснула в ладоши Шимизу. — Ух ты, круто! У нас есть свой двойной агент! Как в Гарри Поттере!

Тору усмехнулся на это сравнение.

— Так что ты выяснила? — Ёшино скрестила руки на груди.

— Тошио нашел способ не гореть на солнце, — повторила Нао. — Не зависеть от обязательного дневного коматозного сна. Другими словами, он выяснил, как простые шики могут стать джинро. И он продолжает эксперименты. Думаю, он откроет новые возможности, вплоть до полного возвращения жизнедеятельности… он действительно потрясающий врач. Но он одержим идеей не оживить шики, а убить, и это проблема.

— Значит, его надо переубедить! — заявил Тору, обычно редко подающий голос во время совещаний и вообще общих сборов.

— Или украсть его технологии! — добавила Мегуми.

— Нет, — Ёшино покачала головой. — Никто из нас не сможет сделать то, что Одзаки. Остается лишь вправду переубедить его, направив в иное русло. Нао, ты займешься этим?

— Я в процессе, — улыбнулась Нао.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

11

так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день.
все останется в этой вселенной, все вращается в этой вселенной —
возвращается к нам, запуская круги на воде.

Засыпать на рассвете стало так обыденно, что Сунако не представляла себе иного. Восставшая в юном возрасте, прожившая, как шики, больше сотни лет, она должна была вовсе забыть солнце, а она не забыла. Неизвестно, почему, но душа Сунако тянулась к солнцу, а в последние годы… ей грех было жаловаться на что-то, она жила в свое удовольствие, с любимым мужчиной, свободная и ничем не скованная, и это больше, чем она заслуживала, но все равно Сунако было недостаточно. Ей становилось скучно — как она и сказала Сейшину. Ее уже ничего не радовало, не удивляло, не вдохновляло — пустота внутри разрасталась все сильнее. Без особой причины, просто долгая жизнь приелась, и, наверное, это была та самая кара бессмертием.

Перед наступлением рассвета Сунако задержалась у балкона — в новом номере отеля, другого, куда они переехали в Лиссабоне на этот раз, был балкон, и, хотя Сейшин тщательно занавесил его, стоило только открыть дверь, оттянуть шторы, шагнуть, и… сгореть. Сунако замерла, колеблясь — рассвет еще не начался, что случится, если она посмотрит на едва зарождающиеся лучики солнца? Нежные, хрупкие, никого не способные убить? Всего лишь посмотрит?

Она протянула руку и отвела занавеску. Коснулась ручки балконной двери, повернула ее…

— Сунако!

Сейшин оттащил ее от балкона так резко, что ей стало почти больно, но еще больше — обидно, особенно когда она дернулась, а он сжал сильнее, не выпуская. От того, как Сейшин заговорил с ней, стало еще хуже; он словно отчитывал глупого ребенка.

— Ты никогда больше не должна так делать, ясно? Ты поняла меня?

Сунако подумала, что она любит Сейшина, но прямо сейчас готова возненавидеть. Ну почему все так? Почему все должно быть так?

— Я не маленькая, Сейшин, — процедила Сунако. — Тебе давно пора понять это и не говорить со мной в подобном тоне.

— А как мне с тобой говорить, если ты… — задохнулся от возмущения Сейшин. Не маленькая она, как же. За ее выходки Сунако иногда хотелось отшлепать — без эротического подтекста, просто как наказание для непослушных детей. Но она права в одном, она не ребенок. Только в этом права.

— Я не собиралась убивать себя, — Сунако вздернула подбородок. — И никогда не стану этого делать. Я хотела посмотреть на солнце, но на самое начало рассвета, ясно? Просто увидеть, как рождается новый день! — она обхватила себя руками за плечи. Так Сунако делала, когда терялась — Сейшин выучил все ее жесты.

Смотрела она на него почти ненавидяще.

Их любовь — больная, подумал Сейшин. Он привязался к Сунако, когда сам был совсем молодым, его никто не понимал, как ему казалось, и неудивительно, что он не видел смысла дальнейшей жизни без красивой таинственной девушки, которую всем сердцем желал защитить. Она тоже наверняка потянулась к нему за неимением лучшего, искала понимания, а выросло все в больную связь, когда вместе трудно и порознь невозможно. Пока им не было трудно вместе, но еще несколько ссор, и они начнут медленно катиться в бездну; вдобавок они оба слишком растворялись друг в друге, особенно Сейшин поначалу, а это неправильно.

— Лучше уходи, — сказала Сунако. — Если ты мне доверяешь, то ты уйдешь.

Сейшин с опаской посмотрел на зарождающийся свет на горизонте. Он уйдет, и какие у него гарантии, что Сунако не выйдет под солнце?

— А ты бы ушла на моем месте? — спросил он.

Сунако со злостью смахнула со стола вазу для цветов, принадлежащую отелю, как часть декора. Сейшин поймал вазу в воздухе, не дав ей разбиться.

— Делай, что хочешь, ясно? — выпалила она, упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Сначала Сейшин подумал, что она плачет, но Сунако спала, тихо, мирно, как всегда — но это был не спокойный человеческий сон, а аналог комы.

Накрыв Сунако одеялом (неважно, что замерзнуть она не могла), Сейшин ушел из отеля.

***

Запущенный Ёшино камушек пролетел по поверхности пруда, двенадцать раз шлепнув о воду. Девушка гордо хмыкнула — камушек Сейшина каждый раз тонул через одиннадцать прыжков.

В последнее время они поладили, неожиданно для обоих. Сейшин считал Ёшино другом, она тоже так о нем думала, больше не относясь с недоверием. Сейшин более чем доказал свою лояльность шики, и его любила Сунако, так что у Ёшино больше не было причин не верить ему.

— Вообще-то, я хотел поговорить о Сунако, — сказал Сейшин. Ёшино усмехнулась.

— Я тоже хотела поговорить о ней. Но ты первый.

Сейшин печально смотрел на воду, на то, как по поверхности пруда расходятся круги. Один круг порождал второй, третий, и так долго-долго… и в жизни так же. Все повторяется, как круги на воде.

— Сунако тоскует по солнцу, — проговорил он. — Она часто злится, срывается, плачет, и я боюсь, что она однажды решит выйти на солнце… может, она сама не поймет, что делает, но выйдет. Мы стали ссориться, она все чаще говорит о смерти, снова вспомнила про наказание, которое должна понести, читает Ремарка, и я ничем не могу ей помочь. Только не позволять ей убить себя, а за это она меня рано или поздно возненавидит.

— Вовремя, — пробормотала Ёшино.

— Что? — не понял Сейшин.

Джинро повертела в пальцах камушек и начала рассказывать — про Нао и ее двойное агентство, про эксперименты Тошио, про возможности доктора вернуть им жизнь или хотя бы солнечный свет. Сейшин слушал, и лицо его все больше прояснялось.

— Нам необходимо узнать, как Тошио может выходить на солнце! — заявил Сейшин. — Это жизненно важно для Сунако, я уверен, она успокоится, получив обратно дневной свет!

— Только сам к Одзаки идти не вздумай, — предупредила Ёшино. — Не выдай Нао, она сама над этим работает. Понятия не имею, как именно, но она так уверенно выглядит, когда говорит об этом…

***

Ясумори Нао была влюблена только один раз, первый и последний. Микиясу стал ее единственным, и никого больше рядом с собой Нао видеть не хотела. Микиясу подарил ей семью — его родители стали и ее родителями, приняв, как родную дочь, Микиясу стал отцом их прекрасного сына, и они жили так счастливо — до тех пор, пока глупая беспечная Нао не пригласила к ним домой чету Киришики. Точнее, это тогда они все думали, что Сейширо и Чизуру Киришики — муж и жена. Они выглядели семейной парой, и что могло случиться от приглашения, тем более, что тогда был праздник… В тот вечер они отказались заходить, но пообещали, что однажды обязательно придут. Обычная вежливость, ничего больше.

