Crossed Hearts

Объявление

Новости
11.05 ♥ Майские теплые новости // Немного о рекламах на нужных, на касты и о сюрпризах на будущее!

28.03 ♥ Мартовские новости // О фанбазе, топах и денежной реформе!

01.03 ♥ Свежий выпуск новостей // О новых подарках, карточках, переписи персонажей и многом другом!

27.01 ♥ Плашки в подарок // В честь нового дизайна спешим порадовать участников возможностью обновить профиль!

26.01 ♥ Новости Харта // О новом дизайне, упрощенной регистрации для всех желающих, новых внеигровых разделах для развлечения, а также о наших новых модераторах и предстоящих дополнениях!

11.01 ♥ Свежая сводка новостей // Изменения в теме разбитых сердец и топов, а так же иные правила получения коллекционных карт.

01.01 ♥ Первые новости года // Небольшой поздравительно-вступительный выпуск, полный свежей информации.

30.12 ♥ Украшаем елочку! // Игрушки ждут, когда ими нарядят нашу прекрасную ель. Не забудьте оставить свои пожелания!

25.12 ♥ Новогодний маскарад // Вечеринка новогодних костюмов объявляется открытой!

08.12 ♥ Почтовый ящик Санта Клауса // Новогодние письма принимаются. Порадуйте любимок!

01.12 ♥ Спасение Нового Года началось // Участники распределены по командам. Вперед, к победе!

01.12 ♥ Новогодняя лотерея // Раздача подарков объявляется открытой!

пост от Katastrophe Открыв глаза в иной временной петле начинаешь задумываться и смотреть со стороны за происходящим. Тяжело видеть своего двойника и понимать какие ошибки будут дальше совершенны. Но странно осознавать, что она готова дать этим ошибкам ход. После того как с радаров Знамогде пропала чуть менее древняя версия Валери, было решено продолжить приключения. Девушке удалось познакомится с Космо, собрать свой первый самодельный корабль (наверно правильнее назвать это Плот) совместно с знакомыми мастерами Знамогде, и наконец-то отчалить навстречу приключениям.

пост от Ether Он смотрел на их отражения в зеркале и не смог сдержать счастливой улыбки. Оживший мираж, пустынная сказка, что стала реальностью. Бог смерти прекрасно понимал, что одной настойчивости в достижении цели заполучить себе эту женщину было недостаточно. Если бы в душе у Нюйвы не зародились ответные чувства, если бы она не видела в нем хотя бы отголосок будущего избранника, то Анубис мог бы еще тысячу лет пытаться добиться ее, вплоть до момента, пока богиня бы просто не пожаловалась на его излишнее внимание тому же Гору.

пост от Day Алый «мазерати» летел по извилистой узкой дороге с такой скоростью, что, казалось, колеса машины едва касаются раскаленного солнцем асфальта. Ветер, беспрепятственно гуляющий по открытому салону, трепал волосы, оставляя на губах едва ощутимый привкус соли; море, хоть и невидимое отсюда, скрытое от взгляда горной грядой, было совсем неподалеку. Аполлон почти до упора вдавливал педаль газа в пол, словно задавшись целью выжать из машинного двигателя все, на что он был способен, заставляя автомобиль лететь по трассе на пределе возможного.

эпизод недели
навигация по форуму
очень ждем

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossed Hearts » Фансервис » Мотель "У погибшего ведьмака"||Гримм


Мотель "У погибшего ведьмака"||Гримм

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Мотель "У погибшего ведьмака

Рейтинг: NC-17
Пейринг: Винсент Монтгомери /Лайлак Монтгомери, Винсент Монтгомери /Делия Страттон,Ник /Шон
Фандом: Гримм
Персонажи: Ник,  Хэнк, ОМП ,ОЖП
Дополнительно: Нику Беркхарду предстоит расследовать дело о мужчинах, убитых странным способом - что-то, точнее, кто-то... обескровил их тела. Среди погибших - ни единой женщины или ребёнка, значит, кто-то пылает гневом, направленным исключительно на сильный пол. И все убийства произошли в одном и том же глухом районе..(Примечания:Ретеллинг "Последней песни" Карла Вагнера на манер "Гримма". Плюс кое-что от ГП, ведь "Гримм" опирается на "старые сказки на новый лад". В соавторстве с Sharkazm(на Харте не зареган).
Комментировать в теме: можно

+3

2

1. Пойди туда - не знаю куда, излови того - не знаю кого

Заставка:
Боже! Неужели вы не понимаете! Прошло уже столько лет, а наши лица и имена были другими! Но мне показалось, что мы уже встречались когда-то! Не спорьте! Совсем не случайно все мы оказались здесь этой ночью! Колдовство собрало нас! Но кто?..© Карл Вагнер, «Сага о Кейне» «Последняя песня»
Заставка номер два:
Я знаю, кто ты — ты ведьма!
— Обзываться нехорошо!
— Я вовсе не обзываюсь! Я… тоже! И мы поедем учиться в школу магии!
— А она в самом деле существует?
— Да! © Дж. Ролинг, «Гарри Поттер»

Заставка номер три:
В разгаре свадебного пира кто-то постучал в дверь. Открыл медвежатник -а там стоит чёрт и говорит:
-Вот видишь -вместо одной твоей души мне досталось целых две! ©Братья Гримм, "Медвежатник"

— Может, как их там… Жизнесосы? - всё ещё продолжал гадать Хэнк.
— Точно нет, - возразил Ник. - Они всегда оставляют характерные следы. Здесь ничего подобного.
— Стервятники? - не унимался Гриффин.
— Тоже мимо. Тела обескровлены, но не тронуты. Стервятники бы забрали все — и кровь, и органы. К тому же они выкачивают кровь так же, как в донорских пунктах. А следов инъекций судмедэксперт не нашел, - напомнил Беркхард.
— Ну, а кто еще? - нажимал Гриффин. - Какие-нибудь вампиры?
— Не из тех, с которыми мы сталкивались.
— Ну не могла же кровь просто взять и испариться? - Хэнк поднял вверх обе руки.
— Не могла, — Ник убрал в сторону очередную книгу и потер покрасневшие после третьей практически бессонной ночи глаза. — Вообще ничего не понимаю. Следы идентифицировать не удалось, а в книгах ничего подобного нет. Впрочем, мои предки могли с этим существом не встречаться. Если это, конечно, существо.
— А ты в этом не уверен? — Хэнк вздохнул и подвинул к Нику свой наполовину пустой бумажный стакан с кофе. Ник отказываться не стал.
— Далеко не всегда убийцы оказываются существами. Вообще-то люди ничем не лучше, Хэнк.
— А что капитан говорит? Может такое сделать ведьма? - пренебрегать даже таким вариантом не стоило.
— Капитан говорит, что может. Теоретически. Он таких заклятий не знает. В книгах матери Адалинды этого тоже нет. — Ник поднял на ноги всех, кого мог, но, увы… — Ладно. Остается один вариант. Нам надо увидеть, как выглядит убийца.
— На живца? А кто будет живцом?
— Я.
— Капитан нас убьет.
— Не убьет. Я единственный, кто подходит по типажу… Ну, помимо самого капитана. Только меня каждую неделю по телевизору не показывают. Так что это вопрос решенный. Номер я уже забронировал.

… Мотель был так себе. Не самый паршивый из тех, в которых Нику удалось побывать. Но и не самый лучший. Еще и название такое. «У погибшего ведьмака». Если Ник правильно помнил, ведьмаками звали тех, кто убивает всяких тварей. По сути как Гримм. Будь Ник более суеверным, это могло бы создать проблемы. Но Беркхард суевериями никогда не страдал.
Его номер располагался на втором этаже — одна комната, совмещающая с собой прихожую и спальню, и небольшая уборная. Люстра с единственной лампочкой, очень тусклой и иногда ещё и мигающей. Мутное стекло, старые рамы… Но в целом было достаточно чисто, хотя и не очень уютно. Первым делом Ник расставил и включил скрытые камеры. Потом распихал по разным углам оружие — моргенштерн в шкаф, пистолет под подушку, нож в верхний ящик комода. Проверил связь — работает, хотя и с помехами. Но ничего критичного.
Сунув второй пистолет в наплечную кобуру и убедившись, что куртка скрывает оружие, Ник пошел за информацией. А куда сливается вся информация в первую очередь? Правильно, в местный бар…
— Пинту тёмного, будьте добры.
Ник взгромоздился на высокий барный стул, оперся локтями о стойку. В отличие от столиков, которые он проигнорировал, относительно чистую стойку. Впрочем, была ещё одна причина, по которой Ник предпочел расположиться возле бара — именно здесь обычно сидели те, у кого не было компании. И кто эту самую компанию искал.
Правда, с поисками у Ника как раз и не задалось. Людей в баре оказалось на удивление мало. Угрюмый молчаливый бармен, косящийся на Беркхарда с откровенным подозрением. Ещё бы, новое лицо, а вокруг люди один за одним умирают. Тихая парочка у дальнего столика — явно влюблённые, иначе бы не ели на двоих какого-то сомнительного вида пирожное и пили бы не вино. Двое поддатых мужчин за ближним к стойке столиком хлестали пиво и Ника удостоили одним мимолетным взглядом. Попытка разговорить бармена успехом не увенчалась. Тот отделывался короткими общими ответами, а иногда и вовсе делал вид, что не слышит вопросов. Так что единственное, что Ник смог узнать — это то, что все убитые так или иначе сидели в этом баре и уходили не одни. Но с кем — бармен не знал. Ник отшутился, что обязательно это учтет и точно уйдет один. Благо, пока и не с кем здесь было.
Один раз к Нику подкатил какой-то местный алкаш — пришлось купить ему стакан дешёвого пойла, чтобы отвалил и не…распространял далеко не самые приятные ароматы. Бармен только понимающе хмыкнул. Ник развел руками и, пользуясь случаем, переместился почти в самый конец стойки, поближе к тем двум мужикам. Усиленный слух, конечно, был весьма полезной функцией, но сразу бы стало ясно, что Ник подслушивает. А так… Ну, реагирует человек на громкие звуки, с кем не бывает? Но, к сожалению, и эти мужики обсуждали свою работу, какой-то предстоящий хоккейный матч и какую-то буфетчицу.
«Господи, неужели всем плевать на убийства?»
Ник уже собирался уходить, как в бар зашел очередной посетитель.