Но Чизуру пришла. Ночью она пришла к Нао, и приходила несколько дней, как ко всем. Как сама Нао после приходила к мужу и сыну.

Нао не любила Чизуру. Она хорошо относилась ко всем шики, спустя двадцать лет искренне считала их своей новой семьей и согласилась сотрудничать с Тошио действительно лишь ради них, но Чизуру Нао не любила и не тосковала по ней ни секунды. Она не говорила это никому из друзей, зная, что даже Тору хорошо относился к Чизуру, а Мегуми вовсе считала ее своим кумиром, не говоря уж о долго знавших ее лично Ёшино, Тацуми и Сунако… но Тошио все равно поступил с Чизуру жестоко.
С другой стороны, он не мог иначе.

Нао никогда не общалась с Тошио так много, как в последний месяц; как человек, она сторонилась мужчин, считая, что раз у нее есть муж, то даже дружить с мужчинами нехорошо, как шики — ее круг общения сузился до нескольких человек. Тошио нравился ей раньше, просто по-дружески, естественно. Иначе быть не могло. Она замужем, он женат, пусть его женитьба состоялась по расчету, и они с Кёко друг друга не любили, но он был женат. Это позволяло Нао разговаривать с ним свободнее, чем с неженатым Сейшином; семейный статус Одзаки делал его безопасным.

Микиясу никогда не ревновал жену, а свекры не упрекали, но Нао самой было важно считать себя хорошей женой.

С Тошио ей было очень интересно. Хотя многие их беседы походили на прогулки по минным полям, часто они говорили о совершенно отвлеченных вещах. Все чаще — про ничего не значащие мелочи. Вдобавок Нао начала вспоминать искусство женских чар, и с приятным удивлением поняла, что это, возможно, работает.

Тошио запутался. С одной стороны у него была цель уничтожить всех шики, с другой — постепенно он терял мотивацию. От Нао добиться ничего не получалось, она искусно избегала прямых ответов, вроде отвечала, а вроде нет, и переводила тему на что-то другое, что интересовало Тошио, и они болтали часами.

Сейшин был прав, говоря, что ему нравилась Нао. Сейшин сам не подозревал, насколько тогда угадал. Красивая, веселая, милая и неглупая девушка очаровала Тошио в первые минуты знакомства, и он думал, что спустя двадцать лет, да еще после смерти — точно должен перестать чувствовать к ней хоть что-то, но обнаружил, что все было потухшее вновь разгорается.

— Есть новости? — нетерпеливо спросил Тошио, встретив Нао в их обычном месте — на холме над городом. Он сидел на краю обрыва, свесив ноги вниз, и Нао селв рядом, рассеянно улыбаясь.

— Все так же, без перемен, — сказала Нао.

Тошио щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Оперся на руки, откинувшись назад и выдыхая дым. Лениво покосился в сторону Нао.

— Врешь же, — сказал Тошио. — Что, не так?

Нао улыбнулась. Когда она была человеком, то выглядела просто мило, но, будучи шики, Нао выглядела опасной, и это придавало ей особого шарма. Очарование femme fatale, присущее всем женщинам-шики.

Тошио забыл, что даже мысленно не собирался использовать термин Сейшина для обозначения вампиров. Тошио о многом забывал с Нао. Целый месяц он общался только с ней, и целый месяц думал в основном о ней. Достаточно ли месяца, чтобы подумать о женщине, как о… женщине?

— Тошио, — Нао дотронулась до его руки. — Ты знаешь, я…

Она была так близко. Он не ощущал ее дыхания на своем лице, но видел темноту ее глаз и свое отражение в них. Ее кожа не казалась холодной, потому что сам Одзаки был таким же. Интересно, как у шики это происходит? Интересно…

Лишь из любопытства Тошио поцеловал Нао, удивляясь, что не разучился. Да и как можно разучиться? Губы у Нао были тоже не холодными, наверное, из-за одинаковой температуры их тел. Она ответила на поцелуй, придвинулась ближе, ее рука осторожно провела по груди Тошио, остановившись на его плече. Он скользнул ладонью по ее спине, кончиками пальцев забираясь под футболку.

Нет. Что он делает? Он что, всерьез целует вампира? Он что, действительно хочет целовать эту мертвую убийцу?

Тошио не оттолкнул Нао, но отстранил твердо. Она хмыкнула, проведя языком по губам, и ничуть не обиделась.

— Хреновый ты информатор, — сообщил Одзаки. — И что мне с тобой делать?

— Тебе нужна инструкция?

Нао толкнула его на землю и оседлала его бедра. Тошио позволил ей это тоже лишь из любопытства, и внезапно понял, что организм шики все-таки реагирует на… подобные ситуации. Очень правильно реагирует.

Тошио забыл, как это может быть прекрасно.

Он поцеловал Нао в шею, там, где должна была биться жилка, потянул ее на себя, повернулся так, чтобы оказаться сверху. Она тихо и длинно застонала, когда он вошел в нее, вцепившись пальцами в его плечи.

Тошио двигался медленно, пробуя, как получается, и новые ощущения заполняли все его тело — новые, но не совсем. Так странно, что он все равно мог заниматься этим, но, с другой стороны, вампиры ведь могли пить вино, так почему бы нет?

Нао закрыла глаза, отдаваясь мужчине — на удивление, она не представила, что это был Микиясу. Сейчас ее целовал не Микиясу, он давно покоился в могиле, а Тошио, несмотря ни на что, был… живым. Нао не ожидала, что получит такое удовольствие, но получала — головокружительно-прекрасное удовольствие, отчего хотелось стонать и стонать.

Потом Тошио курил, молча сидя и глядя на город. Нао не спешила одеваться, прикрыв грудь его рубашкой.

— И что теперь? — спросила девушка.

— А что? — Тошио повел плечами. — Было неплохо. Но это ничего не изменит, что бы ты ни думала. Я не Микиясу, ты же в курсе?

— Я не думала о Микиясу, — ответила Нао.

— Быстро же ты его забыла, — усмехнулся Тошио.

— А что насчет Кёко? — сощурилась Нао.

— А что Кёко? — Тошио сломал сигарету в пальцах. — Замуж вышла второй раз. Счастливо. Так, как она и хотела, никаких детей, никаких проблем, богатый муж, уделяющий ей достаточно внимания. Веселая вдова, в общем.

— Ты ее любил? — спросила Нао.

— А какая уже разница, любил, не любил? — оскалился Одзаки. — Я для нее умер.

— Но ты не умер, — Нао коснулась плеча Тошио. — Не совсем умер.

— Это временно, — Тошио дернул плечом, сбросив ее руку. — Не думай, что я откажусь от уничтожения вампиров только из-за секса с одной из них.

— Это временно, — эхом ответила Нао.

— Что ж, — усмехнулся Одзаки. — Посмотрим. Времени у нас обоих целая вечность.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

12

saudade — запах старой пыли на окнах,
где я пишу на стекле мое имя
несуществующими буквами.

Сейшин вернулся домой ночью, когда Сунако уже должна была проснуться. Она действительно уже не спала, лежала на кровати и листала книгу, всю ту же, про жизнь взаймы. Сейшин остановился в дверном проеме, глядя на нее и думая, что если ничего не изменится — они потеряют друг друга. Просто перестанут любить. Им нужно что-то, что заставит их влюбиться заново, осознанно, а не как тогда, когда два одиноких сердца потянулись к надежде на понимание. Им нужно что-то… новое.

Ёшино поразила Сейшина известием об изобретении Тошио, она буквально спасла ему жизнь, и Сейшин получил новую цель — любым способом достать то, что помогает Одзаки не гореть на солнце. Он вернет Сунако день, он зажжет для нее солнце, если потребуется — для нее и для себя. Ему это было нужно не меньше. Ему была нужна веселая, энергичная и радостная девушка рядом, а не печальная и погруженная в тоску.

— Saudade, — сказала Сунако, не поворачиваясь к Сейшину. — Вот, что я чувствую. Здесь, в Португалии, многие чувствуют то же самое. Это тоска, но не простая тоска. Это ностальгия по чему-то дорогому, что не может к тебе вернуться.

— А если это может к тебе вернуться? — спросил Сейшин. Он не хотел ничего говорить Сунако заранее, он хотел бы сделать ей сюрприз, чтобы видеть, как засияют счастьем ее глаза, но он не мог молчать и хранить все в тайне. Не в этом случае.

Сейшин сел рядом с Сунако и сжал ее ладони.

— Послушай, я узнал от Ёшино, а она — от Нао…

Сунако слушала и лицо ее оставалось нечитаемым. Сейшин не понимал, она рада, расстроена или сердита, но когда он закончил, Сунако просветлела — края губ ее поднялись, а глаза заблестели. Как лучи солнца выглянули из-за туч в марте — первые весенние лучи солнца, еще не жаркие и даже не теплые, но способные растопить лед.

— Нужно узнать, что это за способ! — воодушевилась Сунако. — Сейшин, ты же узнаешь? Ты же сможешь? Пожалуйста, узнай!

— Да, я обязательно, — Сейшин не договорил, перебил сам себя, поцеловав Сунако. Они так давно не целовались, и как же Сейшин скучал по ее губам, по привычке кусаться и по тому, как Сунако зарывается пальцами в его волосы, ероша и дергая. Как же он скучал. Почему они столько времени тратили на тоску и размолвки?

Сунако застонала, потянув футболку Сейшина вверх, поцеловала его ключицу, проводя ногтями по его груди. Она всегда так делала — словно хотела оставить следы, но благодаря регенерации шики не оставалось ни следов, ни боли. Сейшин же всегда вел себя нежно, и обоим это нравилось — они сразу пришли к выводу, что нужно все обсуждать. Особенно когда оба с удивлением выяснили, что им доступны подобные действия.

— Ниже, — попросила Сунако, и Сейшин поцеловал ее живот, затем — внутреннюю сторону бедра. Сунако сжала пальцы на простыне, изгибая спину.

— Еще.

Сейшин поднял глаза на нее — такая Сунако нравилась ему гораздо больше. Такая страстная и настоящая, какой она становилась в постели.

— Сейшин!

Он входил аккуратно, двигался быстро, вызывая ее стоны и повторения его имени. Сам стонал, и не понимал, кто из них сейчас вскрикнул — они словно стали на самом деле единым целым. Сунако укусила его за шею, обвила руками за плечи, прижалась так тесно, что он чувствовал ее всю, снаружи и внутри.

Перед глазами словно взорвались фейерверки. Сейшин упал на спину — будь он человеком, то переводил бы дыхание, а так лишь обнял Сунако и зарылся носом в ее волосы.

— По этому я тоже скучала, — сказала она. — Мы такие глупые, Сейшин! У нас есть столько всего! У нас есть мы! А мы тратили свою вечность на ерунду.

— Мы учимся, — сказал Сейшин, немного подумав. — Да, мы учимся долго, но все же мы учимся. Это лучше, чем никак.

***

Тошио вколол в вену шприц, не морщась — раньше он терпеть не мог уколы, несмотря на то, что был врачом, особенно делать уколы себе, но когда боль не ощущалась, то быстро привык. По телу разлилось тепло. Препарат, изобретенный им, был создан специально для вампиров и позволял не сгорать от прямого воздействия солнечных лучей. Одзаки никогда не думал, что станет изобретать лекарства, тем более подобные этим, но… у него хорошо получалось. Если он продолжит в том же духе, он сможет вернуть телам вампиров жизнедеятельность — вот только Тошио не хотел продолжать. Он хотел убить их, а не оживить. Они этого заслуживали. За убийство стольких людей положена смертная казнь, и Одзаки предпочитал роль палача, а не благодетеля.

Он вспомнил Нао, беседы с ней, ее смех, ее поцелуи и ее тело. Проклятая девчонка поселилась в его мыслях; если бы Тошио сам не был шики, то заподозрил бы гипноз, какой бывает при их укусе. Нет, все было посерьезнее гипноза. Хуже гипноза. Но не мог же Тошио… нет, конечно, он не мог. Нао просто стала первой его женщиной после длительного воздержания и первым собеседником после столь же длительного отсутствия социализации. Вот и все, ничего сверхъестественного и ничего похожего на дурацкие чувства, название которых Тошио даже в мыслях озвучивать не желал.

Его телефон зазвонил — Нао как почуяла, что Одзаки о ней думает. Зазвонил мелодией Toxic Бритни Спирс; Тошио ассоциировал Нао именно с ядом, токсином, проникающим в его сознание. Не смертельным, скорее… наркотическим.

Личный сорт героина, с усмешкой подумал Тошио. Может, поменять рингтон на Thousand Years? Смехотворно.

— Да?

— Тошио, — голос Нао звучал перепуганно. Нет, она была не просто испуганной, она была в ужасе. — Тошио, я застряла в машине! Я ехала по дороге, попала в аварию, меня зажало! Скоро рассвет!

Тошио быстро посмотрел на часы — и правда, солнце должно было взойти примерно через полчаса. Нао боялась не аварии. Нао не могла пораниться так, как человек. Но если она не в состоянии выбраться из автомобиля, то после наступления рассвета… она сгорит.

— Я скоро буду! Ты где?

Нао ответила, и Тошио бросил трубку, собирая в чемоданчик дозу вакцины и шприц. Бросился на улицу, завел свою машину, гнал, как сумасшедший, и не думал ни о чем — в голове стучала только одна мысль. Только имя. Одно короткое и очень важное имя.

      Нао-Нао-Нао.

Он забыл, что хотел уничтожить всех шики. Он забыл, что собирался стать их палачом. Он забыл, что Нао тоже входила в категорию обреченных им на смерть. Он давил на газ, все прибавляя скорость, в рекордные сроки добравшись до места назначения, где стояла машина Нао, врезавшаяся в дерево. Девушка была затиснута между лобовым стеклом и сиденьем, а горизонт неумолимо светлел.

— Тошио! — вскрикнула Нао.

У него не было времени, не было выбора, а если бы и был — все равно он бы поступил так же.

— Не дергайся, — сказал Одзаки, вводя вакцину в вену девушки. Нао смотрела на него огромными глазами, не веря, что это происходит взаправду.

Рассвет ворвался в мир яркими лучами, озаряя шоссе, две машины, деревья у обочины и ободранный рекламный бигборд. Нао инстинктивно прикрыла глаза рукой, словно заслоняясь от удара, но ничего не произошло, и она растерянно заморгала, опустив руку.
Тошио тем временем разламывал ее автомобиль, освобождая пленницу аварии, и лишь когда помог Нао встать — понял, что сделал. Он ввел ей вакцину. Он спас ее. Он хотел ее спасти.