+2

3

2. Гости и хозяева

Девушка вошла в бар почти неслышно, ступая мягче, бесшумнее кошки — но с первой же минуты, как переступила порог, не осталась незамеченной, притягивая взгляд и лицом, и фигуркой, и… чем-то большим.
Собственно, не заметить её было сложно. О густые, вьющиеся волосы цвета не то лисьего меха, не то осенних листьев можно было греть руки. А глаза взяли зелень уже от свежей листвы, молодой — весенней. На носу — смешные медово-золотистые — уже как пчелиное лето — веснушки.
То, что будут проблемы, Ник понял сразу. Такие девушки привлекают к себе внимание и в более приличных заведениях, не то, что в таком, как это. Когда с места встал один из подвыпивших мужчин, бородатый неуклюжий здоровяк, Ник совершенно не удивился. Только поморщился, когда тот начал подкатывать к девушке.
— Ах ты, симпатяшечка, — проурчал верзила, кое-как отерев губы рукавом и не ударяясь в лишние застольные церемонии, — я один, ты одна — может, отпразднуем наше одиночество?
— Отстань, гнусь, — лёгкая полуулыбка на губах рыжеволосой вмиг испарилась куда-то — хотя, будь эта «пташка» «ночным мотыльком», пожаловавшим в бар мотеля подцепить клиента, заулыбалась бы шире и пустилась бы в весьма смелые намёки о незабываемых удовольствиях — можно было хоть голову против медной пуговицы поставить — подогретый «Геркулес» ожидал такого и ничего иного. Теперь и зима примкнула к товаркам-сезонам, сузив негостеприимными щёлками глаза незнакомки, стянув в недобрую ниточку губы, яркие и сочные и без помады.
— Кофе, пожалуйста. Американо, — искатель приятной дамской компании будто враз сделался для прелестницы человеком-невидимкой — гостья смотрела теперь только в сторону угрюмого бармена.
Только вот приставала мириться с этим не собирался.
— Ну же, крошка, не будь такой суровой — я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким!
— Я же сказала — пошёл прочь! — отрезала, поморщившись, медноголовая — нос её подёрнулся так, точно его хозяйка почуяла им навоз, ежели не нечто погаже (если увалень не взялся на месте изморозью, то, наверное, чудом расчудесным). И глянула теперь уже на Ника, словно лишь сейчас заметила того.
Отвесить пару оплеух наглому мужлану Беркхарду захотелось сразу же — тот подбивал клинья настолько грубо, нахально и примитивно, что неприятно стало не только даме, но и Нику и, кажется, даже бармену. Вот только закон не запрещал подкатывать к девушкам, поэтому пришлось сдержаться. Но ровно до тех пор, пока не понимающий слова «нет» мужик не решил начать распускать руки. На секунду взгляд Ника пересекся со взглядом девушки, а в следующее мгновение Беркхард уже заламывал бородатому руку. Ту самую, которую он протянул то ли к плечу, то ли к шее дамы. Чтобы мужик особо не дергался и не разнес тут полбара, Ник нажал сразу на две точки — одну на ладони, одну возле ключицы. И больно, и полчаса рукой не пошевелишь.
— Ты девушку не слышал? Сейчас я тебя отпущу, ты оплатишь выпивку и выйдешь отсюда, ясно?
— Ясно, ясно! — ломко, с надрывом выкрикнул присмиревший дебошир. Рыжеволосая сдержанно поаплодировала, почти незаметно улыбнувшись — одними губами. — Пусти-и!
— Ох, да отпустите вы это ничтожество, — эхом небрежно отозвалось «яблоко раздора». — Даже схемы толковой, неизбитой выдумать неспособен, как понравиться женщине! Ни грамма мозгов, ни щепотки воображения!
— Ваш кофе, — коротко кашлянул за спиной мрачный бармен — клиентка взяла чашку каким-то величавым, красивым, воистину царственным жестом, тепло и благодарно смотря на неожиданного — а может, вполне ожиданного — спасителя. Но за благосклонностью и дружелюбием нет-нет, а чудилось что-то недоброе, тяжёлое. Потаённое и тёмное, как мёд, в который подмешали самую малость яда. От незнакомки исходил тонкий, лёгкий аромат каких-то духов — такого запаха вряд ли мог бы припомнить кто угодно под этой крышей — почему-то казалось, что так должны пахнуть маленькие белые цветки, распускающиеся отчего-то перед самым заходом солнца. Теперь «фея» придвинулась совсем близко — почти можно было ощутить прикосновение её тела.
— Отпущу, отпущу. Когда услышу извинения. Перед девушкой. И перед остальными. За испорченный вечер.
Для стимуляции чувства вины Ник чуть сильнее нажал на локтевой сустав. И практически сразу получил пусть и вымученные и сбивчивые, но все же извинения. И только-только хотел разжать хватку, как хлопок входной двери переключил его внимание на новых действующих лиц.
На пороге вырос мужчина лет сорока с небольшим — стоило тому упереть руки в бока, как даже буян отчего-то вмиг перестал скулить.
Новоприбывший — высокий, темноволосый — был красив — не приятен с виду, не хорош собой — на самом деле изумительно красив и, чёрт подери, если не понимал этого и не умело пользовался тем, чем его природа наградила… или же наказала. Что-то в каждом движении мужчины было самоуверенное — нет, самодовольное — пожалуй, даже не так — самовлюблённое.
За спиной у неприятного красавчика маячила сбитая с толку миловидная белокурая девушка в униформе горничной. И только тренированный глаз уловил бы, что волосы служанки немного в беспорядке, сама она не в меру разрумянилась, а грудь вздымается что-то уж больно часто.
«Спит с владельцем? Даже как-то неинтересно. Словно в каком-то женском романе».
— Что здесь такое происходит, чума вас всех возьми? — негромко, но весомо произнёс брюнет — голоса он не повышал ни на йоту, однако все, кто трещал без умолку, хохотал и позвякивал ложечками в чашках с кофе, отчего-то притихли. — Иду по коридору, слышу — вопли, драки. Ни на секунду никого нельзя оставить без присмотра! Поувольняю всех, если подобное хоть раз повторится! Ага! — владелец мотеля — а кто же ещё мог устраивать персоналу, да и посетителям, разнос? — подбоченился при виде «скульптурной группы». — Снова ты, Хагер? Эберхардт, отныне не нальёшь ему ни капли, хоть бы он платил золотыми горами, и вообще — ноги твоей, Хагер, больше не будет в моём заведении! Увижу повторно — своими руками за дверь выброшу! Понял? — здоровяк торопливо, дробно закивал. — Выпустите уже этого недоумка, пусть платит и катится на все четыре стороны! Налей мне светлого, — скомандовал хозяин уже отмершему Эберхардту. — Что за день нынче — наказание, а не день! — последние три слова мужчина вымолвил низко, гулко, и на минуту совершенное лицо разозлённого владельца мотеля словно растаяло, обнажая ТАКОЕ, от чего и взрослый мужик бычьего темперамента не счёл бы зазорным хлопнуться в обморок, как институтка, затянутая в корсет.
Густой смоляной каскад волос поседел, поредел. Череп обтянул жёлтый, изрытый морщинами пергамент старческой кожи. Вытекли чёрные глаза, провалился, как у страдающего дурной болезнью, нос, запавшие щёки сами собой исчиркали жуткие шрамы — прямо из горла подобострастно протянутой барменом бутылки прихлёбывал оживший труп.

— Ещё и эта миссис Уэсли наверху, — от рта бутыль отнял прежний цветущий Аполлон, — так некстати рожает!
Владельца мотеля скандалист — Хагер, значит? — явно испугался больше Ника. Беркхард в свою очередь только тихо хмыкнул, разжал хватку и вернулся на свое место. Почему-то он нисколько не сомневался, что несмотря на все угрозы просто так этот обормот от него не отстанет. Если мозгов в его черепе окажется мало, то устроит потасовку прямо здесь. Ну, а если будет умнее — подкараулит где-нибудь. Впрочем, Ника не пугал ни первый, ни второй вариант.
Вежливо улыбнувшись девушке, он снова взялся за свой бокал — пиво, как ни странно, оказалось вполне приличным и даже не разбавленным. На «спасённую даму» Беркхард старался особого внимания не обращать — точнее, не оказывал ей внимания больше, нежели того требовали правила приличия. Почему-то она чем-то неуловимо напоминала Нику Музу — в ней всего было несколько «слишком». Слишком зелёные глаза, слишком рыжие волосы, слишком очаровательные веснушки, слишком обаятельная улыбка. Итоговый результат был великолепен и практически идеален — и именно этим и настораживал. А Ник привык доверять своим предчувствиям. Да и поведение юной мисс как-то не вязалось с ее милой внешностью, что заставляло тревожный колокольчик звенеть чуть громче.
Владелец мотеля заинтересовал Ника ничуть не меньше рыжей — будь у Ника чуть меньше опыта — особенно опыта общения с Шоном в разных… ситуациях — он бы точно дернулся. А так Беркхарду удалось сохранить на лице абсолютно невозмутимое выражение.
— Простите. Этот тип приставал к девушке, и мне показалось правильным вмешаться, — Ник вежливо улыбнулся сначала владельцу мотеля, а потом рыжей. — Вы бы, кстати, аккуратнее были. Тут, говорят, серийный убийца бродит. На Вашем месте я бы не ходил в одиночестве.
Опять же, Ник почему-то был уверен, что девушка вполне может за себя постоять. Но надо же было как-то завязать беседу. А в идеале познакомиться с владельцем отеля, слишком уж внешне похожим на колдуна. Но обращаться к нему напрямую, не имея конкретных вопросов, было слишком подозрительно. Проще было начать с горничной. Молодые девушки, работающие на подобной работе, обычно обожали слухи. И чаще всего любили их обсуждать, а уж с кем — не так важно.
— Всё, Хагер. Ни в парадный, ни в чёрный! — подытожил колдун, отставляя лихо ополовиненную бутылку. Явно не желающий возражать бородатый мужчина, бормоча что-то себе под ноc — то ли ругательства, то ли угрозы — швырнул Эберхардту деньги и поторопился на выход — кровь Гриммов в приставале не текла, но что-то противоприродное в хозяине мотеля он чувствовал. Шкурой.
Ник проводил Хагера взглядом и едва заметно покачал головой. Неприятный тип. Но ничего вслух говорить не стал — приятель этой пьяни все еще находился в баре, хотя и старался не отсвечивать.
— Своих гостей я предупрежу. Всех, — кивнул Беркхарду «погибший ведьмак». — Пускай затемно ни шагу наружу! А вы бы, — мужчина повёл подбородком в сторону рыжей, — не искушали судьбу и шли домой, пока солнце не село. Не хватало ещё напороться на невменяемого психопата! — снаружи как раз взвизгнули шины. — Делия, — коротко бросил себе за спину колдун.
— Слушаю, мистер Уилкис.
— Беги проверь, не врач ли это наконец приехал, и если он, веди немедля наверх, к миссис Уэсли, — полетели распоряжения в сторону белокурой прислуги. — Как разродится и всё прочее, так уберёшь там, перестелишь простыни — ну ты сама понимаешь все эти женские вопросы, не мне тебя учить.
— Да, сэр, — кивнула горничная — можно было голову смело дать на отсечение, что с глазу на глаз та зовёт «мистера Уилкиса» «дорогим» или по имени. Причём далеко не полному.
— Предупредите. Лишним не будет, — Ник благодарно улыбнулся колдуну. А потом и горничной, которая, впрочем, улыбки не заметила, излишне поспешно бросившись выполнять задание своего начальника. Который оказался на удивление разговорчив
— К слову, о невменяемых преступниках-садистах, — кашлянул Уилкис. — Вынужден тоже вынести предупреждение — у меня, как на грех, остановился и охотник за головами, который везёт с собой самого Баргеста — тому, конечно, не высвободиться, скован он надёжно, здесь, в Портленде, его предадут суду, но это случится только завтра ещё. Так что эту ночь под моей крышей перебудет такой же «подарок», как и тот, о ком речь вели вы.
— Ужас, что за человек, — передёрнувшись, подала голос и causa belli. — Газеты я читала!
— Не человек, а нелюдь, — сплюнул Эберхардт. — Хуже той твари, от которой взял свою кличку! Любимая забава — выползти на дорогу, весь в крови, и стенать, что он якобы жертва того самого Баргеста! Какой-нибудь доверчивый лопух подойдёт помочь — и — хоп!
Ник в два глотка допил пиво и постарался изобразить на лице легкое удивление.
— А разве таких преступников не под кордоном без остановок везут? Он ведь серийный убийца. Им полагается специальный транспорт и по две смены охраны и водителей. А остановка, да еще и в мотеле… — Ник недоверчиво посмотрел на колдуна, а потом, словно спохватившись, протянул ему руку для рукопожатия. — Ник Кесслер, — использовать свою фамилию Ник не собирался. Слишком часто в последнее время она мелькала в газетах в связи с рядом громких дел, которые они с Хэнком раскрыли. А фамилию тети Мари в Портленде никто не знал. — Я журналист Portland News… Ну, точнее, буду журналистом криминальной колонки, если напишу хорошую статью по этим убийствам. Собственно, поэтому я здесь.
Журналистика была самым удобным вариантом для работы под прикрытием. Во-первых, журналисты, ведущие криминальные сводки, очень многое знали о работе полиции, и осведомленность Ника не казалась бы странной. Во-вторых, журналисты вечно совали свой нос во все щели, так что Ник мог, не вызывая подозрений, крутиться возле мест убийств.
— Альфред Уилкис, — в ответ колдун протянул и свою руку.
— А Баргест… Это что-то из британских мифов, да? — Ник читал о чем-то таком в книгах. Было такое существо, из псовых. Дальний родственник потрошителей, кажется. — Такие черные собаки с горящими глазами, — Ник тихо фыркнул. — Не знаю, кто в таких верит!
— Баргест — это такой адский пёс, страж проклятых могил, берегущий их от разграбления вандалами. А по другим легендам — воплощение неотвратимого возмездия, божественной кары. В любом случае, кто встречает этакое создание, того будут преследовать несчастья и ожидает скорая смерть. Хотя вы правы, всё выдумки и бабьи сказки, никаких баргестов не существует, а подонок, которого изловил Джесс Пуппер — кажется, так зовут нашего храбреца — просто назвал себя подобной кличкой. Для устрашения зевак.
— Ой, — вновь содрогнулась девица. — Сэр, — медноволосая повернулась к Беркхарду. — Может, вы проводите меня, раз уж защитили от того балбеса? Не хочу ни на местного Джека-Потрошителя налететь, ни с Баргестом сидеть в одних стенах!