— Спасибо, — сказала Нао. — Ух ты, солнце!

На ее лице отразилась такая радость, что у Тошио сжалось сердце. Нао показалась ему обычной девушкой, болезненно-бледной, неестественно черноглазой, но обычной. Она и есть обычная — что изменила ее смерть? Когда-то Сейшин был прав — это Нао. Это все та же Нао.

— Тошио?

Одзаки не слушал, быстрыми шагами уходя прочь, почти убегая и не оборачиваясь назад. Он забыл сесть в машину, настолько был потрясен, так пешком и направился к городу, сунув руки в карманы и прикуривая на ходу.

Нао радостно хлопнула в ладоши и набрала номер Ёшино.

***

Она ставила на карту все, когда вела машину к дереву, чтобы намеренно врезаться в него. Она продумала аварию до мелочей, зная, какой стороной и с какой силой удариться, чтобы наверняка застрять. Это не стало бы проблемой и опасности не представляло, но опасность была в другом — в близости рассвета и в неуверенности, как поведет себя Тошио. Нао не знала, насколько он ее ценит и ценит ли вообще, Нао могла лишь догадываться по взглядам, интонациям и жестам, и она шла ва-банк, делая это. Все или ничего. Если Тошио не приедет, она умрет мучительной смертью.

Но Тошио приехал. Более того, он оставил в теле Нао вакцину для устойчивости к солнцу — и забыл свою машину. Несказанная удача.

Но Нао не сразу бросилась к его авто. Набрала Ёшино, сразу сбив звонок, как они договаривались, и застыла перед восходящим солнцем, как перед ликом божества, завороженная и потрясенная. Двадцать лет она не видела солнце. Двадцать лет она провела во мраке, и вот оно, вот теплая, радостная жизнь, окутывающая ее тело светом. Вот оно, солнце, что светит всем, не выбирая правых и неправых, без цели согреть кого-то, просто — чтобы светить. Вот оно, солнце, больше, чем звезда, больше, чем небесное светило в черном космосе. Не зря древние люди обожествляли солнце, ибо оно вправду было Богом, а если и нет, то Бог определенно создал его.

Мотоцикл Ёшино с грохотом затормозил рядом, сразу же за ним загрохотал байк Тацуми. Оба посмотрели на Нао, переглянулись и молча решили пока не трогать ее, вместо этого занявшись осмотром машины Одзаки в поисках чего-то полезного, например, его адреса или…

— Это оно! — закричал Тацуми, осторожно вынимая из бардачка аптечку. — Это лекарство!

Он держал коробку очень аккуратно, как мину или новорожденного младенца. Ёшино прочитала на крышке «солнечное лекарство», с той же бережностью забрала аптечку у Тацуми, открыла и ахнула — она была почти полной. Ампулы с бесценным раствором… раз, два… три… десять!

— О Господи! — выдохнула Ёшино. — Нужно скорее убираться отсюда! Больше ничего не ищем, пошли!

Она отдала аптечку Тацуми и потянула Нао за руку, усаживая на свой мотоцикл. Нао сцепила руки на талии Ёшино, но ничего не сказала, да и Ёшино не была расположена к беседам, как и Тацуми, что всецело сосредоточился на аптечке. Все трое были по-своему шокированы — но мотоциклы джинро ехали, как всегда. Лишь чуть медленнее обыкновенного.

Им нельзя было рисковать. Они везли свет.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

13

Солнце не знает правых. Солнце не знает неправых.
Солнце светит без цели кого-то согреть.
Нашедший себя подобен солнцу.

— Десять, — прошептал Сейшин, глядя на аптечку, как на святыню. Ёшино блаженно улыбалась, Тацуми казался пьяным, а Нао молчала, широкими глазами осматривая мир, полный ранее убийственного света. Остальные шики спали, как всегда днем.

— Кто-то из нас знает химию? — спросил Тацуми. — Если бы было можно как-то исследовать эту штуку, ну, как в фильмах делается… в лаборатории. Понять, из чего она состоит, и делать самим…

— Я не училась в школе вообще, — пожала плечами Ёшино. — Не те времена были, а потом как уже учиться.

— Да и я тоже, — Тацуми почесал в макушке. — Читать меня Сунако научила. До того пару слов знал, да и все.

— Не надо, — Нао будто очнулась ото сна. — Не надо ничего исследовать. И забирать аптечку не нужно было! Тошио же почти готов к тому, чтобы самому все нам отдать! Чтобы передумать! Он уже начинает склоняться к этому, а вы все испортили! Я жизнью рисковала, чтобы заставить его задуматься, а он решил, что ради этого! Чтобы украсть вакцину!

— Может, не заметит? — смущенно спросила Ёшино. Она не подумала, что выглядеть все будет именно так. Они все перестали думать, увидев заветную аптечку.

— Молись, чтобы не заметил, — проворчала Нао. — Дура.

Отчасти ей стало легче, когда она обругала Ёшино — до того всегда Ёшино ругала Нао, и это было приятной переменой, да и не могла Нао всерьез злиться или расстраиваться, когда на нее светило солнце.

***

Сунако проснулась, как всегда, посреди ночи, и Сейшин лежал рядом. Он не спал — смотрел на ее лицо, повернувшись на бок, и что-то в его взгляде заставило Сунако напрячься. Но не испугаться, просто напрячься, и скорее по-хорошему, чем нет. Так чувствуешь себя в преддверии праздника, ожидая подарков — может, Сейшин решил подарить ей что-то?

— Доброе утро, — у него словно пересохло во рту. Сунако приподнялась на локте, коснувшись ладонью лба Сейшина — у шики не могло быть температуры, но она действовала машинально.

— Ты в порядке? — спросила Сунако. — Ты как не в себе.

— Я более чем в порядке, дорогая моя, любимая, хорошая, — Сейшин осыпал поцелуями ее лицо, заставив девушку смеяться и уворачиваться от щекотки.

— Что с тобой, Сейшин?

— Я принес тебе то, что ты хотела, — ответил он. — Я принес тебе солнце.

— О! — Сунако уставилась на Сейшина огромными глазами. — Ты… ты правда… о Боже!

***

Уколы делать умела только Нао; оказалось, что она когда-то проходила сестринские курсы, еще до того, как выйти замуж и родить сына. Осторожность была необходима для сбережения вакцины, чтобы бесценная жидкость не попала вне вены, и Нао справилась на удивление хорошо — ее руки не дрожали, хотя она волновалась. Первой дозу вакцины ввели Сунако, потом — Тору и Мегуми. Джинро не нуждались в этом, так что, учитывая Нао, они использовали четыре ампулы и осталось шесть.

Они делали это в номере отеля, а после Сунако осталась одна, выгнав всех, кроме Сейшина. До рассвета оставалось несколько минут.

— Я жила без солнца так долго, — сказала Сунако. — Если ты узнаешь, то больше не будешь меня любить, потому что я старая.

Сейшин тихо засмеялся. Как он мог перестать любить ее?

— Ты не старая. Ты как эльф. Помнишь, во Властелине Колец? Арвен было две тысячи лет, Галадриэли — восемь тысяч, но они были юными и прекрасными, и лишь мудрость в глазах выдавала их возраст, — ответил он.

Сунако улыбнулась, развязывая пояс на халате и открывая балконную дверь. Сейшин не сразу понял, что она задумала, но порадовался, что балкон их номера устроен так, что никто с улицы не увидит девушку.

Халат Сунако упал к ее ногам, и она, обнаженная, шагнула в лучи солнца. Сейшин застыл, любуясь зрелищем ее тела в рассветном сиянии, и слушая ее смех, такой радостный, такой счастливый, как никогда. Сунако походила на нимфу, купающуюся в свете, или, скорее, сильфиду, но точно на кого-то неземного.

В этот миг Киришики Сунако ощущала себя не проклятой Богом, но благословленной Им.

***

Тошио с каждым днем все сильнее и сильнее погружался в паутину, как бы ни старался выбраться. Так всегда и бывает: чем больше сопротивляется застрявшее в паутине насекомое, тем больше влипает, и в результате становится добычей раскинувшего сети паука, который выпивал из жертвы кровь и жизнь.

Он не заметил пропажу аптечки. Вакцины у Одзаки было так много, что всего одна аптечка не могла стать критичной. Хуже было другое — он не мог отделаться от мыслей о Нао. Казалось бы, что может быть проще — не звонить ей, но рука Тошио все равно тянулась к телефону. Он хотел звонить Нао, хотел говорить с ней, хотел видеться с ней, целовать ее, обнимать, прикасаться. Он хотел ее, и ему было страшно подумать, что он мог ее любить. Слово, до того запретное даже в мыслях, стало обретать формы. Любовь. Смешно. Кого он любит? Жену покойного друга? Убийцу друга? Вампира? Мертвую девушку?

Как будто он сам живой. Как будто он сам не убийца.

Кёко действительно жила счастливо с новым мужем, похоронив Тошио и забыв о нем, но он не ушел с ее пути, как говорил Нао (точнее, даже Нао Тошио рассказал обтекаемо). Он любил жену — это мало кто замечал, сама Кёко не догадывалась, но Тошио любил ее, а даже если и нет, то ему не было все равно. Настолько не все равно, что, сгорая от ревности, как от огня, он нашел Кёко и ее мужа и убил обоих, но не стал пить их кровь, чтобы они не восстали, а если бы восстали, Тошио убил бы их второй раз. Как он мог после этого обвинять Нао? Она хотя бы убивала в надежде, что ее близкие восстанут, а не из ненависти. Она в своем извращенном понимании вампира хотела, как лучше — пусть это ее не оправдывало.

Обвинять других Тошио было проще, чем признать собственную вину. Он упивался своей обидой, злостью, ненавистью, жаждой мести, он двадцать лет жил только этим, и не мог взять и передумать. Не мог. Он повторял себе это по сто раз на дню.

А потом слышал голос Нао и вся ненависть мгновенно лопалась, как мыльный пузырь.

***

— Тору, а как мы проведем наш с тобой солнечный день? — спросила Мегуми, когда они вышли из отеля. Тору осоловело моргал, пытаясь осознать, где находится и что происходит. Солнце. Город. Улицы. Люди. Машины. Мегуми. Солнце…

— Пойдем на свидание? — предложил парень. — Как будто мы обычная пара. Учимся в университете, и я пригласил тебя погулять на выходных, а ты согласилась.

Если бы он на самом деле учился с Мегуми в одном университете, то обязательно пригласил бы ее на свидание. Он влюбился в Шимизу постепенно, не с первого взгляда, она нравилась ему внешне, но была всего лишь девочкой, любящей наряжаться. Он даже не общался толком ни с ней, ни с ее подругой Каори, сначала, как все мальчишки, игнорируя девочек (даже собственную сестру), а потом стесняясь проявлять к ним внимание. Когда укус Мегуми обратил Тору, он сначала находился в шоке, потом начал отходить, осваиваться и в итоге стал пусть редко подающим голос в компании, но близким другом для всех. С Мегуми же Тору сблизился после сожжения Сотобы — единственные ровесники, они понимали друг друга и легко подружились, а после дружба стала чем-то большим. Намного большим.

— А если бы я отказалась? — засмеялась Мегуми.

Тору обнял ее за талию и притянул к себе.

— Ты бы не отказалась.

Мегуми нравилось, когда он вел себя так — обычно вежливый и милый, Тору мог быть очень уверенным в себе и даже властным. Это не меняло его добродушного плюшевого характера, но определенно добавляло изюминки.

— Я бы не отказалась, если бы ты пригласил меня в парк. Весь день под открытым небом, — мечтательно протянула девушка. — Не хочу заходить в помещение, не хочу терять ни одного лучика! Всегда думала, что солнца лучше избегать, для кожи полезнее, а теперь даже обрадуюсь, если веснушки появятся… только не появятся же.

— Ты красивая и с веснушками, и без, а что насчет открытого неба — как ты захочешь, — сказал Тору. — Все для моей принцессы.

Эту готовность на все или хотя бы на многое ради нее Мегуми любила в парне еще больше. Как она могла бегать за Юки Нацуно, когда рядом был Тору? Воистину, какими глупыми бывают юные девушки! И чем ее привлекал Нацуно? Только тем, что приехал из города, в отличие от Тору, который был своим и потому менее загадочным. Больше ничего. Как же хорошо, что она вовремя поняла, насколько пустой была ее влюбленность в «Юки-куна»! Еще и называла его так глупо — Юки-кун, письма ему писала, заговорить пыталась, радовалась, если он на нее смотрел — вспомнить противно.

— Значит, мы устроим пикник? Или купим мороженое? — Мегуми взяла Тору за руку так, чтобы прижаться к нему грудью.

Тору подхватил ее на руки и закружил прямо посреди улицы, не обращая внимания на прохожих — впрочем, те тоже шли мимо по своим делам, не то, что в Сотобе, где сбежалась бы любоваться и сплетничать вся деревня.

— Конечно! Мы устроим пикник, и купим мороженое, и покатаемся на всех аттракционах в парке, и поженимся! — решительно пообещал Тору.

— Поженимся? — расхохоталась Мегуми, глядя на парня сверху вниз, пока он держал ее на руках. — Вот прямо сегодня?

— Не сегодня, а когда я сделаю тебе предложение по правилам, — сказал Тору. — Но ты согласна?

— Я подумаю, — надула щеки Мегуми, но только на две секунды. — Да, конечно, я согласна!

Увлеченные только друг другом и забывшие об осторожности, они не замечали, что за ними наблюдает Одзаки Тошио, сжимая кулаки и не веря, что видит именно их, подростков-шики на улице, днем, под лучами солнца. Они не оказались бы тут без вакцины, а получить вакцину могли только одним путем.

Вот, что значило повышенное внимание Нао к нему, ее флирт и попытки заигрывать. Вот почему она врала, будучи его информатором. Тошио думал, что не питает иллюзий, но на самом деле поглощал их на завтрак, обед и ужин.

Он не знал, чего в нем больше — злости или обиды, но это было одинаково больно.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

14

with a taste of your lips, I'm on a ride
you're toxic, I'm slippin' under
with a taste of a poison paradise
I'm addicted to you
don't you know that you're toxic?

Как Нао могла предать его?

Нет, это Тошио как раз понимал. Чего еще можно было ждать от нее? Другой вопрос: почему он доверял ей, почему впускал в собственный дом, почему даже не ждал подвоха? Словно Нао могла вот так взять и полюбить его после Микиясу — за чертов месяц. Словно Нао не стремилась в первую очередь защитить своих друзей или хотя бы себя? О нет, предательство Нао не было удивительным.