Беркхардт повернулся к девушке и позволил себе чуть снисходительную улыбку. По идее в ситуациях, когда симпатичная девушка просит ее проводить, все мужчины чувствуют себя чуть ли не героями. Ник не чувствовал, но изобразить пытался. — Конечно, я Вас провожу, мисс. Правда, говорят, что этот маньяк только мужчин убивает. Но мало ли… Да и помимо убийц по улицам много всяких… шляется. Лучше не рисковать. Вы хотите сейчас идти или чуть позже? Просто Вы только пришли и еще не допили свой кофе.
На самом деле прямо сейчас Нику уходить не хотелось. Владелец отеля мог стать отличным источником информации. К тому же он был колдуном, и… Колдуны убивали не реже, чем ведьмы. Как знать, может этот мужчина и есть убийца? Или знает, кто именно убивает? Но, с другой стороны, и девушка была не так проста. Да и выискивание причины, чтобы остаться, выглядело не лучшим образом. Ник уже не мог притвориться трусом — не после этого шоу с Хагером.
— Вы не будете против, если я заплачу за ваш кофе, мисс? А вы в обмен дадите мне короткое интервью… Скажем… Взгляд обычных людей на такие страшные события?
— Я отнюдь не против! — девушка взялась дуть на кофе, чтобы остудить напиток. Приятель Хагера только фыркнул — мол, ну да, знаем таких вроде бы недотрог, которые «одного целуют, а меня кусают». Вот уже и платить за себя милостиво соблаговолить соизволила Кесслеру, а потом и юбчонку задерёт!
— Говоря по правде, — понизила голос «развратная весталка», — ходят слухи, что тут поблизости бродит привидение! Что это не маньяк, а оно приканчивает заплутавших людей!
— Неужели? — Ник сделал вид, что одновременно и заинтересован словами девушки, и сомневается в адекватности людей, распространяющих подобные слухи. — И что, есть какие-то доказательства? Очевидцы? Или люди как обычно пытаются нагнать еще больше страха?
Ник прекрасно знал, что никаких улик найти не удалось. Ни отпечатков, ни следов обуви, ни ДНК. Кем ни был убийца, но он действительно действовал мастерски, чем до ужаса бесил все полицейское управление. Возможно, это информация просочилась в массы, ну, а там… А там и до призраков недалеко. Тем не менее Ник с призраками уже встречался и прекрасно знал, что убивают бестелесные сущности не так. И уж точно не оставляют на месте преступления следы жидкости, чей состав невозможно идентифицировать.
— В общем, я бы на вашем месте не беспокоился. Все эти привидения, Баргесты, ведьмы и прочая нечисть — чистой воды выдумка, — Ник немного снисходительно посмотрел на девушку, продолжая краем глаза следить за владельцем мотеля. Конечно, существа крайне редко выдавали хоть какую-то реакцию на подобные слова, но попытка не пытка. — А если и нет, я уверен, что с ними справлюсь. Не могу же я не защитить такую прекрасную даму.
Слова звучали, как откровенное бахвальство. Роль парня, пытающегося красоваться перед женщиной, Нику была не очень привычна, и он очень старался не перегнуть палку. Могло быть и так, что девушка вообще никакого отношения к убийствам не имела. И в этом случае все должно было закончиться сегодня же. Без всяких там «может быть» и «встретимся еще». Во-первых, обманывать никого хотелось. Во-вторых, если бы Шон узнал даже о таком легком флирте, скандал был бы грандиозный.
Меню на столе не было, поэтому сколько стоит кофе Ник понятия не имел. Но решил, что двадцатки за пиво и кофе хватит. И судя по тому, что бармен, забирая деньги, ничего не сказал, в расчетах Ник не ошибся.
— А где вы живете? Я, если честно, местности совсем не знаю. Хотелось бы хоть примерно прикинуть, сколько времени потребуется, чтобы доставить домой. А то мне еще начальнику отзвониться надо. Я мобильник в номере забыл, не хотелось бы потом его будить среди ночи.
Мобильный телефон Ник, само собой, взял с собой. Но выключил звук и вибрацию — как показывала практика, телефон начинает звонить в самый неподходящий момент.
— Если надумаетесь куда-то уходить, — подал голос Уилкис, — постарайтесь вернуться пораньше. Мало ли действительно что случится, не хочу потом, чтоб ваш начальник меня по судам затаскал. И ещё: если вам это будет интересно, в семь в холле намечается партия в карты. Самому, что ли, пошлёпать ими? И да: Хагера этого я знаю давно, он-то не призрак, а вполне себе из плоти и крови — и вы ему насолили. А он ни Бога, ни чёрта не боится… разве что меня, — злорадно усмехнулся Уилкис. — А на вас наш дроволом вполне способен напасть где-нибудь из-за угла. Мозгов у него для такого хватит, вернее — не хватит.
— Осёл, — вставил свои пять центов Эберхардт.
— Но сильный и опасный, так что будьте начеку, мистер Кесслер. Не хотелось бы, чтоб доктор Мак-Рэй ещё и вас по кусочкам собирал, ему сейчас по горло и миссис Уэсли хватает с её родами.
— Ну что вы, мисс. Не надо верить в то, чего не существует. А то в каждом движении занавесок от ветра будут всякие монстры мерещиться. А так от нервной системы ничего не останется.
Ник повернулся к Уилкису, вежливо улыбнулся, всем своим видом показывая, что с ним точно ничего плохого произойти не может. Насколько Ник мог судить по общению с журналистами, эти ребята действительно считали себя чуть ли не бессмертными. Ну или как минимум неприкосновенными.
— С удовольствием присоединюсь к партии-другой. Давно карты в руки не брал, правда. Раньше бывало, а вот как ввязался в постоянные отношения, так… Сами понимаете, на развлечения времени уже и не остается. Да и не сказать, что хочется. Но грех не воспользоваться случаем, — в карты Ник действительно играть умел, хотя и не сказать, что прямо так сильно любил. В академии этим курсанты часто грешили, когда на дежурствах оставались. Таких условных дежурствах, где можно было спать с чистой совестью. — И спасибо за предупреждение. Я постараюсь быть аккуратен, чтобы не доставлять доктору лишних проблем. Ну, а на крайний случай издательство выдает всем журналистам шокер. Да и кулаками я махать умею.
Девушка под конец «монолога» Ника допила кофе и уже нетерпеливо водила пальцем по столешнице стойки. Ник поспешно слез с высокого стула, учтиво подал даме руку.
— Ну что, пойдемте, мисс.
Несмотря на то, что времени было не так уж много, на улице уже начало темнеть. Ну или так просто казалось из-за нависших грозовых туч.
— Показывайте дорогу.

+1

4

3. Чудовищная красавица

— Это и впрямь недалеко, — рыжеволосая «Елена Троянская» охотно вложила свою изящную ладонь в руку «галантного мушкетёра» — приятель Хагера только презрительно плюнул, сразу же отвернувшись и вновь уделяя внимание пиву — дабы «Кесслер» или Уилкис не сочли чего и не кинулись. Эберхардт с безучастным лицом взялся протирать тряпкой стакан, едва ли не пачкая многострадальную склянку ещё пуще. Откуда-то сверху понеслись по новой крики невидимой роженицы, которую обихаживал сейчас не менее невидимый доктор Мак-Рэй.
Крики с верхнего этажа напрягали. В любой другой ситуации Ник бы точно проверил. Поднялся бы наверх, чтобы убедиться, что там действительно роды, а не жестокое убийство… Впрочем, может быть, и не поднялся бы. Он помнил, как рожала женщина-светлошкур. Звучало очень похоже.
Пальцы девушки, на секунду сильнее сжавшие локоть, отвлекли Ника от мыслей. Мимо Беркхарда и его так и не назвавшей себя спутницы, обогнув тех, проскользнул Уилкис — наверное, доводить до ума текущие дела, чтобы вечером расслабиться с постояльцами за картами.
— Простите, задумался… — произнёс «Кесслер». — Над тем, сколько сил и нервов нужно потратить ради рождения новой жизни. Не находите эту ситуацию, скажем так, философской? Кто-то убивает людей, и в это же время на свет появляется новой жизнь. Круг замыкается.
Девушка повела головой вправо — мол, им с попутчиком следует и свернуть туда. С правой стороны от мотеля и впрямь змеилась дорога — вдали виднелись какие-то коттеджи в два этажа, не выше, в одном из которых, наверное, и жила спутница Ника.
«Надо пробить по базе. Лицо примечательное, даже более чем».
А огненноволосая вдруг приостановилась возле раскидистого дерева, по коре которого бежали вроде бы чем-то выжженные крупные извилистые, совсем не каллиграфические буквы: «В.+Л.=?».
— Вам так уж нужна партия в эти старые засаленные карты? — более низко, вибрирующе произнесла дама-без-имени. — Может, хотите чего-нибудь…поинтереснее? Приятнее? — одним движением искусительница стащила с себя блузку.
Крепкие, идеальной формы груди — бюстгальтера на девице не оказалось — как магнитом, притягивали взгляд. На фоне их белизны желтовато-коричневые соски были цвета осенних дубовых листьев.
— Простите, мисс, — Ник поспешно стянул с себя куртку, накинул девушке на плечи. Непредвиденная остановка его не особо напрягала. Ну, увидела барышня дерево и по-детски наивную надпись. Может, прельстилась романтикой? А вот дальнейшее Ника ощутимо выбило из колеи. Слишком уж внезапно все произошло.
Вообще-то у него проблем с женщинами никогда не было. Он был симпатичным, обаятельным, умел разговаривать с противоположным полом, а работа детектива только добавляла ему шарма. Но чтобы перед ним раздевались вот так, в первую встречу… Это было впервые. И почему-то Ник был свято уверен в том, что дело не в его улыбке. Что-то тут было явно не так.
Впрочем, бюст у прелестницы оказался… на уровне. Весьма на уровне. А Ник был нормальным мужчиной с адекватной физиологией, поэтому реакция собственного тела его не удивила. Тем не менее! Теперь, когда ее грудь была прикрыта, дышать стало намного легче. — Вы, несомненно, очень красивы. Но у меня есть человек, которого я очень люблю, и верность для меня — не пустой звук. Разрушить наши с ним отношения ради пары часов удовольствия… Не мой профиль. Оденьтесь, вы же замерзнете.
Ник искренне надеялся на то, что об этом Шон точно не узнает.
Губа у девушки вздёрнулась, точно у молодой волчицы. А ненависть, вспыхнувшую в её глазах, можно было по бутылкам разливать и подмешивать в еду или питьё вместо мышьяка.
— В таком случае, — презрительно выплюнула «прекрасная дама», — иди и оттрахай сам себя! — рыжеволосая сорвала с себя куртку"мистера Кесслера», отшвыривая злополучную одёжку с таким отвращением, будто обнаружила, что ту носил до неё прокажённый. — Сама дойду, не надо меня провожать! Чума тебя побери!

***

…В своём кабинете, сидя за компьютером, Альфред Уилкис устало потёр покрасневшие глаза. На мониторе высвечивались, одно под другим, имена — «Игорь Меркулов», «Эйн Мак-Рэй», «Делия Страттон» — и суммы напротив каждого. Кесслера, конечно, жалко — даже несмотря на то, что… Но, быть может, парень не знает о своей силе? В любом случае, и о Кесслере, и о Хагере можно просто забыть — и это хорошо. Колдун опустил гудящую голову на скрещённые руки, поневоле окунаясь в события давно ушедших дней…
— …И ещё немножко, ещё чуть-чуть! — натужно выговаривает мужчина средних лет — по лбу градом катится пот, русский акцент режет ухо.
— Ну хватит, Игорь! Вы себя угробите, а когда он встанет — ему нужно увидеть знакомое лицо! — молодой человек с уже другим акцентом — шотландским — толкает того — надсадно кашляющего — в кресло. — Он будет жить, будет! Дальше уже моя работа, а шрамы — они только украшают мужчину! Вот выпейте вы, — юноша — удивительно красивый — не смазливый, не привлекательный, а на редкость, изумительно красивый — суёт в руки старшему флакончик с какой-то жидкостью и сам заботливо склоняется над бесчувственным пареньком, лежащим на кровати — тот прекрасен не в меньшей мере… хотя бы лицом. Тело бедняги — совершенно нагого — всё в ужасных порезах и ожогах, и шотландец смазывает их какой-то вонючей зелёной субстанцией. Приподняв голову темноволосого юноши, вливает тому что-то в рот.
— Когда он встанет, я ему не завидую, — качает головой потомок горцев. — А потом — не завидую им!

…Подняв голову, Альфред потянулся за мобильным телефоном.
— Эйн, — произнёс колдун в трубку, — довольно. Заканчивай там, наверху. Хватит с неё уже.
— Ты что, простил? — раздался в ответ искажённый голос с шотландским акцентом.
— Я? — мужчина горько и злобно расхохотался. — Не простил и не прощу. Но она сделала наибольшую глупость, когда вышла за этого идиота Уэсли. Не мучай её больше. Заканчивай!
— Как пожелаешь, — в трубке загудело. Отбой.

***

— …Как грубо. И куда только подевались ваши манеры? Я, кстати, ни намека не сделал на то, что хочу заняться с вами сексом.
Ник, ухмыляясь про себя, подобрал куртку, отряхнул и оделся. Почему-то такая реакция девушки доставила ему удовольствие. Впрочем, понятно почему — Ника действительно обидело то, что его посчитали человеком, готовым трахнуть любую симпатичную и доступную женщину.
Кстати, настолько легко доступных Ник… Не презирал, нет. Скорее жалел. Счастливые люди так себя не ведут — за исключением, конечно, тех, кто искренне считает полиаморию наивысшем проявлением любви. Ну и нимфоманов. Но рыжая на первый взгляд не относилась ни к одной, ни к другой категории, и это… это настораживало. Чутье подсказывало Нику, что дамочка не так проста. И это же самое чутье говорило и о том, что она знала об убийствах больше, чем говорила. Точнее, чем пыталась показать.

Само собой, Ник не собирался возвращаться в мотель. Но и следом за девушкой не кинулся — шел на расстоянии. Так, чтобы не терять ее из виду и одновременно не привлекать к себе внимания.

***

Подобрав с травы собственную блузку, девушка натянула её, развернувшись к «мистеру Кесслеру» спиной — гневно выпрямленной, как струна. И зашагала прочь, вздёрнув нос, но далеко не успела отойти — затрещало в кустах — и перед рыжеволосой вырос разъярённый Хагер.
— Ты мне кое-что задолжала, малютка… — начал было верзила.
— Ну и дурак же ты! — фыркнула девица. — Идиот! А мог бы жить долго и счастливо!
Нежные пальчики вдруг сомкнулись на здоровенной ручище с силой стального капкана. Рыжеволосая, принагнув великана так, будто тот был крохой-невеличкой, а девица — властной мамой, приподнялась на цыпочки — и прижала губы — яркие безо всякой помады — ко рту беспомощно, испуганно мычащего здоровяка.

+1

5

4. Мёртвые, живые и нерождённые

Времени на раздумья было мало. Не вмешаться Ник не мог — он уже на девяносто пять процентов был уверен, что имеет дело с существом. Слишком уж резво эта хрупкая девочка нагнула бугая, у которого помимо пивного живота были в том числе и неплохие мышцы. Но сразу же сливать свою легенду Ник не собирался.

— Она не выглядит опасной.
— Очень многие существа не выглядят опасными, Ник. Я даже больше скажу — зачастую чем невиннее выглядит существо, тем оно опаснее.
— Ну да. Вспомнить тех же муз и мантикор.
— Ты бы предпочел встретиться с последним.
— Как и ты, мама.
— Никки… Я не хочу уезжать, но мне придется. Так что позволь дать тебе напоследок один совет. Теперь, когда рядом с тобой нет Джульетты, ты особенно уязвим. Не как Гримм, а как мужчина.
— Мам… Мне не семнадцать. Я в состоянии держать себя в руках. К тому же ты же знаешь, что я не люблю краткосрочные романы.
— И все же будь внимателен. Голова Гримма — желанный трофей. А любой мужчина наиболее уязвим в постели.
— Об этом можешь не беспокоиться. Лучше обними меня покрепче.

Разговаривать с девушкой он тоже не собирался. Просто подбежал, схватил ее за плечо и со всей силы рванул на себя. Физически Ник как Гримм был сильнее мужчины своей комплекции раза так в два. С учетом «апгрейда» от Смертоплюя — во все три-четыре раза. Но и дамочка отказалась не так проста — вместо нежного плечика под пальцами Ника оказались стальные мускулы. Оторвать даму от жертвы — Ник уже был уверен, что Хагер в данной ситуации был именно жертвой — удалось только со второго раза. Оттолкнув девушку подальше, Ник встал между ней и Хагером.
— И почему мне кажется, что вы приложили руку к убийствам? Вы уйдете сами или мне вызвать полицию?
— С-с-с-сама, — прошипела разъярённая дьяволица — губы «прелестницы» теперь пачкала кровь, глаза чуть ли не молнии метали — от полуребёнка и следа не осталось!
Однако странное создание не схлынивало! Просто ни в кого не схлынивало! Уперев руки в бока, перед Ником по-прежнему, хоть и замалым ядом не плюясь, стояла девушка как девушка — если забыть, с какой лёгкостью она чуть не на котлеты разделала верзилу Хагера. Внезапно лицо рыжей дрогнуло — теперь на нём отпечаталось… горе. Тоска. Отчаяние, просто безысходнейшее отчаяние — такой взгляд могла бросить какая-нибудь проклятая душа из места, где её беспрерывно пытали.
— Ненавижу мужчин! — выкрикнула девушка — в её голосе чувствовался надрыв, словно она вот-вот зарыдает. — Боже, как я ненавижу мужчин!
Вообще-то Ник не испугался. За последние пару лет он видел вещи намного страшнее перерождения юной девы в чудовище. Но испуг все равно изобразил. Просто на всякий случай. И, продолжая придерживаться образа, добавил в голос немного дрожи пополам с бахвальством.
— Тогда это взаимно! Я с некоторых пор ненавижу женщин! Вы все какие-то бешеные!
Ссутулившись, как дряхлая бабка с больным хребтом, рыжая побрела прочь, еле переставляя ноги.
— Старик… — просипел рядом бледный, аж зелёный Хагер, — не бросай меня тут, помоги дойти, паршиво мне… А ну как эта зараза ведьмовская вернётся?
Останавливать девушку Беркхард не стал, хотя стоило бы. У Ника накопился целый список вопросов, ответы на которые явно могли прояснить ситуацию. Но сейчас приходилось выбирать между ней и Хагером, и Ник скрепя сердце выбрал последнего. В конце концов, согласно полицейскому уставу при наличии пострадавших оным следовало оказать помощь и отвести в безопасное место. Ну, а эта дамочка… Ник выудил из кармана телефон и отправил MMS с фото девушки Хэнку. Звонок от напарника последовал незамедлительно.
— Алло, Хэнк, — Ник жестом попросил Хагера молчать. — Окажи мне услугу. Пробей девушку по вашим коповским базам. Я уверен, что она замешана в этих убийствах. Она сказала, что ненавидит мужчин… Но ради статьи я в петлю не полезу. Хочу знать, стоит ли овчинка выделки… Что?.. А, ага… А как это сделать? Понял. Попытаюсь. А, еще у нее такой взгляд был… Будто бы мужчины ее сильно обидели. Может, она в прошлом подвергалась насилию? Проверишь?.. Окей. Звони, если что узнаешь. А я если что найду — отдам тебе. Надо же тебе звездочек на погоны добавить.
Ник повесил трубку, повернулся к Хагеру. Пристально всмотрелся в его лицо, потом вытащил из кармана платок.
— Мой друг — коп. Он попросил найти ДНК этой ведьмы. Она тебя целовала. Промокни губы и давай платок сюда.
Через несколько секунд улика номер один отправилась в обычный полиэтиленовый пакет, в котором Ник хранил документы. Туда же отправился рыжий волос, который Беркхард обнаружил на воротнике своей куртки.
— Ну вот, хотел проводить красивую девушку, а приходится возиться с тобой… Думаешь, она реальная ведьма? Или ты это так, для красного словца? Кстати, ты себя как чувствуешь? Голова не кружится, в горле не пересохло? Я слышал, некоторые шизанутые дамочки добавляют в помаду яд и травят поцелуями людей. Может тебя в больницу или в участок? А то вдруг эта бешеная за нами проследит и к тебе в окно влезет?
— В больницу, — решил Хагер — прозвучало это как в «б-б-б-бах-хальницу», если не хуже — бедолагу совсем раздавил страх — громадный бородач, экстренно протрезвевший от ужаса, смотрелся как «краше на похороны приходят» — зубы Хагера чечётку отбивали, колени дрожали, подгибались, а глаза… такие глаза бывают у ребёнка, который заблудился в подземном лабиринте, где его преследуют дьяволы из преисподней. Просто и смех, и грех — вот тебе и полюбезничал с хорошенькой девчонкой, вот тебе и угостил её пивком! Полязгав зубами, верзила кое-как просипел, хвала Небесам, без заикания, что голова-то как раз и кругом, и вообще он вот-вот вырубится.
— Ведьмища она и есть, — почти что шепча, пожаловался помятый любитель пива, хоккея и грудастых буфетчиц и барменш. — Разве нормальные девчонки кровь сосут? А откуда у неё силища такая? — пишущий, пусть и не по пьяни, ногами бублики, спотыкающийся на каждом шагу бородач даже забыл спросить, откуда у Ника вагон такой же непомерной силищи, что «Кесслер» оторвал от «мухи» эту «паучиху».
«Ну в больницу так в больницу… Причем, видимо, к психотерапевту…»
Ник, мысленно ругаясь, подхватил дрожащего и шатающегося Хагера, закинул его руку себе на плечи и потащил в сторону от видневшихся вдали коттеджей.
— Говори, где тут больница. Я ведь еще ничего не знаю… Хотя черт. Как-то я тупею.
Ник дотащил Хагера до ближайшего жилого дома и вызвал скорую. Скорая оказалась убийственно медленной, и Беркхард бегал вокруг мужика еще минут двадцать. За это время он убедился, что девушка ничем его не отравила (вроде бы), а все «симптомы» на первый взгляд вызваны испугом и стрессом. И тахикардией, которая в случае с выпившим мужчиной такого телосложения и давала головокружение, легкую тошноту и слабость в конечностях.
Тем не менее, приехавшая скорая Хагера забрала. Вот врачам Ник предъявил свое удостоверение (отозвав при этом их в сторону) и пояснил, что парень — жертва нападения. И что через какое-то время к нему придут полицейские, чтобы взять показания и, возможно, взять палату под охрану. С местными полицейскими Ник общался только по телефону — его непосредственного присутствия никто не требовал.