Еще сильнее Тошио злился на то, что был искренне расстроен из-за поступка Нао. Словно она была близким ему человеком, который ударил в спину, хотя он должен был ждать удара в спину от нее каждую секунду. Он подпустил к себе врага, а враг этим радостно воспользовался, и вопрос здесь вовсе не к Нао, она как раз вела себя логичнее некуда.
Но самое ужасное состояло в том, что Тошио все равно хотел увидеть Нао и проводить с ней время, как раньше. Несмотря на случившееся. Он не простил ее, но он отчаянно хотел к ней. Он нуждался в ней. Он ненавидел ее. Он любил ее, пора было признаться хотя бы себе — и это сводило его с ума.

И звонка от Нао он ждал, что тоже бесило — Тошио сжимал кулаки так, что ногти ранили ладони и разбивал о пол ненужные ему стаканы и тарелки. Разгромил бы весь дом, но что толку? Лишь привлекать внимание.

Рингтон он так и не сменил — Toxic голосом Бритни Спирс раздалось грохотом в ушах. Тошио ответил, стараясь придать голосу прежнюю интонацию и зная, что не получается — актер из него отвратительный. Нао сделала вид, что ничего не заметила и сказала, что скоро придет на место их обычной встречи.

***

— Он все знает, — по дороге Нао набрала Ёшино. — Я же говорила тебе, что нельзя брать вакцину! Я же предупреждала!

Ёшино что-то пробормотала. Нао не хотела продолжать ее винить — что уже толку, если не изменить случившегося.

— Где ты? — спросила джинро.

— Еду к Тошио.

— Что? А если он тебя убьет? — перепугалась Ёшино.

— Скорее всего, убьет, — согласилась Нао. — Он очень злится.

— Но он же тебя любит? — не выдержала Ёшино.

— Наверное, да, — задумчиво признала Нао. — Но поэтому и убьет.

— И ты все равно к нему едешь?

— Да, — Нао повернула руль налево, и Ёшино услышала скрип колес ее автомобиля. — Возможно, мы говорим в последний раз. Мы много ругались, но на самом деле ты моя лучшая подруга… просто знай.

— Черт! — выругалась Ёшино. — Нао!

В трубке звучали одни гудки. Нао сбила звонок.

***

Сразу, как только увидел Нао, Тошио бросился к ней и схватил за горло. Девушка позволила ему это сделать, хотя могла увернуться — стояла и смотрела прямо в глаза. Без капли страха, с вызовом.

Тошио хотел ее ударить, так хотел, но не ударил. Отпустил, оттолкнув от себя, и злым рывком сунул руки в карманы.

— Тошио, — тихо сказала Нао.

— Что «Тошио»? — рявкнул он. — Нравится тебе быть в выигрыше и делать меня идиотом? Ну конечно, надо же и тебе когда-то побыть в выигрыше! Только ничего у тебя не получится, ясно? Погуляли на солнышке, погрели мертвые кости, и хватит! Считайте это праздничным завтраком перед казнью!

— Ну почему ты так хочешь убить нас? — вскричала Нао. — Ты же можешь сделать наоборот! Ты чертов гений медицины, Одзаки! Чего ты добиваешься? Мести? Кому? За что?

— Я не могу лечить вас от смерти! — в ответ закричал Тошио. — Я доктор, но я не господь бог! А если бы я и мог вернуть вам подобие жизни — я бы не стал!

— Ты ненавидишь не нас! — Нао сжала кулаки. — Ты ненавидишь себя, — она больше не кричала, она говорила тихо, но каждое ее слово било Тошио по лицу наотмашь. — Ты ненавидишь себя за то, каким стал. А нас — за то, что мы тебя таким сделали. Да, мы заставили тебя восстать из могилы, и то, я как никто другой знаю, что восстают не все и это прихоть судьбы… но мы не заставляли тебя пить кровь людей. И мы не заставляли тебя убивать Кёко и ее мужа. Мы чудовища, да. Но мы сами выбираем, поступать, как чудовища, или нет. Я выбрала. Ты выбрал.

Тошио болезненно скривился.

— Ты можешь убить меня. Всех нас. Себя. Но ты не очистишь мир, ты всего лишь зальешь свои руки и докторский халат еще большим количеством крови, — продолжала Нао. — Ты не перестанешь быть убийцей. Но если ты найдешь способ вернуть нам жизнь, то ты искупишь грехи, потому что искупление приходит не от убийства.

— Тебя Сейшин покусал? — Тошио смотрел в сторону. Нао, черт ее подери, была права.

— Я просто говорю, что ты мог бы сделать другой выбор, — произнесла Нао. — В пользу жизни, а не смерти. Все зависит от тебя. Мы зависим от тебя. Не думай, что мы в восторге, но ты и только ты сейчас владеешь нашими судьбами.

— Хватит нести чушь, — не выдержал Тошио. — Вы давно могли уехать. Разве раньше вы все от меня не убегали, колеся по всему миру? Что ж теперь торчите в Лиссабоне и ждете, пока я решу ваши судьбы?

— Разве не очевидно? — спросила Нао. — Ты изобрел вакцину.

— О да, конечно, я изобрел вакцину! — Одзаки расхохотался, зарываясь пальцами в волосы. — Это все, что тебе было нужно! Вакцина!

— Нет, — Нао шагнула к мужчине. — Нет, не все, Тошио, послушай…

— Ради вакцины со мной еще не спали! — не замолкал Одзаки.

— Тошио…

— Новый вид проституции!

— Заткнись!

Оба замолчали и удивленно уставились друг на друга — Нао никогда так не кричала и уж тем более не говорила грубо. Тошио смущенно хмыкнул, покусав губы.

— Я выгляжу так жалко, — вздохнул он. — Это же сцена ревности, Нао. Понимаешь? Ревности! Лучше уходи, а то я начну кричать, что думал, будто ты со мной ради меня, а ты из-за вакцины… уходи, Нао.

— Нет.

Она обняла его за шею, не боясь, что он может ударить ее. Обвила руками сзади, прижимаясь грудью к его спине.

— Я не уйду. И дело не в вакцине. Хотя то, что ты гений медицины — меня заводит.

Тошио застонал. Как она умела вот так взять и заставить его капитулировать?

Женщины. Что живые, что мертвые — женщины остаются женщинами, а мужчины — мужчинами. И женщины прекрасно знают, как ими манипулировать, как управлять, чтобы они становились рабами их красоты.

— Ладно, — хрипло сказал Тошио. — Не уходи.

***

Весь день принадлежал им. День, именно день, а не ночь. Сунако надела свое любимое платье, заплела волосы в конский хвост, и улыбалась так сияюще, как никогда раньше — поэтому солнце светило ярче. Сейшин не мог налюбоваться на нее при дневном свете, при каждом удобном случае стараясь поцеловать. Они гуляли по городу, не заходя в помещения, они выехали за город, они ходили по пляжу и купались в водах Атлантического океана, и почти не разговаривали, только крепче сжимали руки друг друга и целовались. Сунако была занята солнцем, и говорить ей было не о чем, да и не хотелось. Даже saudade, изводивший ее в последние дни, исчез, как не бывало, и тем более исчезла обида на Сейшина — как она могла обижаться на него? Она забыла, как сильно его любит, но вспомнила, и в свете солнца любила еще сильнее.

Даже наступление ночи, неизбежно следующее после дня, обрадовало Сунако — Сейшин боялся, что на закате она расстроится, но она уложила голову ему на плечо, переплела их пальцы и сказала:

— Я теперь поняла, зачем нужна ночь. Чтобы отдохнуть от дня… но я не хочу спать. Давай не будем спать?