Хэнк пока что молчал, и Ник не нашел ничего лучше, кроме как вернуться в свой номер и подготовиться к вечерней партии в карты. От пистолета пришлось отказаться — под футболкой и джинсами его не спрячешь, ведь куртку наверняка придется снять. Ник оставил только жетон и складной нож — по идее должно было хватить.
Ровно в семь Ник, переодевшийся в чистые джинсы и футболку, ожидал в холле. Телефон он поставил на беззвучный — не хотелось, чтобы теоретически возможный разговор был прерван в самый неподходящий момент.
В холле уже собралась компания. Бармен видимо работал — по крайней мере его видно не было. Но вот владелец сего заведения присутствовал. И пока не началась партия, Ник решил воспользоваться случаем.
— Мистер Уилкис, можно Вас на пару слов? — Ник отвел мужчину в сторону и тихо проговорил. — А Вы ту рыжую девушку раньше видели? Я почти уверен, что она — убийца. Она сначала меня домогалась, а потом чуть не убила бедного Хагера. А напоследок еще и заявила, что ненавидит мужчин… я не стал ее догонять, это работа полиции. Но вы если что будьте осторожнее. Думаю, вы вполне в ее вкусе… Если ей вообще есть разница, конечно
— Чуть не убила Хагера? — брови владельца взметнулись. — Но позвольте! При этой девушке ведь не имелось оружия… или имелось? Чем она ему угрожала? Ножом? Пистолетом?
— Берите выше. Зубами. Это непростая девушка, уж поверьте моему чутью. Маленькая леди легко скрутила Хагера, будто он ребенок… В общем, я сообщил о нападении в полицию, а там пусть уже они сами разбираются, — слова Беркхарда перебил звук, доносящийся из-за двери, из коридора — кого-то, похоже, выворачивало наизнанку.
— Ох, простите, — раздосадованный Альфред приоткрыл дверь — бледная до зелени Делия испуганно сжалась, затравленно глядя на хозяина, а пол был испоганен рвотой.
— Извините, мистер Уилкис, — пролепетала девушка, едва не плача. — Я сейчас всё уберу!
На миг вместо цветущего, в зените сил мужчины опять возник гниющий безглазый старец с проваленным носом — и развеялся, как дым.
— Да, будь любезна, только не переусердствуй тут, — Альфред изо всех сил старался не повышать тона ни на йоту. Колдун выглядел теперь уж по-настоящему застуканным «без штанов» — «Кесслер» волей-неволей проник в маленький секрет хозяина мотеля — мало того, что тот спал с прислугой, любовница, видно, и забыла о противозачаточном. — Вот чёрт, — пробормотал новоявленный отец. — Так Вы говорите — ненавидит мужчин? Так ненавидит, что убить готова? Вот бы ей преподнести на тарелочке Баргеста! — ухмыльнулся колдун. — Но им займётся длинная рука закона — или она железная? — а, неважно. Пойдёмте-ка лучше распишем партию — между прочим, компанию нам составит не только смельчак Джесс Пуппер, изловивший это чудовище, но и самый что ни на есть настоящий профессор, а ещё мистер Уэсли, чья жена даёт чаду жизнь, его бизнес-партнёр, ну и, если удастся подбить на «грех», то и святой отец!
Ник, собиравшийся уже было уйти, но не успевший, получил возможность насладиться картиной под названием «токсикоз во всей красе». Нечто подобное наверняка испытывала Адалинда (к счастью, Ник это все пропустил), а теперь вот Розали. Так что ничего ужасающего в происходящем Ник не видел. Ну разве что кроме того, что Уилкис и эта девушка явно не были женаты.
— Попробуйте пить воду с имбирем и лимоном и хофитол. Моя беременная подруга только этим и спасается.
На очередное преображение Альфреда Ник честно старался не обращать внимания. Хотя теперь он был практически уверен в том, что имеет дело с колдуном. Значит, нужно было быть внимательнее. Если тот схлынет и посмотрит Нику в глаза… Драться Беркхарду пока что ни с кем не хотелось. По возможности он бы вообще хотел разобраться с этим делом в соответствии с буквой закона
— Думаю, что она не только готова, но и уже убивает, — Ник отвернулся от двери, сунул руки в карманы и пожал плечами. — Но судя по всему только тех, кто соглашается на ее предложение. Я вот ей отказал — она меня и не тронула, хотя взбесилась жутко.
Ник проследовал следом за Уилкисом, попутно пытаясь вспомнить, знакомы ли ему эти имена — кажется, какой-то священник упоминался то ли как свидетель, то ли как чей-то поверенный…
— Отличная компания. Может быть мистер Пуппер не откажется по ходу дела ответить на парочку вопросов. Чем больше фактов будет в статье, тем интереснее. А почему мистер Уэсли не с женой? Когда моя подруга рожала, я был с ней. Это же такое событие, которое никак пропустить нельзя!
— Оттого, что он бесхребетный слизняк и трус, — брезгливо сплюнул колдун. — А его партнёр, Кеттерли, и вообще… — Уилкис сделал жест «разочарован во всём человечестве».-
— Так почему вы продолжаете пускать таких… слизняков в ваш круг общения? — Ник изобразил легкое удивление, хотя, впрочем, ответ его не особо интересовал. И так было понятно, что ему ответят нечто в духе «они клиенты моего мотеля и бара». А клиенты, как известно, всегда правы… Пока живы. — Ну да ладно. Это не мое дело, да и статью на таких новостях не сваришь… А вот мистер Пуппер, пожалуй, действительно может рассказать много интересного.
— Предполагаю, не только мистер Пуппер, но и преподобный Луппиан и профессор Данбар окажутся более приемлемыми для Вас товарищами, мистер Кесс… — мобильник Уилкиса настойчиво затрещал. — Ни сна, ни отдыха измученной душе… Скажите им, пусть на меня раздают тоже! — прокричал уже издалека колдун — поспешно отойдя вглубь коридора, мужчина, бросив настороженный взгляд на «журналиста», перескочил на русский:
— Dobryy vech… Net, eto vy vyslushayte menya! Ptichki uzhe v kletke, i teper dazhe ya ne sposoben otmenit plan. Tak chto ya govoryu s vami v posledniy raz. Kogda menya… ne stanet, vozmite k sebe Deliyu, pozabottes o ney, ona beremenna… da, ot menya. Zhal, ona tak pozno rodilas… Proshchayte.
Задать очередной вопрос Ник не успел. И судя по тому, как поспешно Уилкис отошел подальше, да еще и на другой язык перешел, разговор явно не предназначался для чужих ушей. Ну или для ушей Ника. Ник кивнул, развернулся и неторопливо направился в сторону зала — чтобы услышать, что говорит «колдун», ему достаточно было находиться в пределах пятидесяти метров от оного. Правда, это все равно ему не помогло — мужчина говорил по-русски, а этого языка Ник не знал. Ну, помимо таких очевидных слов как «добрый», «нет», «прощайте». Ну и имя Делия в очередной раз резануло слух. Ник постарался запомнить сказанное колдуном на слух — получилось не все, но какую-то часть Беркхард смог бы воспроизвести. Наверняка с жутким акцентом, но все же… Из всего его окружения русский язык знал только Шон — значит, придется вечером отзваниваться еще и начальству.
— Мистер Кесслер, кажется, так Вас назвал мистер Уилкис? — в коридор выглянул рыжеволосый человек с весёлыми голубыми глазами за стёклами очков. — Я Альдус Данбар, не присоединитесь ли к нам? На мистера Уилкиса тоже раздавать ведь?

— Да? А, да. Конечно. И на него тоже раздавайте. И, кстати, меня зовут Ник Кесслер, я журналист. Приятно познакомиться, господа.
Учтивые манеры никогда не были сильной стороной Ника. Но, впрочем, здесь они и не требовались — на первый взгляд тут собрались обычные люди. Разве что Уилкис выбивался из ряда, но на это, казалось, мало кто обращал внимания. Уже минут через пять Ник влился в общий разговор, аккуратно подводя его к интересующей его теме.
— И все же скажите… Как вам удалось взять этого маньяка? Я не хочу услышать тайны следствия и технические детали. Меня больше интересует… — Ник задумался, подбирая слова и одновременно скидывая две карты. — Моральная сторона. Сложно было? Не хотелось этого гада попросту прибить?
Рука Пуппера, подносящего стакан с виски ко рту, дёрнулась.
— Знаете, мистер Кесслер, — с расстановкой произнёс человек, назвавшийся Джессом Пуппером, — я бы десять лет жизни отдал, чтобы не переступать порог логова чёртова мудака.
— Побойтесь Бога, сэр, перестаньте так выражаться! — вскинул голову отец Луппиан.
— Преподобный, — теперь Пуппер цедил сквозь зубы, — я выражался, выражаюсь и буду выражаться по поводу этой сволочи. Потому что, наверное, только Ваш Господь и хранил меня, чтобы я Баргесту глотку зубами не перервал, зенки его лупоглазые…
— Мистер Пуппер!
— Извините, отче, — герой-одиночка хлебнул, крякнул. — Но я чуть пополам не лопнул, когда этот с ухмылочкой ляпнул, что у него припасена полочка и под мой череп!
— Господи, помилуй! — размашисто перекрестился слуга Всевышнего. — Появляются же на свет же выродки, воистину «подобье Божие утратив в заключение»!
— Так что если у меня все получится, без работы я точно не останусь. Вот недавно был случай, — напомнил о себе «репортёр». — Человек перечитал не тех книг, поехал крышей и начал убивать. Нашел описание какого-то ритуала, сколотил языческие кресты, расставил их в определенных точках и начал вешать на них людей. Живьем. Ну, а потом… — Ник скривился, показывая свое отношение к подобному, — убивал и заканчивал ритуал. А все потому, что была засуха, и он хотел вызвать дождь. Так что иногда мне кажется, что Баргест не так уж и страшен.
По-настоящему Ник действительно считал, что Баргест — не худшее, что могло случиться с этим миром. Видимо, человек. Видимо, сумасшедший. А даже если и нет… По сравнению с тем, что творили королевские семьи, любой маньяк казался любознательным выпускником детсада. По крайней мере любой психопат искренне верил в то, что его действия продиктованы важной целью. Или попросту не мог сопротивляться своей природе. Не оправдание, но, как ни крути, причина. А вот обличенные властью убивали чужими руками. И зачастую просто затем, чтобы «никто не крутился под ногами».
— «Подобье Божие утратив в заключение»? Фауст, верно? — хохотнул появившийся рядом как по мановению волшебной палочки Уилкис. — Кое-что застряло в голове со школьной скамьи! Хотя в наших краях водились ублюдки в человеческом обличье и пострашнее Баргеста! Люди сплетничают, тут даже неупокоенная душа бродит поблизости — вы бы, преподобный, как раз и приступили к непосредственным обязанностям! Правда, всем известно, призраки являются в полночь, так? — мужчина загоготал, запрокинув голову. — Вот и обождём, а пока партию-другую, верно? — руки с длинными аристократическими пальцами и ухоженными ногтями — которые в считанные минуты могли обратиться в когти-стилеты — движениями фокусника перетасовали и раскидали по игрокам карты. — Предлагаю в промежутках рассказывать страшные истории — так мы вынудим призрака поскорее высунуть нос!
То, что Уилкис подначивал священника, Нику не очень нравилось. Как знать, вдруг с преподобного действительно станется пойти и попытаться решить проблему так, как советуют священные книги? И утром в морг отправится еще одно тело… Нет уж. Надо было пользоваться моментом и перевести внимание колдуна на себя.
— А Вы так хотите увидеть призрака, мистер Уилкис? — карты Нику пришли не очень хорошие, но ставки в игре оказались не так уж высоки. — Из праздного любопытства или с какой-то целью? Видимо, вы счастливый человек, раз вам не хватает в жизни всякой гадости. Я вот иногда в зеркало смотрю и вздрагиваю — вроде бы и я там, а по факту — нечисть нечистью… Особенно если до этого я гулял по барам, — хотя Ник и смеялся, глаза его оставались абсолютно серьезными. Позволить себе открытую провокацию он пока что не мог. Но хотелось… — Но можно и по страшным историям пройтись. Я много знаю. В силу профессии.
Не успел пройти первый круг, как зазвонил телефон. Ник, извинившись, отложил карты.
— Да, Хэнк?.. Да. Ясно… Шутишь? Офигеть… Слушай, а я могу об этом всем рассказать или это тайна следствия? О, отлично! — Ник выключил телефон и широко улыбнулся Уилкису. — А вот вам и первая история. Помните ту рыжую, с которой я ушел и которая чуть Хагера не загрызла? Я сделал ее фото, скинул знакомому копу. Ну, на всякий. Так вот, это некая Лайлак Монтгомери. И она умерла — ее изнасиловали до смерти какие-то подонки. А мужа ее порезали и подожгли, а отца — убили… Так что у нас тут не призрак, а живой труп. Или же сумасшедшая, копирующая Лайлак и мстящая за нее… Такие вот дела. Так что, святой отец, — Ник повернулся к священнику, — Ваша помощь вряд ли поможет. А вот полиция уже работает.

+2

6

5. Страшная сказка, жуткая быль

— Живой труп? — Уилкис расхохотался и сам — только взгляд чёрных глаз был далёк от радости. — Вот на психопатку, ощутившую родство душ с несчастной замученной девушкой, я ставлю охотнее… Кстати, Вы намекаете, что теперь мой черёд потешить историей? — Альфред шумно отхлебнул виски, прикрыл глаза и начал рассказ:
— Жил да был мальчик. Отца своего он не помнил, а мать трудилась без выходных и проходных горничной у хозяина гостиницы — вот как Делия у меня. Ели они не сказать, чтоб впроголодь, но не сытно, спали не то что на голых досках, но не мягко. Однако в мальчике имелось кое-что особое — он, — мужчина сделал паузу, — обладал даром колдовать.
— Занятное начало.
Ник прищурился, чуть подался вперед. Что-то странное было в этом Уилкисе. Что-то непривычное то ли в голосе, то ли в его позе, то ли во взгляде — чутье как полицейского, так и Гримма, вопило о том, что Нику надо срочно хвататься за пистолет. И чем раньше, тем лучше. Только вот пистолет остался в номере. Стоило ли рассчитывать на нож?
— Колдовство — враки, — бросил Пуппер, прикладываясь к своему стакану. У рта охотника за преступниками обозначились горькие взрезы.
— Это всего-навсего городская легенда, где сплетаются вымысел — магия — и реальность, о которой упоминал мистер Кесслер — грязь, кровь и насилие, — шёлково прошелестел Альфред. — Так о чём бишь я? А, о мальчике. Однажды ему посчастливилось увидеть играющую девочку — дочку того хозяина, на которого трудилась мама нашего героя — и что-то в девчушке его взволновало. Он буквально кожей ощутил, что в них течёт сходная кровь.
— А разве такое возможно? — робко вставил Уэсли.
— А почему нет? — Ник пожал плечами. — В человеке очень много осталось от животного, а звери всегда чуют своих. И если речь идет о молодом колдуне… Так почему бы ему не понять? Судя по мифам и легендам многих стран, колдуны и ведьмы чувствуют окружающий мир острее людей.
Подгонять какую-то псевдонаучную базу под слова из сказки — Ник все еще допускал, что Альфред просто рассказывает историю, а не пытается его раскрыть — было достаточно интересно. Точнее, интересно было наблюдать за реакцией окружающих, пытаясь вычислить теоретически возможных противников и союзников. Ник покрутил в руках мобильный, незаметно включая диктофон, отложил аппарат в сторону и с безразличным видом начал перебирать карты.
— Это же небылица, в них всякое случается, — пожал плечами «сказитель». — Наш храбрец сумел преодолеть стеснение и заговорить с той девочкой. Она, как и новый друг, оказалась наполовину сиротой — мальчик рос без отца, подружка его — не ведала матери. И если папаша девчушки родился человек как человек, то, видно, мать малышке попалась непростых корней! И вскоре ребята сделались неразлучны — но, увы, сошлись с ними на дороге ещё шестеро — мальчишки из ближайших коттеджей. Шестеро избалованных, самодовольных сынков зажиточных родителей — а ведь малышка уже вовсю расцветала в невесту! Да и денежки за душой у её предка водились немаленькие! Наш же удалец тощ был, что твои грабли, и беден, как индюшка Иова!
— А вот теперь Вы, сэр, не кощунствуйте! — снова вскинулся преподобный Луппиан.
— Фигура речи, отче, и не более, не судите строго, — шуточно-покаянно склонился Альфред. — Словом, наш Ромео вдруг преподнёс своей Джульетте невероятную новость: он едет учиться в какую-то школу волшебства — и вернётся оттуда через семь лет в блеске славы, в зените могущества — и тогда сможет дать ей своё имя!
— Постойте, постойте… — тут уж зашевелился рыжеволосый, близорукий Данбар, откладывая свой веер карт. — Я что-то слышал, изучая фольклористику, именно о магии и семи годах. О какой-то древней секте, именующей себя… дай Бог памяти… Братство Семи Владык, не так ли?
— Вот уж тухлые демонопоклонники, — буркнул священнослужитель.
— Ошибаетесь, члены Братства не сатанизмом занимаются. Этот культ намного древнее нашей собственной религии. И, строго говоря, они не дьяволопоклонники. Семь Безымянных Владык являются древнейшими богами. Или, точнее, протобогами, так как они существуют вне упорядоченной Вселенной, состоящей из сил добра и зла. Они царствуют в безвременном хаосе, в лимбе неначатого творения и окончательного распада — противоположных сил, которые каким-то образом существуют одновременно.
— Так ведь и то, и другое пустота — ещё не полная или уже не полная, неважно, — ввернул Уилкис.
— Вся их система богослужения основана на энергии противоположных сил. О культе известно очень мало: его приверженцы поклоняются своим богам в глубокой тайне. Неофиты должны проучиться семь лет в особой школе, чтобы овладеть таинствами культа; затем каждый из них посвящается одному из Семи для службы в течение сорока девяти лет. Имена Семи секретны, оттого-то они и Безымянные; достаточно посвящённому произнести имя и он вызовет бога, не имея над ним власти. Говорят, что участь несчастных поистине ужасна. И, если этот юноша обещал вернуться во славе и чести, то вывод неутешительный: паренёк был посвящен Серому Лорду — наиболее могущественному из Семи! — вздохнул профессор.
— Как-то быстро ваша история переросла в теологический диспут…
В богов Ник не верил. Был готов верить одно время. Довольно непродолжительное. Но тогда и обстоятельства складывались определенным образом — и найденный в Шварцвальде артефакт, являющийся частью некоего божественного орудия, и дьявол, идущий за своей невестой… Но на деле дьявола оказалось вполне реально победить. С тех пор Ник в богов верить перестал окончательно и бесповоротно.
— Давайте вернемся к истории. Секты — это весьма занимательно, не скрою. Но информация по любой из них по большей части состоит из неподтвержденных слухов и домыслов.
Данбар окинул Ника таким взглядом, каким обычно смотрят на нерадивых учеников, перебивающих повествование учителя какими-то приземленными вопросами и комментариями. Но сейчас Ника в последнюю очередь интересовало то, что о нем подумают посторонние люди.
— Вы так много знаете, — Уилкис теперь уже почтительно наклонил голову в сторону Альдуса Данбара и вернул себе скипетр главного повествователя: — Девушка ждала, годы шли. Она отказала всем шестерым, но они спорили и ждали, ведь подходило время, когда жених обещал вернуться. И он вернулся — ровнёхонько через семь лет. К ярости отвергнутых поклонников, любовь прелестницы и к молодому чародею со временем не уменьшилась. Они повенчались тем же вечером в гостинице ее отца. Но ненависть грызла сердца тех, шестерых, и они собрались вместе и пили всю ночь.
Альфред поставил на стол стакан и стишил голос:
— Когда гости разошлись, молодые негодяи убили отца новобрачной и нескольких людей из обслуги, оставшихся в гостинице. Они похитили деньги из кассы заведения, хладнокровно обобрали мертвецов и нарушили покой брачного ложа молодых. Юноша, нагой, безоружный, всем ветрам открытый, как и подобает в постели, а посему и наиболее, как каждый мужчина, уязвимый в ней, не успел применить чары — его схватили за руки, за ноги и… — в глазах Уилкиса вдруг разом вспыхнули фиолетовые потусторонние фонари, — расписали ножами, — холёные руки «украсились» когтями, более приличествующими ворону, — и поднесли ко всё ещё живому телу зажигалку, — с треском разошлась распоротая «маникюром» рубаха, оголяя настолько же чудовищный, «изрисованный» давними шрамами, обезображенный застарелыми ожогами торс, насколько прекрасным ещё оставалось лицо прислужника Серого Лорда, пусть и дышащее непередаваемой яростью и ненавистью. — Жену они кинули на пол — и, теряя сознание от жутчайшей боли, горящий заживо муж ещё слышал, что они делают с его любимой. Когда они закончили… — грива цвета воронова крыла побелела, — девушка умерла, — оскалились гниющие зубы. — Юношу же они оставили догорать, — щёки Уилкиса покрыли крест-накрест рубцы, — поделили деньжата, — ссохлось пергаментом лицо, — и сбежали, каждый своей дорогой. И хотя подлость их преступления опозорила землю, ни один из них так и не понес наказания, — вздулась пузырями и опала сухая кожа. Под ней что-то забугрилось, закипело… Вытекли глаза, зазиял провалом нос, а из опустевших глазниц полился фиолетовый огонь.

— А Винсент Монтгомери не умер, — пробасил безносый кошмар. — Он был посвящен Серому Повелителю на семижды семь лет, и смерть не могла забрать его. Двое из гостей, испытывающие дурное предчувствие — другой Посвящённый и целитель-кощей, старый друг обоих новобрачных — кто такие кощеи, вам знать не обязательно — вернулись и успели спасти искалеченного Служителя, хотя кощей едва сам не отдал концы, вытаскивая «своего мальчика» буквально с того света. И исполненный ярости чародей ждал долгие и мучительные годы, готовя месть, достойную мерзавцев, — договорил Уилкис — или Монтгомери? — не слушая испуганные и протестующие возгласы постояльцев.
Холод осенней ночи окутал путешественников, более глубокий холод, чем тот, который мог быть порождён естественными причинами.

+1

7

6. Псы и убийцы

— Я так долго готовил все это! — прошипел колдун. — Я даже пожертвовал моему Лорду срок жизни и Служения, сократив до двадцати одного — трижды по семь! Все ребята из Братства мне помогали — ваши лица и имена были ранее другими! Я с помощью шести других Служителей лепил ваши жизни с тех самых пор, откармливал вас и позволил дожить до дня, когда все вы заплатите так, как не платил еще ни один человек! Вы пятеро — и шестой… да, да… — живой покойник булькающе захихикал, — наш общий приятель Баргест, он же Джовиш Блейк! Три противопары, шесть сторон гептагона — культист заговорил нараспев, показывая пальцем: — Мудрец, дурак, — между Данбаром и Уэсли протянулась по воздуху голубоватая нить, — храбрец, трус, — алая энерголиния связала Пуппера и Кеттерли, — святой, негодяй, — последняя — ядовито-зелёная, как колдовское зелье — нить сцепила Луппиана и… мужчину в цепях, которого как раз вталкивал в дверь… ещё один колдун, на сей раз облачённый в медицинскую форму и с буйной копной рыжих волос.
— Ты вовремя, Эйн, поразительная пунктуальность, — усмехнулся Уилкис-Монтгомери.
— Точность — вежливость чародеев, — подхватил в тон «доктор Мак-Рэй», кидая Уилкису младенца с синеватой кожей, коего только что держал за ножки. — Он мертворожденный, Винс! Задушен пуповиной, а мать умерла в родах! Против моей «терапии» спасения нет! — два гниющих старца омерзительно заржали.
— Три противопары готовы, — повторил Альфред-Винсент. — Шесть углов гептагона, а я — мертвец, который живет, — занимаю седьмой угол. Противоречащие друг другу противоположности, которые вызовут Повелителей Хаоса, и конечный парадокс, который является центром заклинания — невинная душа, которая не нажилась на свете! И когда Серый Лорд придет за мной, вы, все шестеро, последуете за мной в его царство! — на руке хозяина зажёгся мертвенно-голубым знак семиугольника. Трупик крохи и жреца спеленала золотистая линия.
Все шестеро насильников и убийц испуганно смотрели на чародея. Невидимые путы сковали путешественников; никто не мог даже повернуть головы.
— Кесслер! — бросил сектант в сторону, — это не для тебя! Статьи не будет! Поскорее уходи, если сможешь! И забирай отсюда весь персонал и всех других жильцов! Под любым предлогом! Эйн, тоже иди прочь и уводи Делию, не пускай её сюда!
— Не могу, — возразил Беркхард. — К сожалению, я вынужден вас арестовать за попытку спланированного убийства. И вашего друга за убийство женщины и ее ребенка, в которых он фактически только что признался.
Ник встречал достаточно ведьм и колдунов, чтобы понимать, что столкнулся с нестандартным случаем. Перед ним было не существо. То, что он видел, не было Волной. Заклятия, связавшие между собой шестерых мужчин, Беркхарду были не знакомы, хотя в свое время он тщательно изучил все книги Шона, Адалинды, Розали и те, которые удалось найти в библиотеках королевской семьи. Ничего подобного он там не встречал. Впрочем, никаких упоминаний о «школах» для колдунов он тоже не видел. Насколько знал сам Ник, обучение маленьких существ целиком и полностью ложилось на плечи их родителей.
Видимо, на этот раз ему пришлось вновь столкнуться с необъяснимыми древними легендами и культами. Такими, как сказание о Ла Йороне — ее по сути тоже не удалось победить стандартными методами
В комнате похолодало еще сильнее. Ник вытащил жетон — сейчас хорошо бы еще было вытащить пистолет, хотя бы для эффекта. Но, увы, вряд ли бы пули могли что-нибудь сделать этому… созданию.
— Если честно, мистер Монтгомери, если принимать вашу легенду за правду, то этих скотов, — Ник кивнул в сторону связанных заклятьем людей, — мне нисколько не жалко. Но, к несчастью, существуют законы, которые я поклялся исполнять. И если вы сейчас продолжите начатое, то сидеть придется вам. Боги и иже с ними — это все хорошо и жутко интересно. Но все же прошу вас немедленно прекратить.
Дураком Ник не был и прекрасно понимал, что Винсент — Альфред или как его там — не остановится. И что придется драться. Пара движений, и запись «откровений» колдуна отправилась на телефоны Хэнка и Шона.
— Не хочу с вами драться. Вызывать опергруппу из колдунов, ведьм и оборотней тоже. Будет море крови везде, мне снова придется выдумывать липовые отчеты, успокаивать судмедэкспертов… Такая морока.
Ник говорил, одновременно медленно, но безостановочно приближаясь к колдуну.
— Но вот насчет Делии и жильцов соглашусь. Невинных людей следует эвакуировать, иначе, мистер Монтгомери, придется вас не арестовывать, а выполнить свою работу Гримма и уничтожить вас. Мне бы этого не хотелось. Честно!
— Гримм! — взвизгнул высохший от злобы Мак-Рэй. — Да ещё полицейская ищейка! Кого ты ввёл под свою крышу, Винс? Да я его…
— Молчи, Эйн! — прикрикнул Монтгомери. — Я в операции старший! Подержи этих недоносков, а переговоры поведу я!
— Но… но…
— Эйн! — теперь уже с нажимом и угрозой повторил Винсент-Альфред, и шотландец умолк, задыхаясь от ярости. Лицо Монтгомери — «живой мумии» — вновь из жуткой маски преобразилось в совершенство — лишь в чёрных глазах блестели фиолетовые точки.
— Ты меня так и не понял, Кесслер… то есть Беркхард, — поправился сектант. — Я буду не сидеть, а лежать. Разве ты не расслышал? Я принял посвящение на сорок девять лет, но из ненависти к этим ублюдкам пошёл на новую сделку с Серым Лордом — сократил срок служения до двадцати одного! Мне ночью исполняется сорок два — два раза по двадцать один, и мой приговор вступает в силу! К утру я сгнию заживо — а со мной вместе — все, кто окажутся в непосредственной близости! Это не ложь, ты как Гримм можешь считать меня лживым колдовским отродьем — но клянусь тебе своей ненавистью к убийцам Лайлак — это правда! Оставь мне жизни шестерых сволочей, ведь ты сам, хоть и должен защищать и служить людям, понял, что они за гуси! Поверь, тебя не спасут даже гены Гримма — и я прикрыть тебя не сумею, когда придёт мой Лорд, он самая сильная сущность из Семи Владык, я сейчас — фактически симбионт из существа и энергии сущности! Выведи людей отсюда, я прошу тебя — я везен и культист, но не хочу иметь на своих руках кровь моего персонала и моих постояльцев, в отличие от вот этих… м-мародёров. Выведи Делию! Ты ведь пожалел её, она не погнушалась моим обезображенным телом, она любит меня, у неё родится ребёнок, который не отвечает за отца-сектанта и убийцу! Я бы оставил этих шестерых в покое, не замучай они Лайлак — и моя ошибка, что я хотел вернуть её обратно, Игорь и Эйн меня разубеждали, я стоял на своём — и теперь она живая покойница, которая убивает, убивает и убивает! Дай мне закончить начатое, убери отсюда всех невинных — и Лайлак упокоится вместе со мной! — теперь и потусторонние огни угасли — и на дне глаз осталось только страдание и мольба. — Ты же сам сказал — тебе не хочется меня уничтожать! Ну так спаси тех, кто не имеет отношения к моей мести! Эйн не станет противиться твоему решению. Не станешь ведь, Эйн, верно?