Они не спали. Они никогда еще не любили друг друга так, как в ту ночь, и весь мир принадлежал им, и они были всем миром друг для друга.

***

Ёшино нервно мерила шагами трейлер. Тацуми курил в окно, постукивая пальцами по раме. Он предлагал Ёшино сигарету, но та отказалась — не до того.

— Надо было узнать, где она! — в сотый, наверное, раз повторила Ёшино. — Как я могла ни разу не спросить, где они встречаются? Нао права, я дура! Я бы Тошио шею свернула, а так он ее убьет, она ему позволит себя убить! Да и он сильнее нее! Черт! — она с силой ударила кулаком о стену. — Проклятье!

— Я давно предлагал Одзаки шею свернуть, — проворчал Тацуми. — Да кто меня вообще слушает?

— Сверни! — потребовала Ёшино. — Потом найди и сверни! Вместе свернем! Только он же уедет, наверное, он же не дурак… надо Сейшина предупредить! — вспомнила она.

— Не надо, — Тацуми взял Ёшино за руку, помешав ей достать телефон. — Пусть они с Сунако отдыхают. Узнает он, узнает она, понимаешь? Дай им время.

Ёшино засопела. Бездействие ее уничтожало. Ей хотелось куда-то бежать, кого-то бить, кого-то спасать, кого-то убивать, а она могла только ходить по трейлеру и курить, и то, курить не хотелось.

— Нао сказала, что я ее лучшая подруга, — жалобно сообщила Ёшино. — Несмотря на то, что мы ругались. А я дам ей умереть.

Тацуми обнял Ёшино, прижав к груди и гладя по спине. Она продолжала жаловаться:

— Нао ведь тоже моя лучшая подруга. Самая лучшая. У меня никогда не было подруг… ну, то есть, Сунако — это другое, она не совсем подруга, мы ее уважали, сам знаешь. А Нао, она своя, с ней запросто можно… я ее так любила…

— Ёшино, — позвал Тацуми. — Может, хватит?

Он стоял лицом к двери, а Ёшино — спиной.

— Что хватит? — вскинулась девушка. — Тебе что, плевать, что мою лучшую подругу убили?

— Хотя бы не плачь, — попросил Тацуми.

Ёшино громко всхлипнула.

— Как трогательно, — прозвучал за ее спиной голос, который мог принадлежать только…

— Нао! — ахнула Ёшино.

— Я же говорил, что не убьет он ее, — буркнул Тацуми. — Всегда ты все драматизируешь.

— Нао! — Ёшино крепко обняла подругу и тут же дала ей затрещину. — Никогда больше так не делай! Или хотя бы говори мне, куда едешь умирать, поняла? Дура!

— Ладно, ладно, — Нао обняла Ёшино и погладила по волосам. — Хватит. Я жива.

— Ты убила Одзаки? — поинтересовался Тацуми.

— Нет, — рассмеялась Нао.

— А как же тогда? — дружно растерялись не знающие другого выхода джинро.

Нао развела руками.

— Ну, если совсем просто… он меня любит.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0

15

don't leave me here to pass for time
without a map or road sign
don't leave me here my guiding light
'cause I, I wouldn't know where to begin
I ask the kings of medicine

Сейшин узнал все на следующий день, и решил, что не может больше оставаться в стороне. Не только Нао имеет рычаги влияния на Тошио, и Нао не знает его с детства, пусть у нее есть свои пути воздействия, но… поговорить с Одзаки Сейшин давно стоило. Наверное, нужно было раньше, только Мурой не хотел видеть ненависть в глазах друга, того, кто был ему настоящей семьей все двадцать пять лет его жизни. Того, кто знал все его проблемы, болевые точки и обиды на родителей, того, кто делился с ним тем же, того, кто нашел его после неудачной попытки Сейшина совершить суицид, и отвез в больницу, а потом кричал, что не позволит так разбрасываться своей жизнью.

Тошио — врач, и это Сейшин считал одной из главных причин его ненависти к шики, которые убивали его пациентов, заставляя Одзаки переживать множество потрясений, бессилия и злости со стороны селян по отношению к доктору, который не спас их родных. Тошио не хотел становиться врачом, как и Сейшин не хотел быть священником, но, в отличие от Сейшина, Тошио стал тем, кем должен был — он стал доктором не только благодаря диплому и месту работы. Он мыслил, как врач. Он чувствовал, как врач.

И, как врач, неужели он не захотел бы спасти жизни?

***

— Моя квартира — не вампирский проходной двор, — сообщил Тошио, открыв дверь и увидев Сейшина. — Если ты не в курсе, то я даже Нао редко впускаю.

— Я узнал адрес не от нее, — ответил Сейшин. — Пробил по базе данных.

— Ого, — присвистнул Одзаки. — Ну, проходи. Выпить не предложу, но сесть можешь вон там. Зачем приперся?

Сейшин сел на стул напротив Тошио. То, что его впустили и даже предложили сесть, а не послали к черту и не попытались врезать — было определенно хорошим знаком.

— Поговорить, — сказал Сейшин.

Тошио скрестил руки на груди.

— Ага, ну давай, прочитай мне проповедь насчет жизни, смерти, искупления, что там еще. Только не цитируй Библию, а то я тебя стукну.

Сейшин помолчал, подбирая слова. Он и так не собирался читать проповеди и тем более упоминать Библию, но в его подготовленной в голове речи были слова про жизнь и смерть, и хорошо, что Тошио заранее вычеркнул их с повестки дня.

— Ладно, — проговорил Сейшин. — Я не буду говорить ничего про возможность спасти жизни. Я просто напомню тебе кое-что, — он поднял руку, скатывая вниз рукав свитера и открывая следы на запястье. — В тот день ты впервые злился по-настоящему. Ты так на меня кричал, как никто не кричал. Ты говорил, что жизнь нужно ценить, даже если это хреновая жизнь. И только благодаря тебе я не умер.

Тошио молчал, вспоминая. Он до чертиков испугался, найдя Сейшина в ванной — зашел туда с целью поругаться, мол, не одному ему нужно мыться, и хватит уже перья чистить, а он лежал на полу рядом с пустой бутылкой и бритвенным лезвием. Если бы Сейшин тогда умер, Тошио потерял бы очень важную часть своей жизни.

— Мегуми. Шимизу Мегуми. Помнишь? Ты был уничтожен ее смертью. Я ни разу не видел тебя таким. Ты не мог поверить, что она умерла, умерла, хотя у нее не было предпосылок на то, — продолжил Сейшин. — Мегуми до сих пор наряжается ярко. Только в Сотобе это было заметно, а в больших городах — нет. Она всегда мечтала жить в большом городе, и ее мечта сбылась. Она очень красиво поет, у нее настоящий талант. Она могла бы выступать на сцене.

Тошио сжал губы. Мегуми. Его личный проигрыш, как врача — тогда он воспринял это именно так. Его убийца, точнее, та, по чьей вине он восстал — он и так бы умер, но она пила его кровь и потому умер Тошио не насовсем. Он хотел спасти жизнь Мегуми и страдал, что не спас — а потом все-таки спас. Как же причудливо все переплетается в карточной колоде…

— Тору. Он хороший парень, так ведь? Все в Сотобе его любили. Всех потрясла его смерть. Но он все еще не истлел в могиле, он хочет жениться на Мегуми, он хочет завести свою автомастерскую, и он действительно прекрасный механик, — Сейшин улыбнулся, вспоминая, как Тору пригласил их с Сунако на свою с Мегуми свадьбу.

Тошио кивнул — по поводу Тору он полностью разделял мнение Сейшина. Тору не повезло, что он стал вампиром. Тору должен был упокоиться с миром… нет, он вообще не должен был умирать. Как и Мегуми. Это было несправедливо, чересчур рано и потому ужасно. И это была вина вампиров, которых Сейшин оправдывал.

— Ёшино… — вздохнул Сейшин. Она разрешила ему рассказать это, но все же Сейшин ощущал неловкость. — Сунако обратила ее, когда нашла на улице, умирающую от голода. До того Ёшино торговала своим телом, пока не заболела, и никто уже не стал бы спать с ней. Она голодала, просила милостыню, но ей не бросали ни гроша. Она сказала Сунако, что хочет жить, не зная, кому это говорит, но благословляет тот день, когда встретила ее. Сунако дала ей вторую жизнь, и поэтому Ёшино никогда и никому не позволит обидеть ее. Понимаешь? У Ёшино не было ни единого шанса выжить, ее ждала лишь мучительная смерть. Ей не помогли бы врачи, тогда не было такой медицины… а сейчас, ты видел, какая Ёшино? Похожа она на больную сифилисом и умирающую от голода проститутку?

Тошио не хотел представлять себе ничего, но представил девушку в лохмотьях и с пятнами на теле, бессильно шепчущую запекшимися губами «я хочу жить». Вспомнил Ёшино, красивую молодую мотоциклистку, смешливую, веселую и будто не умеющую грустить. Он думал, что у нее совсем другая история — хотя нет, он не думал, кем были шики, приехавшие в Сотобу, когда были людьми. Но они ведь не родились вампирами.

— Тацуми, — продолжал Сейшин. — Его ранили. Он истекал кровью, Сунако нашла его… примерно та же история, что с Ёшино. И оба они обратились сразу, став джинро. И оба безмерно благодарны Сунако, и не считают, что она их убила, а наоборот — она дала им возможность жить.

— А Сунако? — спросил Тошио.

— Ее обратил неизвестный ей человек. Друг ее родителей, — Сейшин пересказал историю Сунако, ее заточения в библиотеке, ее побега, ее поисков родных, пока она не поняла, что все должны были давно умереть. Рассказал про ее скитания, про одиночество, про желание обрести семью. Про то, что идея деревни из шики родилась потому, что Сунако хотела, чтобы ее семья жила хотя бы подобием нормальной жизни, и про то, как Сунако раскаялась.

— Мы пьем кровь, — сказал Сейшин. — Мы не могли жить, не убивая, пока не изобрели донорские пакеты. Но ты можешь изобрести нечто намного большее донорских пакетов. Подумай, Тошио. Ты ведь хотел сделать что-то великое, я знаю. Тебе было тошно и тесно в Сотобе. Теперь шанс сделать то самое великое идет к тебе прямо в руки. Доктор Одзаки Тошио, который победил смерть.

Тошио издал смешок.

— Слишком пафосно.

— В самый раз для тебя, — ответил Сейшин.

— Да? Тогда я попрошу памятник при жизни, — хохотнул Тошио. — Изобрету я вам все, не парься. Мог даже не распинаться по поводу, какие вы все несчастные. Я и так решил, что хочу поступить иначе.

Не только ради Нао. Не только ради Сейшина. Не только ради едва знакомых детей из Сотобы и совсем незнакомых гостей из Канемаса. Еще Тошио вспомнил отца — так долго не помнил, и вдруг озарило. Он ненавидел отца, но в то же время восхищался им, и признавал, что пусть старший Одзаки был не лучшим человеком и ужасным родителем — а врачом он был потрясающим. Старший Одзаки стал бы лечить вампиров, проклинал бы их, ненавидел, презирал, но лечил бы, и притом качественно, выкладываясь на полную. Младший Одзаки поступит так же.

Никто ведь не заставляет его любить своих пациентов. Клятва Гиппократа это в себя не включает.

***

Очередное собрание шики происходило невдалеке от трейлеров, и со стороны выглядело пикником, но на самом деле это было самым важным их собранием за последние годы — потому что к ним пришел Тошио, и не как враг; он пришел поговорить с ними по поводу грядущих экспериментов и их результата.

— Мы что… будем живыми? — опешила Сунако, послушав его. — Совсем живыми?

— Если у Тошио получится, — уточнил Сейшин. — Мы должны помнить, что у него может не получиться.

— Получится, — сказала Нао. — Я уверена. Он гений, он сможет!

Тошио проворчал, что нужно учитывать все факторы, но он все равно гений и сможет, а Мурою нечего тут подрывать его авторитет, умный какой выискался. Нао рассмеялась и сказала, что они такие мальчишки.

— Мы будем живыми, — прошептала Сунако, прижав ладонь к груди, там, где давно не билось сердце. Она забыла, как это — быть живой. Она забыла, как это — быть человеком. Все, что они могли, являлось лишь суррогатом настоящей жизни, даже несмотря на то, что им был доступен секс, и что кроме крови они могли пить алкоголь. Если бы Сунако была жива, она бы ела пирожные… она бы ощущала тепло, прижавшись к Сейшину… она бы спокойно выходила на улицу днем…

Тошио смотрел на Сунако и не мог ее ненавидеть. Он знал, что она причинила много боли — в том числе ему лично, но это не мешало ему ей сочувствовать. То ли из-за ее обманчиво-невинной внешности, то ли из-за любви к ней всех без исключения шики… что-то было в этой девушке особенное.

— У нас будут те же слабости, что у живых? — деловито спросила Ёшино. — Мы сможем болеть, голодать и мерзнуть?

Тошио прокашлялся. Историю Ёшино он помнил и не хотел, чтобы она поняла, что он знает.

— Для начала вам стоит помнить, что я врач и ученый, но не бог, и не нужно питать ложные иллюзии. Вы не воскреснете. Вы умерли, и этот факт не изменится. Другое дело, что ваши тела не сгнили в земле, и некоторые физические возможности я вам верну. Почти уверен, что верну, — ответил Одзаки. — Вы сможете питаться обычной едой и кроме вкуса получать насыщение, но кровь вам все равно будет нужна, если не захотите потерять силу. Только намного реже. Вы сможете ходить днем и не будете впадать в кому по утрам. Регенерация вашего организма останется на том же уровне, соответственно — никаких болезней, голода и холода. Сердце биться не будет. Кровь течь тоже не будет. Грубо говоря, я верну вам солнце и пищу, усовершенствую вас и улучшу качество вашей жизни. Нашей жизни, — скрепя сердце, признал Тошио. — Но на это понадобится время. Годик подождете?

— Сколько нужно, подождем! — вскричала Сунако, хлопая в ладоши. — Спасибо вам, доктор Одзаки, спасибо, спасибо!

Тошио усмехнулся. Почему-то ему было приятно. Почему-то он был рад. Черт его знает, почему.

[nick]Kirishiki Sunako[/nick][status]демоны ищут тепла и участья[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/808867.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/79/951020.png
так будь милосерден к тем, кем правили демоны
танцевали на груди и лезли в вены они
[/sign][lz]<lz1>киришики сунако</lz1><lz2>shiki</lz2><lz> и каждый глоток - в ней что-то не то, не древнее зло, но очень похоже.</lz>[/lz]

0


Вы здесь » Crossed Hearts » Фансервис » опасное лето // shiki