Мак-Рэй прошипел что-то бранное или уничижительное на чистейшем гэльском.
— Эйн тоже смертник, но Красный Лорд заберёт его через тридцать восемь лет, на такое время его окружение в безопасности! Ради меня он не сделает никаких финтов! Решай, Кесс… Беркхард, — Винсент-Альфред скрестил руки на изуродованной груди. — Решай быстрее!
Спор между друзьями-подельниками Ника нисколько не волновал. Поссорятся — ему же лучше, будет проще разбираться с ними обоими. Ник сжал кулаки, подобрался, чуть сдвинулся в сторону, перекрывая собой выход — если этот самый Мак-Рэй спасать Делию не собирался, то нельзя было дать ему уйти.
По-хорошему, Нику вообще не следовало слушать Винсента. Согласно всем полицейским и юридическим протоколам на данный момент колдун являлся преступником, захватившим заложников и планировавшим их убить. Переговоры с такими если и велись, то только опытными и специально обученными переговорщиками в тех случаях, когда шанс успеха операции превышал шестьдесят процентов. Ник же прекрасно понимал, что Винсент-Альфред не передумает. И согласно тем же полицейским протоколам он был обязан стрелять на поражение. Или устранить или обезвредить преступника любым другим способом, если стрельба по какой-то причине была невозможна.
Вот только Ник сильно сомневался, что пуля или нож остановят колдуна. По сути тот был уже мертв. А если нет — за ним стояла фигура, которую не так то просто уничтожить. И с которой один Гримм без соответствующей информации и подготовки не справится. Времени в запасе у Ника не было. Приходилось действовать, исходя из имеющихся на руках фактов.
Винсенту хотелось верить. Пока что он не сказал ничего, что бы противоречило имеющимся у Беркхарда оперативным данным, но… Но Ник научился не только не убивать везенов только за то, что они везены. Он научился сначала проверять, прежде чем верить. Только вот в данной ситуации отработанный годами метод, увы, не работал. Ник даже на свои обостренные чувства полагаться не мог.
Получалось, что полагаться приходилось даже не на интуицию, а на совесть. А так же на то, что никто из тех, кого обвинил Винсент, своей вины не отрицали.
Ник уже сталкивался с похожей ситуацией. Группа военных, изнасилование… Месть мантикоры тем, кто не достоин был носить мундир, тем, у кого не хватило сил и мужества признаться. Тогда Ника не мучила совесть. И почему-то ему казалось, что и сейчас… не будет.
— Если хоть в чем-то соврал — я приду за тобой и твоими подельниками. Если ты соврал и сбежишь на тот свет — за тобой придет моя семья.
— Куда я сбегу? — печально и устало бросил Винсент-Альфред. — Я уже своё отбегал! Я же тебе сказал — мне не пережить этой ночи! У меня вышел очень грустный день рождения! Так что, Эйн, — второй колдун-сектант встрепенулся, — не теряй времени, убирай Делию!
— Уж прости, но на слово я никому не верю. Так что не обессудь, — возразил Ник и резко развернулся к Эйну.
— Мак-Рэй, уведите Делию. Я выведу остальных. И советую без фокусов.
Выразительным жестом покрутив у виска пальцем, шотландец ещё раз покрыл друга непарламентскими выражениями на гэльском и понёсся к двери. По коридору загрохотали ботинки — а через минуту-другую за дверьми кто-то режуще завизжал.
— Вы двое, — долетел снаружи голос Мак-Рэя, — закругляйтесь побыстрее — даже мне не по нраву, когда меня грызут и царапают!
— Держи её крепче, волоки на улицу, не позволяй вернуться! — распорядился Монтгомери.
— Я тебя ещё не так разукрашу! — истошно вопила горничная. — Альфи! АААЛЬФИИИ! — но крики «пленницы» уже затихали. Снаружи что-то скрипнуло, хлопнуло — и воцарилась такая тишина, что слышен был стук сердец мародёров.
— Порядок, — одобрил полунагой жрец. — Кесс…в смысле, Беркхард, твой бенефис!
— Постойте! — надрывно выкрикнул Пуппер, выдержка которого навсегда показала бравому «герою» спину. — Не бросайте нас тут на заклание этому монстру! Он же не человек! Люди здесь — мы!
— Утихни, — почти ласково пропел Монтгомери-Уилкис. — Не скули, тебя ведь не казнят, а приносят в жертву, что даже почётно… для таких шавок, как вы шестеро. Мой русский друг говорит в подобных случаях — sobakam sobachya smert! — везен старательно просмаковал каждое слово.
«Кесслер» кинул взгляд на внезапно оживившихся «жертв» и покачал головой. Люди… Нелюди… Ник совсем недолго пробыл Гриммом, но от этого деления по видовому признаку его уже откровенно тошнило. И если он еще мог понять существ, которые часто объединялись в группы сообразно своей «породе» — их поведением зачастую руководили инстинкты и банальное желание выжить — то понять людей Нику до сих пор не удавалось. Столь яростной ксенофобии он у существ никогда встречал. Даже хищники по типу Потрошителей людей не ненавидели за то, что они — люди. Просто относились к ним, как к еде.
— Вы ведь действительно сделали то, о чем он рассказал, не так ли? — ошалевший от страха Пуппер отвел взгляд, но уже через секунду встрепенулся и снова с мольбой посмотрел на Ника. Стало противно — будто грязью облили. — В таком случае, сейчас в этой комнате нет людей. Sobakamsobachyasmert? Мой друг тоже так говорил пару раз, — Ник на секунду обернулся и коротко кивнул. — И не за что меня благодарить. И обещаю, что присмотрю за Делией.
Завершённый гептагон очертил обруч из мертвенно-голубой энергии — Винсент Монтгомери как бы заканчивал полный круг своей жизни, прихватывая по пути и своих кровников.
— Кесслер… а, неважно! — голос заново принявшего облик живого трупа Винса искажала не только подлинная личина колдуна, но и натянутые нити заклинаний. — Выгоняй людей! Когда все покинут дом, Эйн даст тебе мой номер, отзвонись извне — я хочу быть уверен, что не потащу за собой никого постороннего, ни за что не прощу этого себе! И… всё же спасибо!
Больше Ник задерживаться не стал. В любом случае, даже если он и ошибся в принятом решении — людей надо было увести в обязательном порядке.

Отредактировано Robot-Android (2022-04-10 10:00:39)

+1

8

7. Работа, будь она трижды неладна

Прощаться Ник не стал. Да и кому оно нужно, это прощание? На эвакуацию оставалось все меньше и меньше времени, а люди, как водится, не были готовы покидать насиженные места. Нику приходилось выставлять их чуть ли не силой. Махать жетоном, орать то об утечке газа, то об опасном преступнике, взявшим заложников — в зависимости от того, кто открывал дверь и кто чему бы с большей вероятностью поверил. Выгнав всех жильцов на улицу, Ник еще раз проверил все комнаты, прихватил забытую кем-то из жильцов клетку с канарейкой.
Отогнав людей метров на сто, Ник взял номер Виинсента у Мак-Рэя.
— Я всех вывел.
Тихо плакала в объятиях какой-то сердобольной женщины Делия. Мак-Рэй громко ругался, что-то кричал в телефонную трубку. Вдалеке раздавался вой сирен — Хэнк или местные?
А Ник стоял и смотрел на опустевший дом, стараясь не думать о том, правильно ли он поступил, послушав совесть, а не букву закона. Эмоций как таковых не было — в подобных ситуациях Беркхард всегда ощущал странное опустошение. Будто все чувства и силы выели, выдернули, оставив пустую оболочку — не личность, просто тело, которое уже ничего не решало, но по-прежнему несло на себе ответственность в том числе и за чужие поступки, которым был дан зеленый свет.
В такие моменты Ник ненавидел свою работу
— Ещё раз спасибо, заслужил, — вздохнул голос в трубке — бесконечно усталый. — Ты необычный Гримм, при других обстоятельствах мы, может, стали бы друзьями. У меня предчувствие, что Делия родит девочку — пожалуйста, научи её стоять за себя, ты же коп! Не хочу, чтоб ей на дороге попались такие же изверги, как убийцы Лайлак. Когда моя дочь будет в состоянии понять и простить, расскажи ей обо мне. Прощай!
Винсент выкрикнул звуки, которые соединились в некое длинное имя. В трубке грянули семь воплей, слившихся в один — и забормотал автоответчик, вещающий об «абоненте вне зоны досягаемости».

+1

9

8. Свободен!

Пообещать Винсенту Ник ничего не успел — к счастью, наверное. Одно дело присматривать за Делией и ее ребенком — Ник планировал найти им куратора из местного полицейского отделения, который бы мог навещать их чаще, чем раз в месяц-два. В конце концов, это был не Портленд… Хотя, что ему мешало выбить для Делии квартиру в Портленде по программе помощи пострадавшим от насилия? Но в любом случае, Ник не мог гарантировать того, что чему-то научит будущую дочь Винсента — он вообще не знал, будет ли жив к тому моменту, как девочку чему-то можно будет учить.
— Вот и нету больше нашего Винса, — Мак-Рэй сунул в рот сигарету, щелчком пальцев высек огонь — колдуну незачем было таскать с собой зажигалку. В уголках зелёных глаз на миг блеснула подозрительная влага. — Кесс… тьфу, Беркхард, нужно отвести Делию к нашему общему с Винсом другу, тому самому кощею, которого он упоминал. Я с ним переговорил по телефону. Зовут кощея Игорь Меркулов, он живёт тут неподалёку, только я должен пойти с тобой, даже если потом ты наденешь мне наручники. Увидев чужого, Меркулов ещё, чего доброго, облучит тебя — и привет! Не плачь, маленькая, — рыжеволосый чародей повернулся к вновь завсхлипывавшей и завывшей «вдове», — теперь слезами не поможешь, — Эйн говорил неожиданно мягко.
— Мне казалось, что от такой жизни ваш Винс устал, и для него это скорее награда… Делию отведем. После того, как приедет полиция. И не беспокойся, я уже имел дело с кощеями.
— Глянь, Беркхард! — встрепенулся вдруг сектант. — Вот тебе и доказательство, что Винсент не лгал!
По земле клочьями полз туман. Из дверей мотеля вышла огромная фигура в маске и оборванном сером плаще. Там, где она ступала, жухла трава. За Серым Лордом неохотно следовали еще семь призраков, тщетно пытаясь оторваться от процессии. Замыкал ход полунагой юноша с длинными чёрными волосами и страшно изуродованным торсом — испещрённым шрамами от застарелых порезов, покрытым скверно зажившими ожогами.
Ник перевел взгляд с Мак-Рэя на дом и вздрогнул. По привычке потянулся к набедренной кобуре, нащупал пустоту и остался стоять на месте. В любом случае, против этого самого Серого Лорда обычное оружие было бессильно. Да и вроде как эта сущность ни на кого нападать не собиралась.
Затем появилось еще одно видение: полупрозрачная рыжеволосая девушка бежала вслед за ними. Она схватила последнюю, седьмую тень за руки, дернула изо всех сил и оторвала от остальных (сигарета так и выпала из широко раскрытого рта Мак-Рэя). Серый Повелитель и те, кому суждено следовать за ним, растворились в воздухе. Девушка и ее возлюбленный бросились друг другу в объятия — а затем оборотились к троим причастным к делу — Нику, Делии и Эйну.
Торс Винсента очищался на глазах, кожа вновь становилась гладкой, безупречной, нетронутой. Юноша поднял руку — с неё тоже изглаживался зловещий знак семиугольника. Монтгомери был свободен. СВОБОДЕН!
Губы привидения зашевелились — с них не слетало ни звука, но можно было разобрать по их движению: «Прости меня». Следом что-то произнесла Лайлак — кажется: «Ты хорошая! Береги свою малышку!». Чета Монтгомери взялась за руки — и одновременно исчезла в тумане.
Ник с легким удивлением — и, что скрывать, удовлетворением — проследил за исчезнувшими преступниками. И с еще большем удовлетворением проводил взглядом Винсента и его безвременно почившую жену.
Делия пошла реветь по новому кругу. Ник прекрасно знал, что в таких ситуациях если кто и должен ее утешать, так это друг, поэтому эта обязанность перепала Мак-Рэю. Сам Гримм, бросив «ждите здесь», направился к дому, попутно отвечая на вопросы перепуганных людей. Как Беркхард и предполагал, тел после ритуала не осталось — только серый пепел, принадлежность которого к человеческим останкам определить могли только криминалисты. И то Ник сомневался, что у них получилось бы.
Подъехавшей полиции Ник рассказал байку о маньяке, пустившем психогенный газ (иначе как пояснить массовые галлюцинации?) и неизвестно куда потом девшимся. Полиция тут же оцепила здание, и Беркхард наконец-то смог полностью обратить свое внимание на все еще всхлипывающую Делию. Девушка, правда, шла как основной свидетель, но копы вошли в положение и разрешили Нику самому ее опросить. Само собой, когда она придет в себя.
— Ведите к своему кощею, Мак-Рэй…

+1

10

#p39412,Robot-Android написал(а):

Комментировать в теме: можно

Что ж, раз можно, то тогда отпишусь бессовестно прям тут)) Во-первых, я на самом деле впечатлен объемом. Позволил себе погуглить текст и теперь только радуюсь, что к нам на огонек зашел такой талантливый человек! Я обожаю настолько насыщенные истории, продуманные, где много персонажей - для меня насыщенность равнозначна любви к сюжету и тому, что делаешь, а это много значит. Немного тяжело сориентироваться в таком объеме образов, конечно, если не знать\помнить матчасть в плане того же сериала или книг, но я "увидел"  Гримм снова, когда начал читать, текст сильно триггерит воображение и воспоминания, атмосферно и затягивает. А во-вторых, подача прям муа. Обороты, словарный запас - богично. Норны, как порой скуден слог, когда хочешь описать что-то в деталях или емко и коротко, а здесь все так естественно красочно описано и так, и этак, что аж немного завидно!)) Банально, но "Автор, пиши еще" https://imgur.com/p5PMqcz.gif

+1

11

9. Дружба старая - навек, везен, ты не человек

— Пойдём, малышка, пойдём, я отведу тебя к другу, он тебе поможет, — Мак-Рэй бережно перекинул руку опухшей от слёз — настоящий, не картинный плач никогда никого не красит — «вдовицы» через плечо и кивнул Нику — следуй, дескать, за мной.
Тропа оказалась той же, которой Гримма увела искусительница-упыриха — под тем самым деревом, где «прокричали» на весь свет о своей любви буквами по коре «В.+Л.» — теперь-то Беркхарду было ведомо, видать, какие такие В. и Л. оставляли свои имена для потомков — и потомок-то уже рос в животе, пусть и другой матери! — сиротливо лежала горстка угольной шелухи — всё, что осталось от упокоившейся рыжеволосой красавицы, которой не повезло встретить по жизни шестерых… иначе, чем «обмудков» — и не назовёшь.
Эйн постучался в ближайший из коттеджей — недалеко от двери того почтовый ящик уверял, что вы имеете дело с «И.П.Меркуловым» — и принимать дурные вести вышел на порог мужчина, годный в отцы Нику и Мак-Рэю — но к такой особи мужского пола слово «старик» как-то совсем не шло — чем-то больше удавшийся похожим на цыгана, а не на русского, Меркулов смотрелся вековым дубом, превращённым в человека, нежели тем своим тёзкой-кощеем из русских сказок. По такому «баро» вполне могли ещё сохнуть леди от шестнадцати до шестидесяти.
Колдуну Игорь с ходу задал всего лишь один вопрос — из единственного слова:
— Винс?..
Эйн печально наклонил рыжую голову.
— Мой бедный, бедный, несчастный, совсем спятивший от боли и злости мальчик… — Игорь закрыл руками лицо, трясясь от рыданий. По лицу старого везена ползли слёзы — Меркулов не стеснялся плакать. — Я же умолял его не пороть горячку и не мстить вот так, а он… Я же упрашивал — давай, я встречусь с ними сам…
— Вы бы погибли на первом же мерзавце, — сурово одёрнул его сектант. — И, притом, Винс теперь свободен.И счастлив! Серый Лорд его отпустил!
— Как отпустил?
— А вот так. Снял с него бремя Служения — чего не скажешь обо мне, — улыбка Эйна вышла кривоватой. — И они с Лайлак снова вместе, куда бы ни отправились!
— Вот оно что… — не веря в подобное, Меркулов покачал головой. — Эйн, а отведи-ка нашу гостью наверх, пускай приляжет. Ступай-ка, девочка, ступай, надо отдохнуть! Незачем тебе слушать стариковское брюзжание… — едва лишь шотландец, не утруждая себя лишними движениями, просто взял девушку на руки и понёс настрадавшуюся будущую мать прилечь, «брюзга» сделал Нику знак рукой — «заходи, не стой на пороге». И протянул фото — те, кому простил и отпустил Серый Лорд, смеялись с карточки — смеялись справа и слева от благодушно-улыбчивого Меркулова помоложе.
— Да они так и выросли у меня под боком, эти дети — я же их ближайший сосед, а старику Эверетту некогда было за дочкой приглядывать, Эвелина Монтгомери трудилась, как заводная — ребятишки и колдовать попробовали в первый раз на моих глазах, и первые зелья у меня в доме под моим присмотром варили… его отец тоже провёл жизнь в Служении, потому и оставил семью — за всеми приглядывал я! Сейчас расскажу…

+1

12

10. Ночь трудного дня

…Я знаю, кто ты такая — в тебе течёт кровь ведьмы!
— Обзываться нехорошо! — рыжая девочка гордо вздёрнула нос и повернулась чтоб уйти.
— Да нет же! — черноволосый мальчишка — весь красный, лохматый и несчастный — пошлёпал за нею, стараясь нагнать. — Ты правда колдунья, наполовину. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже ведьма, а сам я — колдун. Полностью! Ведь с тобой всё время случается нечто необычное, когда ты злишься или огорчаешься!

— …Я сам наблюдал, но до поры не вмешивался. А потом появился этот очкастый… И вмешаться пришлось!

— …Тебе больно, Винс? Он хоть не в глаз тебе попал? — Лайлак осторожно повернула голову друга — не ударил ли камень, пущенный соседским мальчишкой-очкариком, и впрямь в глаз Монтгомери?
— Нет, — хмуро прогудел Винс. — А ну-ка, Лайл, помоги мне! — рука мальчишки стиснула ладонь подруги. Чёрные и зелёные глаза разом поймали в прицел булыжник — тот, взмыв в воздух, крутанулся пару раз — и полетел вперёд, как выпущенный из пращи, чтобы стукнуть прямо в нос обернувшемуся позлорадствовать Пупперу.
— Колдовать на глазах у людей — нельзя! — скрипнул над ухом заливающегося злоехидным смехом мальчишки голос с русским акцентом, а на плечо поперхнувшегося ведьмёныша легла тяжёлая рука.
— А кто колдует-то? Никакого колдовства и не бывает вовсе! — опомнившийся и напустивший на себя беззаботный вид Винс скрестил руки на груди, хотя у паренька даже кожу закололо — взявшийся как из-под земли перед ним мужчина, похожий на цыганского барона, просто фонил чем-то совсем не человеческим.
— Сбавь тон! Я всё-таки старше тебя, мальчик, — нахмурился взрослый везен, — и если ты ещё раз такое вытворишь, можешь близко познакомиться с Гриммами! Тебе разве твоя матушка не объясняла насчёт них?
— Об…объясняла, — теперь-то самодовольства у Монтгомери поубавилось.
— А кто такие Гриммы? — робко пискнула Лайлак, которую друг вновь крепко ухватил за руку. — Это что, те немецкие сказочники? Так они уже давно умерли!
— А вы заходите ко мне, я кое-чего вам обоим расскажу, — незнакомец мотнул головой в сторону соседнего коттеджа. — И про Гриммов в том числе.
— Меня папа предупреждал насчёт педофилов, — насупилась девочка. — Что нельзя заглядывать гости к…
Винсент толкнул подружку в бок.
— Всё в порядке, он тоже везен. Только вот не знаю, какой!
— А вы пожалуйте всё-таки ко мне в гости — и узнаете, кто я, и заодно научитесь пить чай по-русски!
— Это как же? — в унисон проговорили оба ведьмёныша.
— А из блюдца!

— …А накануне отъезда у нас состоялся разговор, как у мужчины с мужчиной — Винс уже и превращался вовсю в мужчину, волшебства в нём кипела прорва…

— Значит, едешь?
— Ага, — юный колдун, переминаясь с ноги на ногу, крутил в руках письмо, уже изрядно пожмаканное — и словно в холодную воду прыгнул:
— Игорь, я знаю — вы очень любите женщин, это ваша природа. Вы не можете поступать по-другому. Но Лайлак эти семь лет не троньте, она моя! Моя до последнего вздоха! Если что, — упрямец вскинул подбородок, — я вернусь полновесным Служителем, — паренёк перешёл почти на шёпот, — и тому, кто посмеет чинить мне препятствия, не померещится мало!
— Во-первых, Служитель, — Игорь перевёл на паренька взгляд теперь уже отливавших зеленью глаз, — не забывай, с кем шутишь. А во-вторых, — куда мягче и дружелюбнее произнёс Меркулов, — я не трону её. Не потому, что тебя испугался, а потому, что я твой друг и не намерен рушить ваши отношения!

— …Я сдержал слово, — кощей вновь утопил лицо в ладонях. — Не потому, что боялся гнева его Лорда. А просто оттого, что это и впрямь так — Лайлак этому мальчику была нужна сильнее, чем воздух и вода! И вот чем обернулось!
— Он уже отмучился и упокоился, — вниз по лестнице сбежал Эйн. — И да, — молодой везен обнажил руку, на которой горел алым семиугольник, — клянусь именем Красного Лорда, служению которому я посвящён на семью семь лет — я не стану противиться любым действиям полицейских в отношении меня и не попытаюсь навести на них чары, а иначе — погибнуть мне безвременно, как Винсенту! И, Беркхард, мой тебе дружеский совет: не пытайся найти остальных пять Служителей — мы не тронем никого нарочно, но если нас загонят в угол — лучше не знать, что мы делаем с врагами. Сегодня ты видел. Живи сам и давай жить другим, верно?
…В комнатке наверху забылась долгожданным и беспокойным сном заплаканная девушка. Мимолётно набежавший ветер распахнул окно, колыхнул занавеску, ласково взъерошил волосы непроснувшейся Делии и понёсся прочь
КОНЕЦ

0

13

#p39713,Heartfelt написал(а):

Позволил себе погуглить текст и теперь только радуюсь, что к нам на огонек зашел такой талантливый человек! Я обожаю настолько насыщенные истории, продуманные, где много персонажей — для меня насыщенность равнозначна любви к сюжету и тому, что делаешь, а это много значит. Немного тяжело сориентироваться в таком объеме образов, конечно, если не знать\помнить матчасть в плане того же сериала или книг, но я "увидел"  Гримм снова, когда начал читать, текст сильно триггерит воображение и воспоминания, атмосферно и затягивает. А во-вторых, подача прям муа. Обороты, словарный запас — богично. Норны, как порой скуден слог, когда хочешь описать что-то в деталях или емко и коротко, а здесь все так естественно красочно описано и так, и этак, что аж немного завидно!)) Банально, но "Автор, пиши еще

Спасибо)

+1

14

Кстати, добавлю визуализации, раз пошла такая пляска:
Юный Винсент Монтгомери :
https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t979336.gif

Отредактировано Robot-Android (2022-04-15 19:44:36)

0

15

Юный Эйн Мак-Рэй:
https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t457996.jpg

0

16

Делия Страттон :

https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t589306.jpg

0

17

Игорь Меркулов:
https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t871171.jpg

0

18

Естественно,ГГ, https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t83867.jpg
куда же без него)

0

19

Шон:https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t106833.jpg

0

20

https://forumupload.ru/uploads/001b/3c/0a/83/t167572.jpg
Лайлак Эверетт Монтгомери

0


Вы здесь » Crossed Hearts » Фансервис » Мотель "У погибшего ведьмака"||Гримм